Мамина сказка...

      03. 01. 2006 г. 13:00       Хотела вчера хотя бы вкратце записать все события прошедшего месяца, не смогла. Пока приехали домой, пока поужинали, времени на дневник не осталось совсем, тем более, что мы с Андрюшей почти весь день не виделись, захотелось просто посидеть рядом и поговорить о делах «НикаМоды». Но и это мы делать не стали. А все почему? А потому что у нас есть Маргошенька. Никогда не вмешивающаяся в наши отношения, никак не учащая меня жизни, живущая вроде бы с нами, а вроде бы параллельно, свекровь (нет, все-таки не свекровь, а мама), встает на дыбы, как только дома заходит разговор о работе.       — Ничего не хочу слышать о «НикаМоде», о поставщиках, тканях, станках, продажах! Хватит! Ребятки, родные, решать, конечно вам, но если вы хотите семью, а не филиал компании, не повторяйте мою ошибку. Оставляйте работу на работе. Иначе очень скоро вам обоим захочется отдохнуть от «НикаМоды» хоть где-нибудь. И вы оба начнете искать тех, с кем вам никогда не будет грозить услышать хоть одно слово о вашей компании.       Она была права не на сто, на тысячу процентов. Мы это поняли после первого же скандала в доме, разразившегося… правильно из-за поставщика оверлоков. Оно нам надо? Лежать в одной постели отвернувшись друг от друга? Часа в три ночи, после бурного и продолжительно секса, мы решили, что оно нам не надо и наложили мораторий на любое упоминание «НикаМоды» в стенах нашего любимого дома.       Нашему примеру последовали и Шурочка с Максом (они пока живут на вилле, но к весне собираются перебраться в свою квартиру), и НиколЯ с Юлианой. У них вообще… Стоп! Что-то я слишком забегаю вперед.       Возвращаюсь…       Вот уже десять дней мы живем в квартире Андрюши. Нет, это все-таки здорово, что с нами Марго, просто не представляю, чтобы мы без нее делали. Она договорилась с квартирантами об освобождении квартиры, выплатила им неустойку, наняла рабочих, и сама проследила за ремонтом (Хотя, если быть честной, то нужно сказать, что за ремонт отвечал все-таки Славин, которым Маргоша вертела, как хотела). Мама готовила и убирала, давая нам с Андреем возможность выкраивать хоть немного времени для себя. Увы, сегодня нашей лафе пришел конец.       — Ребятки, — Марго постучала о косяк двери нашей спальни, — нам нужно с вами поговорить. Выйдете?       — Сейчас, мамуль, — сказал Андрюша, срочно доцеловал меня и мы вышли. — Кому это нам? — спросил он, и тут же увидел, что на диване у камина была не только Маргарита Рудольфовна, рядом с ней, хитро улыбаясь в усы, там сидел и Славин. — Понятно.       — Здравствуйте, Евгений Ва­лен­ти­нович, — тут же сказала я и потянула Андрюшу за руку, успев ему шепнуть: — Ты неправ, потом поговорим.       — Здравствуй, Катенька. Как ты себя чувствуешь?       — Все нормально, спасибо, — я ущипнула Андрея и он тоже поздоровался.       — Ребятушки, тут такое дело. Я очень вас люблю, и я понимаю, что нужна вам, но я уезжаю.       — Что? — в один голос спросили мы. — Куда?       — К мужу.       — Мама, ты можешь говорить без загадок?       — Могу. Мы с Женей завтра же подаем заявление на регистрацию брака. Это у вас вся жизнь впереди, вот и вы и тянете со свадьбой, а нам ждать некогда. Я соблюла все приличия. Пока у меня не было штампа о разводе я была домохозяйкой при вас. Но я хочу еще успеть пожить для себя. Катенька, я не отказываюсь вам помогать. Я даже буду делать это с удовольствием, особенно когда родится внучка, но только когда я сама этого захочу. И вот еще что, Женя собирается продать свой бизнес и мы с ним уезжаем, мы решили купить домик на Греческой части Кипра. Ну, что вы молчите? Воды в рот набрали?       — Перевариваем, — мрачно сказал Андрюша.       — Маргошенька, мне кажется, что вы не должны оглядываться. Лично я поддержу любое ваше решение.       — А? Ты видишь какое золото досталось мне в невестки? — спросила у Славина Марго. — Андрюша, а может вместе подадим заявление. Сыграем две свадьбы сразу.       — Тогда уж четыре. Нет, мамуль, мы уже решили три свадьбы вместе играть. Так что вы уж как-нибудь сами, раз вам так невтерпеж.       Маргарита Рудольфовна собрала свои вещи, оглянулась на нас, помахала рукой… И мы остались одни. Так что не до записей вчера было.       А сейчас я сижу одна в своем кабинете, времени больше чем нужно, день сегодня еще праздничный, никого кроме меня и Кольки нет на всем этаже. Андрюшу все равно ждать и ждать еще, они с Ромкой и одним наладчиком проверяют и отлаживают швейные машины. Андрей хочет, чтобы когда все выйдут на работу, ничто не мешало им выполнять поставленные задачи.       Поэтому буду писать. Ура!       … Высокий, стройный, довольно молодой человек поздоровался с Милко кивком головы.       — Вы Милко Момчилович?       — Да-да, так есть, а вы? — модельеру «Зималетто», по-моему, хотелось казаться еще меньше говорящим по-русски, чем обычно.       — А мы капитан таможенной службы, Ермаков В. П. Какие кофры мы должны опечатать?       — Вот эти восЕмь кофрОв. — Милко показал рукой на шесть стоящих и два лежащих кофра, находящихся в правой стороне от прохода.       — Так они же уже упакованы.       — Да! Так есть. А вы как хОтели?       — Э нет, батенька, мало ли что вы между платьями засунули. Давайте-ка, вынимайте все. Вначале я должен осмотреть ящики, а потом каждое платье в отдельности.       — Как вынЕмайте? Как вынЕмайте? Это же мои детОчки. Они же пОмнутся.       — Не хотите, не вынимайте, — сказал капитан таможенной службы. — Всего доброго. Штраф за вызов нашей службы придет вашему руководству. — Ермаков развернулся, сделав вид, что хочет уйти.       — ПодОждите, вы мЕня не понЯли. Мне нужнО, чтобы вы поставИли тут тАкую пЕчать, на сУргут.       — Это вы меня не поняли, пока я сам, лично не буду убежден в том, что ничего запрещенного к вывозу к кофрах нет, я их не опечатаю. Или вы даете мне работать беспрепятственно, или везете все на таможню сами. А там я посмотрю, как ваших детОчек аккуратно будут упаковывать. Ясно?       — Я понЯл. Но можЕт мы можЕм договОриться?       — Вы что имеете ввиду? — капитан расплылся в улыбке.       Сбитый с толку широкой, открытой улыбкой Ермакова В. П. Милко, и сам заулыбался, подмигнул таможеннику, и сделал жест пальцами, намекающий на деньги.       — Это чего? Я не понял.       — Мы мОгли бы договОриться. Я гОтов заплАтить за то, чтобы вы не обИжали мОих детОчек.       — Это вы на взятку, что ли намекаете? — улыбки как и не бывало.       — Нет, прОстое вознагрАждение.       — Понял, — капитан приложил рацию ко рту.       — Товарищ майор, мне тут взятку предлагают.       — Мсчс прдм… Нвпскй.       — Что?       В рации снова что-то захрипело. Максим потом сделал расшифровку этого хрипа. Майор говорил, чтобы Владимир никуда Момчилова не выпускал, глаз с него не сводил и, что они сейчас подойдут вместе с президентом «Зималетто».       По-моему у Анатолия Алексина была такая повесть «А тем временем где-то», вот и мне так захотелось написать… А тем временем в кабинете идиота-президента…       Сашка лакировал свои ногти каким-то розовым бруском, когда Виктория по селектору доложила:       — Александр Юрьевич, к вам майор таможенной службы. Примете?       — Зачем ко мне? Ему в мастерскую к Милко, дура. — правда последнее слово он сказал едва слышно.       — Э нет, батенька, мне как раз к вам, а не к Милко, — смахивая с руки намертво повисшую на его локте Клочкову, сказал усатый плотный мужчина, входя без спроса в президентский кабинет. — Если бы мне нужно было к Милко, то я и пошел бы к Милко. Но мне нужно к президенту. Вы президент?       — Я? Да, я президент, — Сашка повернулся к майору чуть в профиль и вставил трубку в рот, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что перед ними настоящий президент.       — Значит вы мне и нужны. Где сопроводительные документы на партию вывозимого товара?       — Какого товара?       — Вашей коллекции, какого же еще?       — Я не знаю. Наверное, у Милко.       — А вы, действительно, президент «Зималетто»?       — Ну, да!       — И вы не знаете, где документы?       — Нет! Не знаю. Понимаете, у нас такая беда случилась. Такая беда. Наш финансовый директор вчера погиб. Трагически погиб. Вот он знал, где все документы.       — Финансовый директор?       — Да!       — Знал где документы никак не относящиеся к финансам?       — Да, — уже менее уверенно ответил Сашка. — А почему они не относятся к финансам?       — Потому что мне нужны не платежки, а документы для таможни, чего, сколько, как выглядит (полное описание), пункт назначения, планируете ли назад везти, и так далее.       — Тогда я не знаю, где такие документы, — Сашка растерялся, посмотрел безумными глазами на селектор, секунду подумал и нажал кнопку. — Виктория пригласи ко мне Киру и Урядова.       — Не стоит Виктория. Нам не нужны никакие Урядовы и Киры, — тут же осадил секретаршу майор. — Ну, что, Александр Юрьевич, давайте-ка говорить серьезно. По правилам я должен вам представиться. Майор таможенной службы Антонов А. П.       Сашка протянул служивому руку, но тот жеста президента не заметил. Присел с другой стороны стола, достал диктофон, включил его и начал не то разговор, не то допрос. Вначале спросил все паспортные данные, получил ответ, но это не интересно, это описывать не буду, дальше пойду.       — Сколько раз компания отправляла коллекции за границу.       — При мне ни разу. Вот первую отправляем.       — Мне нужны все документы об отправках предыдущих коллекций.       — А где их взять?       — Скажите мне, вы так удачно придуриваетесь или вы и в самом деле идиот?       — Что? Да как вы смеете? Я всего четыре месяца президент, и если я чего-то еще не знаю, то это еще не значит, что вы можете меня оскорблять. Я попросил бы вас выбирать выражения.       — Выражения? Выбирать? Характеризуя вас? Я правильно понял?       — Совершенно верно!       — Хорошо, а как тогда вы сами себя охарактеризуете? К вам приходит майор таможенной службы, не туда, где коллекция, а к вам. Вам задают всякие не совсем стандартные вопросы. И вы даже не спрашиваете, что случилось. Кто вы после этого? Или преступник, знающий что случилось, и разыгрывающий из себя придурка, или, действительно, придурок. Решайте сами.       — П-п-преступник? — Сашка икнул и хотел было что-то спросить, но в это время в левой руке у майора ожила рация.