Первые победы
4 декабря 2016 г., 14:00
В какой-то из последних дней сентября я ворвался домой после извоза и бросился в кухню. Роман, к счастью, был на месте, готовил что-то, и я сразу затараторил, увидев его.
— Ромка! У меня крышу напрочь сорвало. Она мне уже мерещится. Причем не с косичками, не в своих очочках и прикиде тети Клавы-старьевщицы, а на вполне себе симпатичненьком Renault Clio, за рулем, в цивильной одежде и с миленькой мордашкой.
— Палыч, ты о чем? Вернее о ком?
— Как о ком? Я что, не сказал? О Кате Пушкаревой.
— А вот с этого места поподробней. Пушкарева тебе мерещится? Где? Когда?
— Прикинь, я сегодня, когда парня с девушкой во Внуково подбрасывал, на светофоре остановился, где-то на Боровском шоссе, смотрю в машине слева Пушкарева за рулем сидит. Только не такая, как мы ее знаем, а… какая-то красивая, что-ли… И она на меня тоже так пристально, пристально смотрит. Светофор налево загорелся, она, вроде как, замешкалась даже, а потом ей сигналить начали, и она повернула.
— Андрюха, у Пушкаревой даже прав на вождение нет. Вспомни ее анкету в личном деле. Я думаю, что тебе показалось. Просто мы ее усиленно разыскиваем, вот тебе и мерещится всякое.
— Ромка, боюсь, что дело не только в том, что мы ее для нашего плана разыскиваем.
— Что? Ээээ… Палыч, ты меня не пугай, я и так от каждого шороха гажу. Ты это чего сейчас сказать мне пытаешься? Что ты забыть ее не можешь? Что запал на нее? Так, что ли?
— Да не запал я на нее, Малина. Тут другое. У меня ни на секундочку из головы не идет наш последний разговор. Если бы ты его слышал…
Я ей: — Вы уволены, — говорю, — а она все пытается мне что-то сказать, потом диск в руки начинает совать, а я, как надутый индюк, свое твержу, — Катя, ну, что за детский сад. Вам еще раз повторить, что вы уволены? Компания «Зималетто» не нуждается больше в ваших услугах, — поставил диск, смотрю, а на нем бизнес-план и справки. Я сразу на попятную. — Возвращайтесь назад, — говорю, — Уволить-то я вас всегда успею, правильно?
— Нет, — говорит, — не правильно. Вы что же себе решили? Что люди — это мусор у вас под ногами? Что можно их унижать, оскорблять, сожалеть, что они не попали под машину, увольнять, а потом вы пальчиками щелкнете и люди обязаны будут забыть, как вы над ними издевались, и продолжить вам прислуживать? Не дождетесь!
Я ей: — Катя, простите, я не знаю, что на меня нашло.
А она: — Простить? Вас? А с какой стати? Да и что я должна вам простить? То, что вы прекрасно знали, что работу сделала я, а не Клочкова, а уволить решили меня? Или может простить вам две бессонные ночи в благодарность за которые меня уволили?
Тут мне так стыдно стало, что хоть под землю проваливайся: — Я прошу вас, постарайтесь успокоиться и давайте поговорим. Я еще раз прошу простить меня.
— Андрей Павлович, ну, что за детский сад. Вам еще раз повторить, что вы уволены? Екатерина Пушкарева больше не нуждается в таком шефе. Прощайте!
— Если бы ты слышал этот наш разговор. Если бы видел ее глаза, ты бы тоже не мог забыть. Знаешь, столько боли было в ее взгляде, столько достоинства и столько презрения ко мне, что я не могу спокойно существовать, пока не найду ее и не извинюсь.
— Слушай, Жданыч, нам вот эту всю лирику нужно подальше засунуть. Никаких эмоций, пока мы не выполним задуманное. Ты что, хочешь все развалить?
— Чем могут помешать нам мои эмоции?
— А сам не догадываешься? А то я тебя не знаю. Начинаются переживания, начинается бессонница, и, как следствие всего — запой.
— Ромка, ну, я же не робот.
— Значит, нужно стать роботом. По крайней мере пока. Ладно, я к жмурикам, оттуда на извоз. Пюре в кастрюле, печенка в сковородке, салат в холодильнике. И вот еще что, поползай по интернету, поищи Пушкареву там.
— Сам-то ел?
— А как же. Слушай, Палыч, можно ты сам приберешь тут?
— Вот говнюк, нашел, понимаешь, уборщицу. Иди уже, приберу, конечно.
— И веди себя хорошо, девочек не води, — тоном взрослого, дающего указания подростку, изрек Роман.
— У нас на двери табличка «ООО Мотель», ты сюда баб водишь каждое мое дежурство, а мне, стало быть нельзя? — шутливо возмутился я.
— А тебе нельзя! Ты у нас без эмоций не можешь. Ты же не робот. А потом переживания, бессонница и…
— Ромка, хорош уже из меня алканавта делать. Вали давай к своим жмурикам.
— Они не мои, они наши с тобой общие, как это и принято у настоящих друзей! Все поровну, все пополам, и жмурики тоже.
Ромка убежал, а я поужинал, убрал в доме, вымыл посуду и сразу залег в спячку. Какой там интернет? Я устал, как собака. Интернет и до утра мог подождать.
