Мамина сказка...

      — Шурочка, что ты хотела? — спросила я влетев в гостиную и стараясь не смотреть на Андрея.       И все-таки я заметила каким он был подавленным и ошеломленным. И на то, что бросал на меня взгляды украдкой, я тоже обратила внимание. Ну, конечно, все никак не может поверить, что переспал не с моделью ростом 180 и параметрами 90×60×90, а с такой, как я, пусть и не с уродцем, как прежде, а просто с самой обычной женщиной. Небось думает, что я воспользовалась его минутной слабостью.       Пушкарева, прекрати себе врать! А разве ты не воспользовалась? Почему, например, не окатила его холодной водой, вода, она знаешь ли тоже хорошо в себя приводит?       Ну, и ладно, пусть думает, что хочет. Вот как аккуратно спросил не пара ли мы отныне, испугался, небось, что начну, как Кира, вешаться ему на шею. А я не начну, пусть не волнуется.       — Катя, мы тут чуть не переругались все.       — Шурочка, не преувеличивай. Тут ругались только два человека, — Макс, наклонив голову, чмокнул Кривенцову в шею. — Ты, которая, как мать родная, все боишься, что кто-то похудеет, да вечно голодный НиколЯ. А остальные просто были против вашего предложения снова пожрать.       — Да? А ты спроси у Юлианы, как я сейчас поработал? Спроси! Знаешь, сколько энергии и нервов уходит на завершающий этап операции? Знаешь? А знаешь, как есть потом хочется? Можно подумать, что нельзя договорить за столом!       — Так что, весь сыр-бор из-за еды? Я предлагаю сейчас всем пойти в столовую и поесть, а я пока кое-что тезисно набросаю. Вы закончите есть, и мы поговорим. Нам, правда, нужно поговорить, открылись новые обстоятельства.       — А тебе есть не надо? — спросила Юлиана.       — Я должна подумать. В одиночестве и тишине.       — Она любовью сыта, — засмеялась Шурочка и прикусила язык. Но я успела заметить, как Андрей бросил на меня быстрый взгляд.       Все ушли в столовую. Я забралась с ногами на диван, сделала несколько дыхательных упражнений, чтобы сосредоточиться, взяла блокнот и начала писать.       Слева вопросы — справа ответы или вопросительный знак. Минут через сорок, как раз к окончанию трапезы остальной команды, я была готова к завершающему аккорду нашего совещания.       И тут Андрей, как назло, выбил из-под меня стул (фигурально выражаясь), я была сосредоточена и готова к беседе, а он взял и принес мне бульон в чашке.       — Кать, ты слишком много работаешь и мало ешь. Юлиана рассказывала, что у тебя уже был гипогликемический обморок. Попей хотя бы бульон. А? Это же не помешает совещанию, пока все рассаживаются, ты и выпьешь.       Ну, зачем он такой заботливый? Делает вид, что ему не безразлично мое здоровье. Кто-кто, а я то знаю, что Андрюшу никогда никто не волнует, кроме него самого. Нет, он, конечно, переменился, но не настолько же. Нужно будет ему сказать, что я никому не расскажу о происшедшем, и навязываться не стану, пусть расслабится и успокоится.       — Спасибо, — сказала я, и даже сделала пару глотков. — У нас открылись новые обстоятельства. Как выяснилось подписи подделывала…       — Кира Воропаева, — перебил меня Максим.       — А ты откуда знаешь? — вскричали мы с Андреем в один голос.       — Так это, помните, когда вы все пришли, я сказал, что раскопал кое-что. Это я в одну прогу зарядил все почерки тех, кто в «Зималетто» работает, и все фальшивые подписи. Заключение однозначное — Кира.       Я исподтишка посмотрела на Андрея, кулаки у него сжались. Видно он все еще надеялся, что я ошиблась и в «Зималетто» есть какой-нибудь другой народный умелец. Господи! Как мне хотелось взять его боль на себя, увы, это было невозможно. Предательство близких каждый переживает в одиночку.       — Да, это Кира Юрьевна, — подтвердила я.       — Твою мать! — выругался Роман. — Юлька, не зыркай глазом, это единственные приличные слова, которые я раскопал в глубинах памяти. Хоть убейте меня, а не вяжется… Кира, она же… Прости Андрюха. Дура она. В ее хорошенькой головке объем памяти так мал, что кроме слов шмотки, гламур и престиж, там вмещаются еще только два — Андрей и измена. Кира и контрабанда? Это невозможно.       — А никто пока и не обвиняет ее в контрабанде. Мы же не знаем мотивов, которыми она руководствовалась, подделывая подписи. Может ей сказали, что это сейчас модно и гламурно, вот она и расстаралась. — Юлиана нервно хмыкнула. — Катюша, продолжай, пожалуйста, так мы никогда не закончим, а я, если честно, очень устала, хочу отдыха и покоя.       — Мы все устали, — сказала я. — Только прежде, чем я продолжу, я хотела бы понять, дальше мы идем вместе с вами, — я посмотрела на Ромку с Андреем, — или разбегаемся?       — Андрюха, ты как хочешь, а я остаюсь. Что я должен делать? Кровью расписаться? Давайте перо и режьте мне палец!       — Ром, перестань выеживаться. Все, что нужно, это рассказать нам причины, по которым ты решил идти дальше с нами. — Юлька, как всегда, сумела найти нужные слова.       — Меня хотели подставить, как подставили Ярика. Меня лишили любимой работы. Меня оклеветали, назвав вором. Этого мало?       — Мало! Скажи чего ты хочешь в перспективе. А то, возможно, нам по пути только часть дороги, а потом развилка.       — А дадите должность главного маркетолога?       — Эта вакансия пуста, занимай!       — Я с вами до конца пути. А теперь что? Посвящение в каменщики?       — Ромка, хватит паясничать, — сказала я и повернулась к Андрею. — А ты?       — А я хочу сдохнуть! — если бы он это закричал, еще можно было бы списать все на истерику, но в его голосе была такая тоска, такая боль и такое отчаяние, что нам всем стало не по себе. — Простите меня, я, пожалуй, пойду.       — Палыч, ты чего? — заорал Роман в спину уходящего Жданова.       Больше всего на свете мне хотелось броситься за Андреем, но я… Я была такой дурой, что вместе со всеми стояла, открыв рот, и молчала. Я даже посмела обидеться и рассердиться. Идиотка! А если бы мне кто-нибудь сказал, что это мой папа контрабандист, а Колька мошенник? Если бы я узнала, что мой родной дом — это перевалочная база для бандитов? Мне бы очень хотелось жить, строить новый дом, бороться?       — У него просто шок. Он вернется. Вот увидите, он вернется, — как-то очень неуверенно и растерянно пробормотал Роман.       — Конечно вернется, только бы глупостей не натворил, — Юлиана посмотрела на часы. — Ромка, давай-ка дуй за Андреем. Свой голос можешь делегировать кому-то из нас. А можешь не делегировать, мы все равно сделаем то, что решим.       — Ага, пулей! Чудно! Пешком? Ни Андрея не догоню, ни сам до города не добреду.       — На, держи ключи от Катюхиной машины. Только чтобы не позже восьми утра завтрашнего дня машина была на месте. У Кати важные дела.       — Договорились. Я побежал. Попробую догнать Андрюху.       — Телефон не отключай! — уже в исчезающую за входной дверью спину, крикнула Юлиана.       Наступила тишина, каждый думал о своем. Мне, например, ничего, кроме того, что я хочу немедленно позвонить Андрею, в голову не лезло. Колька, наверное, думал о еде или о Юлиане, потому что на его губах играла блуждающая улыбка. Шурочка была очень обеспокоена, хмуро сдвинула брови и даже не замечала, что Макс гладит ее по спине.       — Может закончим на сегодня? Что-то я устала не по-детски.       — Нет, Юленька. Пожалуйста, дай мне еще минут десять и можете ехать.       — Ладно, говори, надеюсь, что мне удастся до ночи добраться домой.       — Значит так. Я предлагаю операцию с журналисткой не отменять. Нам сейчас, как никогда раньше нужно установить камеры в «Зималетто».       — И контроль над компьютерами, — вставил Макс.       — И контроль над компьютерами, — согласилась я. — Теперь минуточку, это очень важно! Сразу после этой операции, я думаю, нам нужно будет перевербовать Ветрова. Только я понятия не имею, как это сделать. Мне казалось, что с этим прекрасно справились бы Ромка с Андреем, но все вышло просто ужасно.       — А почему ты его не остановила? Ты что не видела, что ему хреново? Если бы, не дай Бог, Максу было бы плохо, я нашла бы нужные слова. А ты… Катька, твоя гордыня нас всех погубит.       — Теперь я виновата в случившемся? — очень захотелось завыть.       — Ни в чем ты не виновата, Катюша. Давай мы подумаем на тему Ветрова чуть позже, после операции по негласному захвату «Зималетто». Договорились?       — Хорошо.       — У тебя все, или есть что-то еще?       — Есть! Мы наведем таможню на «Зималетто», когда они будут вывозить партию бриллиантов!       — Что?       — Ты решила ввязаться в драку?       — Ты с ума сошла?       — Я еще хочу жить! — заговорили все сразу.       — Все совсем наоборот. Я не сошла с ума, я решила, что мы можем избежать драки и обеспечить свою безопасность. Мы вообще не будем светиться. Понимаете?       — Я даже проснулась от таких поворотов! — Юлька неожиданно рассмеялась. — Коленька, тащи коньяк, никуда мы не едем, все очень серьезно. Ну, давай, рассказывай, авантюристка.       — Максим, все зависит только от тебя. Ты сможешь подчистить все следы так, чтобы никто, ни ФСБ, ни ЦРУ, ни контрабандисты и подумать не смогли, что кто-то гулял по сайту «Зималетто» и скачивал оттуда информацию?       — Никто-никто?       — Никто-никто!       — А когда все кончится, вы возьмете меня главным сисадмином в «Никамоду» и дадите карт-бланш на сервера, мой штат и технику?       — Ну, ты торгаш. Нет! Для исполнения всех своих запросов тебе придется сделать еще кое-что.       — Что именно?       — Ну, например, подбросить инфу о контрабанде в один-единственный компьютер Таможенного комитета, причем так, чтобы опять же ни ФСБ, ни ЦРУ и помыслить не могли, что инфа ушла от нас. Более того, ты должен будешь узнать в какой комп ее подбрасывать, чтобы она не вышла до поры до времени за пределы этого компа?       — Не понял?       — Чего ты не понял? Нужно найти неподкупного человека, очень высокого ранга, чтобы он смог провести всю операцию и не сорвать ее. А уж операцию мы сами разработаем.       — И это все? Тогда я, в виде бонуса, еще и Ромкины следы пребывания на сайте компании сотру!       — А что? Дело может выгореть! — Колька засверкал глазами. — И «Зималетто» мы сможем купить за копейки, когда арестованная компания пойдет с молотка. Тут только важно, чтобы Андрей с Ромкой успели сбросить свои акции до того, как мы начнем действовать.       — Я даже знаю, кто у них эти акции купит, — хитро улыбнулась Юлиана.       — Кто? — спросила я.       — Не важно, об этом потом. Макс, помнишь, мы говорили об экспроприации Хмелинских денег?       — Не вы говорили, а я убеждал вас в необходимости такого шага.       — Хорошо, ты! Это нужно будет сделать в последнюю секунду перед началом таможенной операции или даже во время нее. Ему из тюрьмы сложно будет отследить путь уплывших денег. Пусть думает, что его накрыла таможня.       — Ух, здорово! Как я рада, что я с вами, с вами не скучно! — Шурочка уже пьяненько хихикала и откровенно поглядывала на Макса. Кажется, и ночью ей сегодня скучно не будет…