Мамина сказка...

      Седьмого ноября события начали разворачиваться совсем не так, как мы планировали. А все почему? Потому что не нужно других считать глупее себя. Не нужно беспечными быть…       Утром мы, как всегда, собрались в гостиной для небольшого совещания. Давно прошли времена, когда Макс будил нас среди ночи криком: — «Посмотрите, что я нарыл!» — и мы все бежали в кабинет. Теперь он оставлял нам в гостиной на столе то, что ему удавалось «нарыть» за ночь, а если его улов был каким-то особенно важным, то он просыпался к восьми утра, самолично докладывал о проделанной работе, участвовал в обсуждениях и принятиях решений, а потом снова шел спать.       Сегодня на столе лежала лишь записка: «Марго не врала. ПО дебил. Его разводили, как придурка». Да уж, лексикон нашего Максика оставляет желать лучшего, зато он честный, надежный и добрый. А его манеру выражаться мы уж как-нибудь переживем.       — Я не думаю, что это повод рассказывать вашей Маргарите о контрабанде бриллиантов или о нас, — зло, даже очень зло сказал Колька. — То, что отец Андрея не преступник, а просто дурак, еще не значит, что его жене можно доверить хоть какую-то тайну.       — Коленька, я понимаю, что ты за нас переживаешь, но это не значит, что нужно становиться параноиком, — Юлиана сегодня выглядела необычайно красивой и даже какой-то загадочной. Я отметила про себя, что нужно будет с ней поговорить наедине. Во-первых, мне необходимо было поделиться своей новостью. А во-вторых, узнать, что же с ней происходит.       — Я параноик? Я? Юленька, а что будет, если эта ваша Марго ударится в панику и бросится все выяснять сама? Ты подумала об этом? Да поймите вы, люди, мы тут не шутки шутим, мы влезли в такое дерьмо, перейдя дорогу таким крутым хлопцам, что наши жизни давно уже гроша медного не стоят. А если учесть, сколько народа посвящено в это дерьмо, то мы давно уже перешли грань. Мало вам того, что мы все зависим от откровений алкоголика? Мало? А мне хватит! Я каждую секунду боюсь, что Андрей с пьяных глаз пьяный рот откроет. Еще его полоумной мамаши нам не хватало.       Он был прав! Умом я понимала, что он прав, что Андрей совершенно неадекватен, но больше всего на свете мне хотелось сейчас заткнуть Кольку. Наверное мне было очень страшно посмотреть в глаза этой самой его правде.       — Знаешь что, дорогой мой, «Зималетто» вообще-то их компания. И вся контрабанда прежде всего касается Андрея. Это его подставляют.       — И где он, твой любимый Андрей? Глаза заливает, пока мы тут зады рвем и головы под пули подставляем?       — Любимый? Это что, для красного словца? — Роман как-то неприлично пристально, словно снимая всю одежду глазами, посмотрел на меня. Я почувствовала себя голой и беззащитной.       — Знаешь, Колька, некоторым людям вовсе не обязательно заливать глаза для того, чтобы стать треплом.       Наверное, я могла бы даже ударить Зорькина, но в эту секунду за дверьми гостиной раздался какой-то грохот и мы все бросились в холл даже не догадываясь, что неприятности уже начались.       На полу у самой двери гостиной, неестественно запрокинув голову, словно сломанная кукла, валялась (именно так, не лежала, а валялась)… Маргарита Рудольфовна. Щеки ее были ярко красного цвета, глаза широко распахнуты, но почему-то белые, руки разбросаны по сторонам, а ноги, согнутые в коленях конвульсивно подрагивали.       — Роман! Вызывай скорую, платную, Ромка! Коля, неси воду и нашатырь. Шура, горячую грелку! Катя! Ка-а-а-тя! О, Господи, что с тобой? Шура, вернись! Катьку отведи на диван. — Юлиана еще раздавала команды, но я их уже почти не слышала.       Пол холла стал вдруг шататься, словно палуба корабля, и ноги перестали слушаться, уши заложило, а завтрак начал проситься наружу. Спасибо Шурочке, она поняла, что мне сейчас не на диван нужно, а к унитазу.       И только через три часа, когда уже уехала скорая, улеглись страсти, паника и беспорядочная ходьба взад-вперед, когда Марго уже мирно спала в постели, а в вену ей капало лекарство, когда у всех уже прошел шок от заявления доктора, что у Марго гипертонический криз, а у меня обыкновенный токсикоз, что естественно при моем сроке беременности, Ромке первому в голову прилетело два вопроса. Во-первых, как здесь оказалась Маргарита Рудольфовна, а во-вторых… О, это «во-вторых» интересовало всех! Как это, их Катька беременная, а они ничего не знают? Ни какой срок, ни как она себя чувствует, ни что она собирается делать (как я понимаю, всех интересовало собираюсь я рожать, или… ненормальные, конечно рожать), ни кто отец моего ребенка.       Черт, надо же было такому случиться! Я вовсе не хотела делать достоянием общественности свою беременность. Собиралась посекретничать с Юлькой, рассказать ей о своем счастье и все. Мне вовсе не нужно, чтобы Андрей, или тем более Маргарита узнали о ребенке.       — Катька, прекрати тихушничать! — НиколЯ дико вращал глазами. — Кто он? Он собирается брать на себя обязательства? Катька, я за тебя отвечаю! Не молчи.       И так по очереди каждый, все, кроме Романа. Уже за одно это я ему была благодарна. В конце концов наступил момент, когда мне все это надоело и я решила расставить все точки над «i».       — Давайте-ка не будем обсуждать мою личную жизнь. Да, я беременна, но это касается только меня, моего ребенка и его отца. Я не собираюсь, по крайней мере сейчас, обсуждать этот вопрос. Это мое и только мое дело. Я, кажется, никого не приглашала копаться в моем белье, и о помощи я никого не просила. Правда?       — Катя, но мы же друзья, — попробовал начать свою речь Николай, — с друзьями так не говорят.       — Коль, вот на что ты обижаешься? Когда и если я решу рассказать вам всем или кому-то из вас о себе, я это сделаю. И то при условии, что вам это тоже будет нужно. А теперь простите меня, я думаю, что нам пора выяснить, как здесь оказалась Маргарита Рудольфовна.       — Может тоже не всем колхозом пойдем к ней? — спросила Юлиана.       — А кто пойдет выяснять?       — Могу я, может Ромка. Мы ближе всех с ней знакомы.       — Да хоть вместе идите, главное понять, как она здесь оказалась и что слышала. А то, может, и правда, придется ее в подвал посадить, — хмуро сказал Колька, так и не простивший мне мою скрытность.       — Я пойду первый, если у меня не получится все узнать, тогда пусть идет Юлиана, — Ромка вздохнул и начал подниматься по лестнице в комнату, в которой разместили Марго.       В холл тем временем вышел заспанный Макс. Шурочка бросилась его кормить и рассказывать последние новости. Увы, мою беременность она тоже не обошла стороной. Зато меня порадовала реакция нашего хакера. Он сразу отложил вилку в сторону и бросился ко мне.       — Катька! Поздравляю! Я так за тебя рад, что ты не представляешь. И за нас всех рад, маленький будет. А хочешь яблочка? Тебе сейчас витамины нужны.       — Спасибо, Макс, не хочу. Спасибо тебе большое, ты один поздравил, остальные только пытали, — мне так стало вдруг себя жалко, так обидно за себя и за ребенка, что слезы фонтаном брызнули из глаз.       — Началось, — сказала Юлька и встала с места, но что она хотела сделать, мы так никогда и не узнаем, потому что в эту минуту по лестнице чуть ли не кубарем скатился Роман.       — Это мой прокол, ребята.       — Что твой прокол, — спросил Макс. — Ты отец Катькиного ребенка?       — Чего? Причем здесь Катя? Ну, облажался один раз, так что, всех собак теперь на меня будем вешать?       — Ты о чем?       — Я о Марго, а ты о чем?       — Проехали. Так что с Марго?       — Да мы с ней вчера поговорили и я прямиком сюда поехал. Даже не подумал ни оглядываться, ни смотреть по сторонам. А Маргарита Рудольфовна взяла такси и проследила меня до самого дома. Она же была у тебя здесь, когда ты какую-то выставку организовывала, так она поняла, что мы с тобой как-то связаны. Сегодня приехала, чтобы поговорить об Андрее.       — А как она попала в дом?       — Блин, это я виноват! — Макс даже не думал перекладывать свою вину на кого-то. — Я ночью, когда закончил работать, вышел на пробежку. И только сейчас вспомнил, что ни калитку на заднем дворе не запер, ни вход в кухню.       — А что ты на кухне ночью делал? — Шурочка все время воевала с ночным перекусом Макса.       — Ну, Шур, я же поработал хорошо, потом побегал, вот есть и захотелось.       — Да замолчите вы все, — устало сказала Юлиана. — Ромка, рассказывай.       — Макс прав. Марго увидела запертые ворота и калитку и начала обходить дом по периметру, пока не наткнулась на незапертую калитку. Ну, а потом через запасной вход на кухню, оттуда к дверям холла.       — И что она слышала?       — А все! И про контрабанду тоже. Правда она не поняла, это мы замыслили стать контрабандистами или это мы разоблачаем контрабандистов.       — Блин! Блин! Бли-и-ин! — заорал вдруг Максим. — С вашими новостями, я про свои забыл! Камера такое записала, что все, писец вашему Милко! Хоть сегодня его сдавай.       — Максик, давай, может, вначале решим, что делать с Маргаритой Рудольфовной?       — А что с ней делать? Камень на шею и в колодец*, — засмеялся Улитин, но никто его шутку не поддержал. — Я предлагаю все ей рассказать, раз она и так все знает.       — Мне тоже кажется, что ее нужно сделать союзником. Кто «за»? — спросил Роман, и все проголосовали «за», даже я, хотя мне меньше всего хотелось, чтобы Марго стала одной из нас.       Вот так у нас появился еще один (вернее одна) член банды. Правда лежачий, прибавивший нам массу хлопот. Вместо того, чтобы спасать Андрея, с седьмого и до шестнадцатого ноября пришлось выхаживать бабушку моего маленького. Я почему-то уверена, что у меня будет мальчик…