Проснулся я очень рано, еще и пяти не было. Ромка прав, бессонница уже протягивала ко мне свои мерзкие руки. Зато у меня появилось время спокойно попить кофе, и часов в шесть выйти на извоз. Не получилось. На кухонном столе лежала записка: «Палыч, наша синяя ласточка в сервисе у Вадима, что-то с коробкой передач. Готова будет только к двенадцати, он ее пригонит. Так что можешь досыпать с чистой совестью, о мой трудолюбивый друг».
Мне ничего не оставалось, как выпить кофе и зарыться в свой ноутбук. Вначале я искал на просторах интернета Катюшу, но с тем же успехом можно было найти иголку в стоге сена. Ни в каких социальных сетях моя гениальная помощница зарегистрирована не была. Зато я нашел интервью Киры, где она проехалась по Пушкаревой, как и по мне, катком. Ну, ничего, Шестикова ей отомстила и за меня, и за Катю, задав всего один единственный вопрос.
Я долго рассматривал фотографию Катерины, пытаясь вспомнить девушку за рулем Renault Clio. Вроде бы ничего общего в их внешности не было. Почему же мне показалось, что это она?
Устав строить предположения, я забрался на сайт «Зималетто»…
***
— Максим! Максик! Просыпайся, оно пищит! Слышишь? — Шурочка тормошила практически только что уснувшего хакера. Практически так же удачно она могла попытаться разбудить бревно или металлическую балку. — Попробуй его поцеловать, в сказках спящие красавицы обычно просыпаются от поцелуя, — сказала я, смеясь, смочила ватку аммиаком и поднесла Максу к самому носу. Этому способу разбудить любого, даже самого крепко спящего, меня научил отец. Давно, еще в детстве. — Что? А? Что случилось? — подскочил Улитин с постели, и я горько пожалела, что сама начала его будить. Дело в том, что наш хакер лег спать в одних татуировках и дредах… — Оно пищит «Собачьим вальсом» — почему-то фальцетом закричала Кривенцова. Татушки у него оказались не только на руках… Я выскочила из его комнаты, как ошпаренная, следом за мной бежала Шурочка, шепча мне при этом, что Максик так сексуален, так красив и так умен, что она, кажется, совсем голову потеряла, влюбилась до потери пульса. — Шур, ты тогда сделай нам всем кофе, пожалуйста, а я пока сценарий дочитаю. Он встанет, ты не думай, после нашатыря все просыпаются бодрыми. — Ладно, Кать, сделаю. А может и завтрак заодно приготовить? — Давай, — кивнула я и подумала, что она настоящая женщина, понимает, что путь к сердцу мужчины через желудок проходит. Вскоре все посторонние мысли отошли на второй план, я погрузилась в сценарий с головой. — Кажется, я начинаю что-то понимать, — сказала я, задумчиво закрывая папку. Хотелось пойти к себе и в полной тишине разложить все по полочкам. Не тут-то было. — Девчонки, сюда, быстро, — раздался из кабинета рев Максима, и мы, действительно, быстро бросились на его зов. — Я, кажется нашел вашего Жданова. Хотя, может быть, это совсем и не Жданов. Или все-таки Жданов, как думаете? — Макс! — теперь уже орала я. — Ты можешь говорить членораздельно? — А что это ты так занервничала? Сдается мне, что кто-то здесь неровно дышит к персоне Жданова. — Максим усмехнулся. — Я прав? — А если и так, то что? Не отвлекайся, пожалуйста, от сути. — Короче, я оставил маячок на сайте «Зималетто», на случай, если на него заплывут со стороны. — И? Ну, не тяни кота за хвост. — Сегодня зашли. Судя по коду доступа, не просто так зашли, да еще и скачали кое-что. — Так может это Сашка или Ветров из домашних компов. — Не может, — Макс по-настоящему разозлился. — Ты меня что, за недоумка держишь? Все IP и ID фигурантов под присмотром. Даже Хмелинский. На них бы маяк даже не среагировал. Это кто-то новый. И судя по уровню допуска, шишка высокая и из своих. — А может Павел Олегович? — Не может! Я гулял по его компу, там чайник чайником, хорошо, если почту проверять умеет. Поэтому я и говорю, что это скорее всего Жданов. — Максим, и что нам это дает? — Пушкарева! Ты дура? Да это же все! И отпечатки пальцев и собственноручная подпись. — Хорошо, — я даже не обиделась на дуру, — что нам это дает с практической стороны? — Точно дура! ID — это навигатор для меня. Вот смотри, — Улитин поднял карту Москвы, поверх нее повесил свою программу, куда-то кликал, чего-то делал, наконец ткнул пальцем в экран. На карте мигала какая-то точка. Максик стал ее приближать, пока мы не различили не только название улицы, но и номер дома. — Вот адрес компа откуда сегодня заходили в гости в «Зималетто». — Улица Климашкина, дом семь, — прочла я, — а номер квартиры? — А в комнате, на кухне или в туалете стоит комп, тебе не рассказать? Шурочка, тебе не кажется, что Катюша обнаглела? Кать, невозможно так засечь номер квартиры, нужно туда ехать, я возьму с собой один приборчик, если комп будет включен, я его засеку. — Макс! Ты гений. — Я знаю, только ты должна быть готова, что это может оказаться и не Жданов. — Я ко всему готова. — А к тому, чтобы дать ответ на свой вопрос? — И к этому тоже. Только я предлагаю вызвать Юлиану с Колькой и вместе все обдумать и решить. — Я за, — в один голос сказали Шурочка и Макс...
