Завтра трудный день.
4 января 2017 г., 20:27
— Мама, ты правда так сказала дедушке? Ты даже не проверила есть у него дома еда или нет?
— Правда, солнышко.
— Ух ты, вот это да! Совсем на тебя не похоже. Наверное, это все же я, ваш бегемотик, так на тебя повлияла. Ты молодец, мамочка. Мы с тобой молодцы! Заступились за папу.
— Лизонька, знаешь, я совершенно не горжусь той истерикой. Я была жестока по отношению к пожилому человеку.
— А он не был жесток к папе?
— Был! Но это его счеты с Богом. А я… я даже извинилась потом перед ним.
— Потом это когда?
— Когда мы с папой привезли тебя ему показать. Но из этой затеи тоже ничего хорошего, увы не получилось.
— Почему? Он не простил тебя?
— Он даже не пустил нас в дом, не захотел на тебя смотреть, сказал, что ему нужен наследник, а не наследница.
— И что ты ему ответила?
— Я промолчала, ответил папа, он всегда за тебя отвечал, не взирая на лица.
— И что он ответил?
— Ну, что-то вроде того, что наследники нужны тем, кому есть что оставлять в наследство, а дедушке твоему оставлять нечего, поэтому пусть благодарит судьбу за внучку и не ропщет.
— И что? После этого мы так ни разу и не виделись?
— Виделись однажды, когда дедушка женился, тебе тогда три года было.
— И что? Так и не помирились?
— Нет. И давай оставим эту тему. Пожалуйста. Потому что я сейчас, как ты знаешь, беременная, а когда я вспоминаю свадьбу твоего дедушки, мне снова хочется заорать, нахамить и перебить всю посуду.
— Ты била посуду на свадьбе?
— Нет, тогда же я не была беременной, я сдержалась, поэтому сейчас очень хочется это сделать.
— Мамуля, ну, хоть в двух словах расскажи, — заканючила дочка.
— Да нечего рассказывать. Мы вдруг получили приглашение на свадьбу Павла Олеговича. Решили пойти, но очень скоро пожалели об этом. Он сказал нам довольно зло, что это не его инициатива была, а его невесты, а он совершенно не жаждет видеть сына-предателя и его потомство. Папа увидел, что у меня снова начала падать планка и побыстрее увез из ресторана. Вот и все.
— Понятно. Мам. А знаешь что? Можно я сама дедушке позвоню? Он же, наверное уже очень старенький, ему одиноко, тем более, что со второй женой он тоже развелся. Может мне удастся помирить его с папой?
— Лиза, это твой дедушка и твое право. Мне только важно, чтобы ты была готова к тому, что может ничего не получиться и не расстраивалась потом.
02. 12. 2005 г. 22:20
Сегодня был на удивление спокойный день для всех, кроме Кольки, Юли и Макса. Но о них я напишу чуть позже. Пока напишу о нас с Андрюшей.
Андрей отвез меня в клинику, и мы с сыночком встали на учет у гинеколога. Было очень смешно и трогательно, когда он водил меня по всем кабинетам. Он так обо мне волнуется, что даже хлопнулся в обморок, когда у меня брали кровь из вены. Сестричка сказала мне, чтобы на роды я Андрюшку с собой не брала, а то акушеры не будут знать кому помогать, мне или ему. Я рассказала, что он работает в морге и не боится ни крови, ни покойников, ничего. Тогда она с такой завистью посмотрела на меня, что мне даже не по себе стало, и говорит: — Я впервые вижу, чтобы мужчина так любил свою женщину.
По результатам всех анализов, врач сказала, что никакой патологии нет, плод развивается нормально.
— Доктор, вот скажите ей, скажите. Правда же у нас девочка?
— Доктор, объясните ему, что пол ребенка пока определить невозможно. Правда?
— Правда. УЗИ пока не показывает пол, но судя по результатам анализов, прав все-таки папа, а не вы, мамочка. Да и моя интуиция подсказывает, что это девочка.
