Мамина сказка...

      — Мамочка, как же мне это нравится! Это уже мапина сказка получается! Ура!       — Лиз, а ты не помнишь, почему ты нас так называла? И меня мапа, и папу мапа. Ты ведь почти до пяти лет нас так называла. А на вопрос почему, так ни разу и не ответила. И вот сейчас снова — мапа.       — Мам, ну, это же так просто! Неужели сама не понимаешь? Не верю! Думаю, что понимаешь, но хочешь, чтобы я сама сказала, так тебе приятнее будет. Да?       — Да.       — Ах ты, хитрюга. Ну, так и быть, скажу. Потому что вы с папой всегда ассоциировались для меня в детстве, как одно целое. Вот ты вспомни, мамочка, вспомни. Стоило только папе перед сном начать читать мне книжку, как ты тут же появлялась в детской, садилась рядом и тоже слушала сказку. Или… ну, помнишь, мы с тобой платье кукле шили? Помнишь, как папа сразу принес швейную машинку и прострачивал все швы, чтобы мы с тобой руками не делали строчек? Вы еще тогда смеялись, что нужно будет с работы принести промышленную машину и оверлок, потому что папа халтуру не гонит. Сколько я себя помню, вы всегда вместе… Вернее, мы всегда вместе. Мапа и есть. Вот и сейчас, мама, наш папа просто не выдержал, что мы с тобой вместе, а он, как бы в стороне получается. Понимаешь? Он снова пришел в детскую, когда ты мне читаешь сказку. Значит, мапина сказка!       Квартиры мы сдали очень быстро, за дорого и с оплатой за полгода вперед, сами переехали в хату Ромкиной кузины. Затем, открыли совместный счет в банке с правом снятия денег исключительно при двух подписях. Мы сразу решили, что там, где дело касается бизнеса, мы перестаем быть друзьями, становимся деловыми партнерами, и ни за что путать эти два статуса мы не станем. Меньше всего нам хотелось превратиться в основателей «Зималетто», поэтому все было обговорено заранее. Все-все. И не только обговорено, но и зафиксировано договором.       Теперь можно было приступать к поискам Пушкаревой. И деньги на частного сыщика у нас были, и частный сыщик, который делал нам огромную скидку на свои услуги, тоже, но мы решили не бросаться пока деньгами, а попытаться разыскать Катерину самим. Может всего-то и нужно, что у ее подъезда подежурить, или там проследить за ее отцом-матерью, так чего же швырять деньги на ветер?       Мы с Романом вообще вдруг стали такими экономными, что сами себе поражались. Представляешь, Лизонька, мы и квартиру убирали сами, и еду себе тоже сами готовили. По очереди. Составили график дежурств и неукоснительно его выполняли. Да, моя девочка, и полы я мыл, и туалеты. А вот готовить хорошо так и не научился. Зато, когда по кухне дежурил Роман свет Дмитриевич, мы даже разносолы всякие едали.       Одним из самых тяжелых дней того периода был день, когда мы оба продали своих красавиц. По случаю такого горя, а расставание с любимой машиной для любого мужика, это горе, мы даже купили две бутылки водки и укушались, прощаясь не только с прошлым, но и со статусом. Потому и купили водку, а не виски и не коньяк.       Отныне мы переходили на полулегальное существование, становились рядовыми гражданами свой страны. И этому тоже было свое объяснение. Нужно было дать врагу ощущение безопасности, сбить его с толку.       От нас с Ромкой ждали, что мы запьем, опустимся на дно и не станем даже пытаться что-то предпринимать. Или, наоборот, разовьем кипучую деятельность, сразу же обратимся в милицию, начнем давать интервью. А мы вообще исчезли с горизонта, пусть считают, что отправили нас в нокаут, пусть вообще спишут нас со счетов. Тем больнее будет врагам потом, когда нокаутированный поднимется и так врежет, что враги уже и голову не смогут приподнять.       Вместо двух престижных машин VIP класса мы купили один жигуленок второй свежести и начали зарабатывать, занялись извозом. Восемь часов бомбил я, восемь — Малина. Свободного времени оставалось до дури и мы, по Ромкиной наводке, пошли еще подрабатывать в морг санитарами. По четыре часа каждый, деля одну ставку на двоих. Ставка в морге, это так, приработок. Основные деньги шли в виде чаевых, особенно если жмурик оказывался из богатеньких буратин. Очень скоро у меня открылся талант гримера и я начал зарабатывать совсем даже неплохо.       С деньгами теперь был полный порядок. Пора было предпринимать какие-то шаги для нокаута врагов.       Для начала я зашел на сайт «Зималетто», ввел свой пароль доступа и даже обиделся. Нет, ну это же надо, так меня неуважать, что даже не сменить паролей. Они что там все с ума посходили? Или, правда, списали меня со всех счетов?       — Ромка! Ты только посмотри, что за мерзость Сашенька устроил с неликвидами. Я что-то ничего не понимаю. Какая утилизация? Что это за компания, вывозящая неликвиды? А вот это. Вот… сюда глянь. Это что? Это же явный сговор! Так?       — Я что тебе Пушкарева, что ли? Я в этой филькиной грамоте понимаю столько же, сколько ты в кулинарной книге.       — Ромка! Они и сейчас разворовывают «Зималетто».       — Так давай позвоним Павлу Олеговичу, покажем эти документы, объясним, что нас в компании уже нет, а воровство продолжается. Это же наши оправдательные приговоры, наша реабилитация.       — Ромочка! Мне не нужно оправдание отца. Я ни перед кем оправдываться не собираюсь. И вообще, посмотри нашу цель. Что-то я не вижу здесь пункта об оправданиях.       — Палыч, если честно, ты знаешь, как ее достичь, нашу цель?       Я знал! Только не мог сознаться Ромке, что нам до зарезу нужен был конкретный план действий, а значит, Пушкарева с ее мозгами. Ну, или другой специалист, но только ее уровня гениальности, и с ее, именно ее, авантюрными наклонностями, умением пародировать, косичками, и Гарри Поттеровскими очками. Но других таких не было во всей вселенной, а самое главное, ни перед кем другим я не был так виновен и не должен был извиниться. Как ни странно, меня грызло чувство вины, и невозможность ее загладить.       По очереди мы с Ромкой дежурили у Катиного дома, однажды я даже подвозил ее маму (я узнал ее по фотографии, которая стояла у Кати в каморке), мы разговорились и по обрывкам фраз я понял, что Катя, действительно, ушла из дома, что она поссорилась с родителями и что те и сами не знают, где сейчас находится их дочь. Это был тупик. Пора было подключать детектива и мы с Ромкой позвонили Славе.

