Помогите!
9 января 2017 г., 13:31
Мы просмотрели эту часть видео записи из кабинета Киры и застыли, как истуканы. Не знаю почему, но нам всем стало ужасно неловко и перед Андреем, и особенно перед Маргошенькой. Как будто мы подсмотрели о них что-то, что подсматривать было никак нельзя, потому что это личное, или как будто Андрюша и впрямь был нагулян Марго. Молчание длилось довольно долго, может целых две или три минуты.
Больше всего мне хотелось подойти к Андрюше, обнять его, погладить по голове, чтобы навсегда стереть с его лица выражение недоумения и обиды. Представляю, каково это, узнать, что вот уже пять лет отец не считает тебя своим сыном. Но я, почему-то, не подошла. Может, если бы мы были одни, а так, мне казалось, что я его только в еще большую неловкость ввергну.
Я украдкой глянула на Маргошу, она часто-часто моргала глазами и, казалось, пытается что-то осмыслить. Наконец, эта мудрая и решительная женщина встряхнула головой.
— Ну, сука, молись, чтобы до тебя первой добралась я, а не Катька, — громко сказала она.
— А почему не Катька? — на лице у Николая было такое недоумение, что напряжение, сковавшее нас всех, как-то незаметно отступило. — Катюха что, такая страшная?
— Катька-то? Еще бы! Видел бы ты, как она Павла на хлеб и воду под домашний арест посадила, не задавал бы мне этого вопроса. Девочки, мальчики, мне срочно нужно посоветоваться. Мы можем сделать паузу в просмотре этого мексиканского сериала?
— Конечно, — авторитетно заявил Макс.
— Можешь вывести на экран камеру, которая транслирует online из кабинета этой сучки?
— Нет ничего проще, — Улитин дважды щелкнул мышкой, и мы увидели зареванных Киру и Викторию, которые сидели на диване, тесно прижавшись друг к другу. — Тихо! — скомандовал хакер.
— Кирочка, неужели нас арестовали? — поскуливала Клочкова.
— Заткнись ты, идиотка, я вообще понятия не имею, что происходит.
— А почему нам не дают выйти из кабинета? Я писать хочу.
— Откуда я знаю. Хочешь писать, попросись у охранника.
— Это не охранник, а часовой.
— Да хоть конвоир. Подойди к двери, да попросись.
— Отличненько, можешь убирать. Евгений Валентинович, можешь связаться с майором и спросить сколько еще продержат Воропаеву и собираются ли ее арестовать?
— Могу. Только не арестовать, а задержать. А что потом?
— Если ее будут задерживать, спроси смогу ли я с ней поговорить до допроса или после. А если нет, то может ли наш бравый майор передать ее в твою контору якобы для допроса. Мне нужно с ней поговорить.
— Сейчас все выясню, — Славин вышел из кабинета, чтобы мы не мешали ему разговаривать своим гулом.
— Мам, ты что задумала?
— А вот сейчас Женя вернется, я все расскажу, и будем советоваться.
— Марго, Киру собираются задержать для допроса. Но перед этим я могу забрать ее, отвести в свою контору, дать тебе возможность поговорить с ней, а потом должен буду доставить ее в следственный комитет. Да, я вкратце рассказал Антонову о подложных письмах, он спросил, будешь ли ты подавать против нее иск.
— Пока не знаю, но думаю, что просто так эта дрянь не отвертится. Жень, скажи, мы можем сейчас продемонстрировать Воропаевой трезвого, благополучного и успешного Андрея, или не можем? Это опасно?
— Даже не вздумай. Мы должны исключить любую возможность разглашения информации. Это не просто опасно, это смертельно опасно. Если эта хабалка не дай Бог раскроет свой рот, да еще перед журналистами… Я за жизнь Андрея не отвечаю.
— Тогда этот вопрос снимается с повестки дня. А показать ей эту видео запись я тоже не могу?
— Да сколько угодно. Я сделаю вид, что это оперативные материалы, а «Зималетто» давно под нашим присмотром. Ей же не обязательно знать, что первый «допрос» будет проходить в моем сыскном агентстве. Проведем ее через черный ход, да еще и напугаем, что ввиду особой тяжести преступления ее вначале привезли на допрос в ФСБ. Так пойдет?