— Вот видишь, Катюха, я прав, и не спорь со мной. — Андрей сам вытер мне живот, забросил меня к себе на плечо и понес в машину.
Удивительно, мы ходили по магазинам, смотрели всякие кроватки, колясочки, игрушки, детскую одежду, мы были в кафе, Андрей покупал мне цветы, мы шутили, смеялись и ни разу (!), ни разу не вспомнили о завтрашнем дне. Боялись мы, что ли? Ведь завтра должно решиться очень многое, если не все наше будущее.
Правда, периодически мне звонил Колька, когда ему нужно было посоветоваться, и тогда мы обсуждали экономические вопросы «НикаМоды», но даже в разговоре с ним ни разу не всплыла тема «Зималетто», завтрашней операции по ее ликвидации и бриллиантов.
— Катюша, — уже под вечер сказал мне Андрей, — мне нужно с тобой поговорить. Вначале с тобой.
— Конечно, а что случилось?
— Сейчас. Вот послушай, я хочу, чтобы ты знала, что это моя инициатива, мама вообще еще не предполагает, что я хочу…
— А можно без предисловий? — я начала нервничать.
— Короче. Если мама разведется с отцом, как ты думаешь, может она первое время… — он замялся, но я уже все поняла.
— Поживет с нами?
— Да! Ты не против?
— А у тебя сколько комнат? Если меньше пяти, то конечно, против. Я всегда мечтала жить в просторной квартире и без родителей. Нет, я могла бы потерпеть твою маму пару деньков, но я не для того замуж за шефа иду, чтобы жить в коммуналке.
Андрей смотрел на меня так ошарашенно и недоуменно, что я захохотала.
— Андрюша, я шучу. Конечно не против. Мы с ней, вроде ладим. Единственно что, и уже не шутка, это серьезно, я никому не позволю мной руководить. Понимаешь? Но твоя мама вроде бы не из таких, не из желающих покомандовать, так что, я надеюсь, поладим.
— Спасибо тебе, родная. Ты не думай, это временно.
— Значит, когда я рожу и мне понадобится помощь я на помощь свекрови рассчитывать не могу?
— У тебя есть я! Я знаешь какой хороший помощник?
/Кончилось все тем, чем и должно было кончиться, когда двое влюбленных в густых сумерках сидят в машине с потушенными фарами где-то в рощице. Здорово, черт возьми! Ей Богу здорово. Вот такой спонтанный, требующий акробатического искусства, какой-то новый, другой секс с собственным любимым женихом./
А вечером нас с Андрюшей затерроризировал Николай. У него все было готово для быстрой покупки оборудования разорившегося «Зималетто», но со мной ему было необходимо посоветоваться какая самая высокая цена, за которую мы готовы купить тот или иной станок, а с Андреем, который назубок знал все оборудование, нужно было обсудить что в каком состоянии, что стоит выкупать, что нет. Три часа мы просидели споря, ругаясь и крича, пока не пришел с работы уставший Малиновский. Едва услышав наши споры, он сказал.
— Ребята, вы чё, офонарели? Надо брать все оптом. Цена будет вдвое меньше. А если нам что-то не понадобится или потребуется замена, так мы негодный станок отладим и продадим в розницу.
Мы с Колькой смотрели друг на друга, как стукнутые по голове мешком. Такое простое решение, а мы так затормозили. Хороши экономисты. Николай расстроился, мол целый день работал напрасно, но это он зря, ничего не напрасно. Нам его эта подготовка потом пригодится, и еще как.
Осталось рассказать о Максе и Юленьке. И если с Юлей все просто, она на время выпадает из игры по причине сильнейшего токсикоза, то с Максом… Бедный Макс. Ему предстоит невероятно трудная работа — не прозевать когда будет перепродажа «Зималетто» вместе с ее торговой маркой, которую мы хотим сразу аннулировать. Вот он сегодня и занимался целый день подготовкой к хакерской атаке.
Все, дневник, прости, я спать хочу, завтра трудный день…
