Разбор полетов...
11 декабря 2016 г., 11:56
— Мамочка, миленькая, а ты можешь мне, вопреки всем хронологиям, ответить только на один вопрос, ну, пожалуйста.
— Задавай, если смогу — отвечу.
— Дедушка был замешан в контрабанде?
— Ты уверена, что хочешь это знать уже сейчас? Это как заглянуть на последнюю страницу детектива.
— Это не роман, мамочка. Как ты не понимаешь? Даже один день жить с мыслью о том, что мой дедушка преступник невыносимо. Скажи правду! Да, я его не знаю, но он же мой дедушка, мама, — Лиза заплакала.
— Ну, перестань плакать. Твой дедушка не был замешан в контрабанде. По крайней мере умышленно. И в кого ты у меня такая ранимая, девочка моя дорогая?
— Спасибо, мама. Я в папу, я вся в папу. Ты вот вся такая нежная, воздушная, хрупкая, но ты умеешь скрывать свои эмоции. А папа — нет. Он более раним и не защищен, чем ты. Только не обижайся. Ладно?
— Ладно, на правду не обижаются.
— Катя, прежде, чем ты начнешь рассказывать, я хочу заранее сказать вам всем, что я не верю в то, что папа замешан в этой грязи. Он может быть каким угодно, но он не преступник. Он для этого, — Андрей сделал паузу, — слишком любит комфорт, слишком не любит риск и слишком… осторожен.
Сейчас очень важно было не впасть в панику, и суметь рассказать все бесстрастно, спокойно и разложив по полочкам. И еще очень важно было подготовить себя к возможному крику Андрея. Я понимала, что на этот раз у него, действительно, будет повод для крика, но все равно не собиралась давать ему возможность распсиховаться. Я выдохнула, сосредоточилась и начала:
— Я не собираюсь клеветать на твоего отца, Андрюша, — это теплое «Андрюша» вылетело как-то само собой, но именно оно и оказалось самым верным. Я увидела, как благодарно он посмотрел на меня, и даже немного расслабился. — Я прошу тебя дать мне возможность рассказать то, что я знаю. Без твоего крика и истерики. Пожалуйста.
— Я очень постараюсь.
— Спасибо. Итак… По международному договору коллекции моделей выезжают за рубеж по дипломатическим каналам, то есть без прохождения таможни. Тебе известно об этом, Андрей?
— Я никогда не отправлял коллекции за границу сам. Не знаю.
— Точно, есть такое дело, — сказал Макс, пощелкав по клавиатуре.
— Максим, такие привилегии у всех компаний, автоматически?
— Секунду, сейчас посмотрю, — пальцы хакера закружились в каком-то немыслимо быстром танце. — Нет, Катюша. У компании должно быть громкое, незапятнанное имя. И такое разрешение дается на каждый отдельный вывоз коллекции.
— Все понятно. Спасибо, Макс. И еще один вопрос, кто занимался переговорами с таможней последние четыре-пять лет.
— Максим, не ищи, это я и так знаю. Отец занимался всеми таможенными делами с начала основания компании и до выхода на пенсию.
— Ясно, и это еще одни черный шар в лузу. Я готова рассказывать. Мммм… С чего же начать? Значит, так… Десять лет назад отец Анатолия Хмелина приобрел пакет акций компании «Якут-Алмаз». Акции приносят высокие дивиденды, очень высокие, но тем не менее где-то через восемь месяцев он сбрасывает весь свой пакет и больше на пушечный выстрел к этой компании не подходит. А еще через два месяца «Якут-Алмаз» сотрясает скандал, связанный с пропажей не только алмазов, но и уже обработанных бриллиантов. Чем там дело кончилось я понятия не имею, если кому-то интересно, попросите Максима покопаться.
— Кать! Ты чего, с дубу рухнула? Это же очень важно!
— Макс, значит возьми на карандаш и больше не перебивай. На чем я остановилась?
— На скандале в «Якут-Алмаз», — подсказала Шурочка.
— Ясно. Примерно в это же время заканчивают школу сын Хмелина и Ветров, который рос в этой семье, как утеха барчуку.
— Что? — закричали в один голос Андрей и Ромка. — Ветров знаком с Хмелиным?
Пришлось отвлечься от основной темы и рассказать всю историю «дружбы» Анатолия с Ярославом.
— Так вот почему этот гаденыш так просился на практику именно к нам. Теперь многое становится понятным, — Андрей стал наматывать круги по кабинету.
