Мамина сказка...

      — Мамуля, я все думаю, думаю и никак не могу понять. Чужой человек любит меня, как родную внучку, а родной дедушка даже знать меня не хочет. Ну как такое может быть? Я не понимаю.       — Не знаю, мышонок. Я тоже не понимаю, как можно не ценить такого сына, как наш папа, и такую внучку, как ты.       — И такую дочку, как ты. Бедный дедушка, он сам себя обворовал. А знаешь, что деда Женя мне однажды сказал? Я еще маленькой была, мне лет девять было, не больше.       — Нет, не знаю.       — Он сказал, что был нищим, пока был без бабули. Я сразу представила, как он просил милостыню и мне так его стало жалко, что я принесла ему свою копилку. Помнишь, я собирала деньги на iPhone? Вы с папой тогда ни в какую не хотели покупать мне его.       — Помню, конечно. Нам не хотелось, чтобы и за столом, и на уроках, и всюду ты вместо дела и общения, играла бы в игры и отправляла бы СМСки.       — Я сейчас не об этом. Так вот, я отдала деду Жене копилку и сказала, что там много денег. Он спросил, для чего я ему отдаю свои деньги. Я сказала, что для того, чтобы он никогда больше не просил милостыню. Он очень удивился, а когда понял о чем я, рассмеялся и сказал, что нищий — это не обязательно без денег. Что у человека может быть много и очень много денег, но он все равно будет нищим, если у него нет друзей, или тех, кто его любит, или тех, кого любит он. Я спросила, а какой нищий был он? Он сказал, что вместе с бабулей у него появился сын и дочка, и внучка. А раньше у него никогда не было детей и внуков. У него даже братьев, сестер и племянников не было. А теперь, мол, есть семья. Кстати, это ведь он дал мне недостающие деньги на iPhone.       — Так вот кому мы с папой обязаны тоннами потраченных нервов, — засмеялась Катя.       — Ну, да, деду Жене. Мам, у меня еще вопрос. Можно?       — Ну, конечно. Задавай.       — Вот деда Женя очень хороший, и бабуля тоже, а я все равно больше люблю бабушку и дедушку. Я не спрашиваю почему. Я понимаю, что любовь, это чувство иррациональное, да и вижу я их куда чаще. Я хочу спросить, это плохо?       — Это ни хорошо, и ни плохо. Это так. Ты же сама сказала, что любовь, это иррационально. Вот и делай выводы. Только сообщать об этом Маргошеньке не обязательно. Ну что, вопросы кончились, читаем дальше?       — Да-да-да!       Пришлось ненадолго прервать записи. С производственного этажа прибежали Андрюша с Ромкой, голодные и уставшие.       — Катюха, нам бы еще часика три поработать, ты как, не возражаешь? Найдешь, чем заняться, или попросить Николая отвезти тебя домой? — Андрей умоляюще посмотрел на меня.       — Мне есть, чем заняться. Да ведь вы-то голодные, ребята. Вот непутевая невеста досталась тебе, Андрюша, нет, чтобы догадаться обеды заказать.       — Не переживай, у моей невесты есть друг Колька, он никогда не допустит, чтобы кто-то голодал, поэтому еще час назад он созвонился с нами и заказал обеды. Мы и пришли, чтобы вместе поесть. Кстати, Петра мы тоже позвали, ты же не возражаешь, правда?       — Ты о чем? — не поняла я.       — Ну, Кира ни за что не села бы за стол вместе с наладчиком. Да и я прежний, пожалуй, тоже.       — Фу, какая мерзость и ты и твоя Кира. Да мне бы кусок в горло не полез, если бы я знала, что из-за моего снобизма кто-то остался голодным.       — Я исправляюсь, Катенька. Я уже не «фу» и не «мерзость», а буду еще лучше. Ты только не бросай меня, ладно?       — Не дождешься, — сказала я Андрюше.       — Какая сладкая слюнка, — Ромка даже скривился. — Достали вы, ребятки. Подаете мне отвратительный пример. Вот так насмотришься на вас и сам жениться захочешь. Тьфу, тьфу, тьфу. Избави Бог.       И вот теперь я снова одна в своем кабинете и могу писать дальше.