***

      То, что я уви­жу в спис­ке приг­ла­шен­ных Во­ропа­ева Алек­сан­дра Юрь­еви­ча, я поч­ти не сом­не­валась. Но од­но имя зас­та­вило ме­ня вздрог­нуть, Мак­сим спе­ци­аль­но под­чер­кнул его крас­ным. Под но­мером пят­надцать в спис­ке из двад­ца­ти двух че­ловек сто­яла хо­рошо мне из­вес­тная фа­милия — Ма­линов­ский Ро­ман Дмит­ри­евич…       — Максик, ошибки быть не может? Вот здесь, под номером пятнадцать. Это наш Ромочка? — Глаза Шурочки просто распахнулись от ужаса, стали похожи на два больших, расплескавшихся озера.       — Шурик, ты держишь в руках список приглашенных. При-гла-шен-ных! Да, ваш Ромочка тоже был в этом списке, а вот в этом, в списке присутствующих, фамилия Малиновский уже отсутствует, так что можешь успокоиться и не переживать за своего любимого бывшего шефа.       — Макс, ну, ты точно безумный! Зачем так пугать было. Я же подумала, что и Роман Дмитриевич может быть с кукловодом.       — Мне кажется, что кукловодом может быть только Хмелин, — сказала я. — Непонятно одно, почему он выжидал столько времени и с уничтожением «Зималетто» и со своим сценарием.       — Уй, блин, Катька, включи мозги! Ты же не дура и должна сама все понять. — Максим забегал по кухне взад и вперед, стуча себя кулаком по лбу. — Ладно, даю еще несколько вводных, а дальше, пока сама не ответишь на свой вопрос, можешь ко мне не подходить.       — Я смотрю, что ты очень умный, имея несколько больше вводных данных, чем я. Давай, загружай мои файлы базой.       — Значит так, девочки, даю дополнительные сведения. Шесть лет назад Хмелин активно ухаживал за Воропаевой, но ее папаша его бортанул, это первое. И второе, — Максим сделал очень длинную паузу, — сценарий не окончен, хотя переговоры о его покупке ведутся уже второй год. Держите сценарий, а я пошел спать. Разбудите через четыре часа, если только… Шурочка, слушай внимательно… вот эта музыка не раздастся с моего компа, — он кликнул по какой-то иконке и раздался «Собачий вальс»…