— Он не гаденыш, он жертва! — сказала справедливая Шурочка. — Вы же еще не знаете, что случилось дальше, а уже обвиняете его во всех смертных грехах, Андрей Павлович.
— Андрей и на «ты», — поправил Жданов и вдруг улыбнулся. — Есть за мной такой грех, Шурочка, сам себе придумаю, сам себе поверю, сам себе и накажу за несуществующую вину, — говоря это он смотрел на меня, словно хотел мне показать, что помнит о чем мы говорили.
— Роман, — вклинилась я, — а где ты праздновал Новый Год в девяносто девятом?
— Опаньки… Все страньше и страньше. А какое это имеет значение?
— Огромное, мы чуть не поседели, увидев тебя в списке приглашенных на звездную вечеринку в «МиксТ».
— В «МиксТ»? А это еще что за… Точно, вспомнил! Меня Хмелин приглашал на какую-то крутую вечеринку, а мы с тобой тогда поехали к цип…
— Малина! Это никому не интересно, куда мы поехали. Девочки, может объясните нам о чем вы?
Шурочке хватило пяти минут, чтобы в красках расписать вечеринку в «МиксТе».
— Твою мать! Так вот зачем меня приглашали? Если бы не выгорело с Яриком, взялись бы за меня! Ну, Толян, ну, сучонок! Все, он теперь мой кровник. Прошу принять меня в члены банды. Ребята, я даже могу клятву дать.
— А можно, ты, для начала, перестанешь материться и дослушаешь все до конца? По поводу членства в банде мы поговорим чуть позже, — Юлька, как всегда, сумела прекратить ненужные и посторонние разговоры. — Катюша, продолжай, пожалуйста.
— Хорошо. Итак, после окончания учебы Ярослав приходит работать в «Зималетто». Примерно в то же время на работу приходите и вы, — я кивнула головой в сторону Андрея с Ромкой, — значит, вы должны помнить почему уволили вашего модельера, кто предложил кандидатуру Милко, кто вел с ним переговоры и так далее. И вот еще что, Андрей, до прихода этого павлина у вас была своя линия или нет?
— У нас всегда раньше была своя линия одежды. Кандидатуру Милко предложил отец, это я точно помню. А вот кто вел с ним переговоры я не знаю. Катя, неужели папа, действительно, контрабандист?
— Да погоди ты паниковать, я все выясню. Может твоего отца использовали вслепую! Не психуй раньше времени. — Макс постарался поддержать Андрея.
— Мне все это надоело, — взорвался вдруг Николай, — вы дадите Кате рассказать или так и будем сидеть тут до второго пришествия? Галдят, перебивают, не слышат главного!
— А что главное? Ты хоть понимаешь что это такое, подозревать отца?
— Не понимаю, мой отец давно умер. А если ты сейчас не поймешь, что мы все ходим по минному полю, то и мы все отправимся вслед за моим отцом. Аяяй, оёёй, мой папочка может быть замешанным, мой папочка не может быть замешанным… Андрей! Я понимаю твои чувства. Но даже ради них не собираюсь рисковать ни Юлианой, ни Катей, ни Шурой, ни Максом. Так что заткнись, пожалуйста, дай Катьке все рассказать и будем решать проблему, а не охать и не вздыхать.
— Ты прав, я умолкаю, Катя, рассказывай дальше.
— А дальше почти нечего рассказывать. Милко приходит в компанию, «Зималетто» начинает закупать чужие лекала и патенты, а Милко украшает готовые изделия так, что их почти не узнать даже автору. Все бы чудесно, если бы не одно «но»! Сразу после показов у нас в стране, наш великий дизайнер среди «сваровски» и стекляшек размещает бриллианты. Вы можете меня спросить, мол, если коллекции не проходили таможню для чего нужен был весь этот маскарад. Можно было просто в мешочек положить камешки и вывести не на платье, а рядом.
— Кать, ты нас за идиотов держишь? — Макс не на шутку обиделся. — Мы что, не знаем, что такое дипломатическая линия? Естественно, что коллекция проходит таможню, ее упаковывают и опечатывают не просто в присутствии целого ряда таможенников, а вместе. И если пояс, украшенный «сваровски» не вызовет никакого подозрения, тем более, что есть квитанции на покупки этих камешков, то мешочек с брюликами просто так не положить.
— Все правильно, остается еще несколько вопросов. Предлагаю сделать небольшой перерыв и вернуться к ним. Я очень устала.
— А мне нужно выпить.
— Виски в баре, Андрюша, только я не советовала бы тебе пить сейчас. Вот закончим совещание, тогда хоть в стельку упейся…