***

      Мы все не раз жалели, что в кабинете Киры тоже поставили камеру. Каждый раз после просмотра записи с ее камеры, нам хотелось помыть руки, словно мы испачкались, но то, что мы увидели третьего декабря, у нас у всех вызвало желание принять душ с мылом да с мочалкой, и то не знаю, сумели ли мы бы отмыться. Хотя запись эта и была очень-очень важной.       Я часто раньше думала о Кире. Вот чего ей не хватало? Красивая, богатая, успешная, здоровая, есть жених. Казалось бы, живи и радуйся. Чего ей не хватало-то? Для чего она развязала войну со мной? Она что, не понимала, что это недостойно человека ее положения? Думаю, что понимала, ведь она же не полная дура. А постоянная ее ревность, шпионаж за Андреем, скандалы с ним? Она разве не понимала, что именно это и отталкивает от нее Андрюшу? Зачем она так поступала?       Третьего декабря, как мне кажется, я нашла ответ на мучившие меня вопросы. Да, она красива, да была богата и успешна, но здоровой она никогда не была. Душевно здоровой. Кира — это эмоционально нищий индивид, организм которого в результате какого-то сбоя почти совершенно прекратил вырабатывать адреналин, вот она и пыталась его повысить извне интригами, скандалами, ревностью и подлостью, синтезировать, так сказать, из сгустка отрицательных эмоций. Ну, а если удавалось при этом еще и раздавить кого-то, то не брезговала и чужой энергией полакомиться.       Ну, я и загнула! Ничего себе, какая я умная. Ладно, шутки и лирику — в сторону. Лучше запишу, что мы увидели, вернее вначале услышали, потому что смотреть особенно было нечего. Кира сидела на диване поджав ноги и болтала по мобильному. Спасибо Максу, его жучкам, камерам и мастерству, мы смогли полностью услышать разговор, а не только бывшую невесту Андрея.       — Кирюша, тут к Сашке пришел какой-то таможник.       — Таможенник.       — Какая разница. Представляешь, Сашка не хотел его принимать, так тот что сделал? Он сам прошел, даже меня не послушался.       — Даже тебя? Это беда, Викуся.       Мы видели, как при этих словах Кира скривилась. Ей хотелось продемонстрировать свое превосходство. Очень хотелось. Хотя бы над Викторией, и хотя бы перед самой собой.       — Кир, а ты уже получила пакет акций Жданова на руки?       — Да! — глаза Воропаевой ожили, заблестели, как у хищника, вышедшего на охоту. — У меня сейчас пакет больший, чем у Сашки, но я хочу добиться контрольного пакета, тогда я смогу провернуть одну хитрую штучку и заполучить Андрея.       — А как тебе удастся приобрести контрольный пакет? Ты же говорила, что на акции Жданова выгребла все деньги под чистую? И у кого ты собираешься акции выкупать?       — Я уже все продумала, Викуся. Все, до мелочей. На этот раз осечки не будет, не может быть.       — Хочешь об этом поговорить? Ой, подожди тут селектор… Секунду, Кирюша.       — Психолог чертов, — ругнулась Воропаева. — Хочешь об этом поговорить? — передразнила она подругу.       — Кирочка, я с тобой, что ты там придумала? Рассказывай.       — Смотри, Андрей сейчас опустился так, что дальше некуда. Долги свои он отдал, но у него практически ничего не осталось. Марго сможет ему, конечно, помочь, но если так и дальше пойдет, то он и мамашины деньги на пару с дружком промотает. Правильно?       — Наверное. И что?       — А то, что мне нужно Павла на свою сторону перетянуть. Знаешь что, я не хочу об этом по телефону, давай, приходи ко мне.       — Кирочка, у Сашки таможня, вдруг им что-то понадобится, а меня на месте не будет. Тогда Сашка три шкуры с меня спустит, ты же знаешь, какой он «добрый».       — Как хочешь. Можешь не приходить, тогда ничего не узнаешь. — Воропаева нажала на кнопку «сброс» и уже через минуту в ее кабинет ворвалась Клочкова. Прыгнула к ней на диван.       — Ну, давай, рассказывай.       — Вика, но это очень большой секрет, слышишь? Очень! Если кто-нибудь узнает, Сашка тебя пришибет.       — Кирочка, ты же знаешь, что я могила.       — Ладно, слушай. Четыре года назад, когда наш отец и Павел Жданов думали о будущем компании, папа предложил делать ставку на Андрея, как на более перспективный, чем Сашка кадр. Сашка подслушал этот разговор и рассказал мне. Я не хотела, чтобы Андрей становился президентом. Слишком много власти, слишком большая свобода, модельки разные. Ты меня понимаешь?       — Кажется, да.       — Сашка, естественно, тоже этого не хотел. И мы с ним тогда придумали, как вывести Андрея из игры навсегда. Как сделать его нежеланным кандидатом…       — Для твоего папы?       — Нет, для его отца!       — Ого! И как?       — Вика, только ты поклялась, помнишь?       — Да помню я, говори, раз начала.       — Ты же знаешь, что я умею подделывать почерки, да?       — Да!       — Ну, в общем, у наших родителей была в приятелях еще одна пара, некие Смирновы Андрей и Марина.       — Ну?       — Не понукай, не запрягла, я с мыслями собираюсь. В общем я написала от имени Андрея несколько писем Маргарите, мол не могу забыть наши жаркие ночи и все такое. И одно письмо от имени Марго к Андрею, мол сегодня у нас с тобой родился сын, я назову его в твою честь. Но, мол, поскольку мы вместе быть не можем, то пусть об этом будем знать только я и ты.       — Ничего себе. Это что же получается? Павел считает, что Андрей не его сын? А как вы ему письма подсунули?       — Дальнейшее было делом техники, мы прогладили очень горячим утюгом сложенные письма, они немного пожелтели и состарились. А потом Сашка как-то пригласил в ресторан Павла Олеговича, взял с него честное слово, что он никому ничего не расскажет и сказал, что еще два года назад он помогал Смирновым переезжать. И Андрей Степанович попросил его выбросить коробку из-под обуви. Ну, а Сашка решил проверить, может там что-то нужное. Вот и нашел эти письма. Долго, мол, не решался их отдать, но больше не может молча смотреть, как обманывают друга его отца.       — Ничего себе! И Павел повелся?       — Повелся? Заглотал наживку, как рыба на рыбалке. Слушай дальше. Андрей Смирнов тоже начинал какой-то бизнес, взял кредиты и прогорел, в результате чего и запил, как запил Андрюша. Я хочу в ближайшее же время посетить Павла, сказать ему, какой он замечательный, как мудро он правил «Зималетто». Ой, Вика, как он падок на такую лесть, тебе не передать. Потом я скажу ему, что я его люблю, как родного отца, которого у меня нет, и как мне обидно, что все его наследство будет просто напросто пропито. Потому что гены пальцем не раздавишь.       — И что тебе это даст?       — Как что, Викуся? Как что? Могу поспорить на что угодно, этот болван сам предложит мне акции, особенно если я ему пообещаю ежемесячно выплачивать очень щедрое содержание. Вот увидишь.       — И как тебе это вернет Андрея?       — Элементарно. Я разыщу его и предложу ему должность президента! Все! Он мой!       В эту секунду настежь распахнулась дверь, в проеме показался Сашка.       — Кира-а! — заорал он, и заметил Вику. — А, бл@дь! И ты здесь? Немедленно в мастерскую к Милко, Урядова прихватить.       — Не надо так орать, — раздался баритон откуда-то из-за Сашкиной спины. — Девочки, сидите на месте. А чтобы вам не пришла мысль передвигаться по офису, у двери постоит мой парень.