— Еще как пойдет. Вначале ты ее как следует запугаешь, а потом на сцену выйду я. Катя, ты едешь со мной.
— Мама, я категорически против, — Андрей даже покраснел от возмущения. — Меня Кире показывать пока нельзя, а Катю можно? Так что ли?
— А Катеньку никто не будет демонстрировать этой дряни. У нее же не только мысли и дела, но и рот, и душа и глаза черные, еще сглазит нашу девочку.
— У нее глаза серые, — вставила Шурочка.
— Это по цвету, а по сути, черные.
— Мам, тогда зачем тебе Катюша? Ты же знаешь, что ей нельзя нервничать.
— А она и не будет нервничать, она будет радоваться. Женечка, у тебя там есть такая комнатка, где с одной стороны зеркало, а с другой прозрачное стекло?
— Обижаешь! У меня все по-взрослому.
— Вот и хорошо. Андрей, во-первых, мне с Катюшей как-то спокойнее, а во-вторых, я очень хочу, чтобы и она порадовалась тому, как будут ставить на место ее обидчицу, обидчицу отца ее ребенка и обидчицу матери отца ее ребенка. Но решать, конечно, ей и только ей, — сказала Маргошенька и стала подмигивать мне одним глазом.
— Конечно, я с Марго! Мам, я с тобой, ни за что не пропущу это шоу! Тем более, что Андрюше сегодня в ночную смену. Пусть спокойно выспится и идет на работу. Без него покойнички плакать будут.
— А мы? Мы тоже хотим посмотреть.
— Обещаю все записать на видео, — торжественно сказала я. — И все, что Маргарита Рудольфовна сочтет возможным, она вам покажет. Да, Марго? Ты не возражаешь?
— Не возражаю.
На том и порешили. Записи со всех камер online еще велись, но мы очень устали, проголодались и решили, что мы и потом сможем все отсмотреть. Все стали расползаться кто куда. Кто-то в кухню, кто-то в туалет, Марго, по моему примеру решила отдохнуть перед боем, Евгений Валентинович, почему-то, тоже поднялся с ней наверх.
— Ну, наверное, чтобы обсудить план по запугиванию дряни, — сказала я Андрюше в ответ на его обеспокоенный вопрос, мол, зачем этот детектив к маме в комнату пошел. Как маленький, ей же ей. А сам меня потащил в нашу квартирку заниматься Бог знает чем.
***
Я все-таки до умопомрачения люблю Андрюшу. Любая его боль, любое его огорчение отдается у меня внутри таким эхом, что становится физически больно от этого удесятеренного отголоска. Как ему сейчас плохо я поняла потому, что никакого интима ему и близко не нужно было, не для этого он потащил меня в нашу спальню. Ему нужно было снова поверить, что мы у него есть. Я и ребенок. И это незыблемо, так будет всегда. Едва закрыв двери он раздел меня, уложил в постель, разделся сам, лег рядом и, крепко обняв меня, тесно-тесно прижался ко мне. Не гладил, не заигрывал — отогревался душой и телом. — Тебе очень захотелось выпить? — спросила я. Он кивнул. — Держишься? — он снова кивнул. — Я люблю тебя, Андрюша. Очень люблю. — Он опять кивнул и сильнее прижался ко мне. — Поговорить не хочешь? — Хочу. С тобой хочу. Кать, она ведь замуж за меня собиралась, говорила, что любит. И раз за разом втыкала нож в спину. Разве это возможно? — Ты боишься, что и я смогу поступить так же? — Нет-нет, что ты! Ты это единственное мое спасение. Ты и наша дочь. — Спи, мой хороший, спи спокойно. Я никогда тебя не предам. Я всегда буду с тобой. А все плохое пусть остается за порогом. Андрюша постепенно расслаблялся, согревался и засыпал, но меня из своих объятий выпускать никак не хотел. Даже тогда, когда в двери постучала Марго, подав сигнал, что нам пора ехать, мне пришлось ужом выскальзывать из его сильных рук.***
Евгений Валентинович был на высоте. В зазеркалье были поставлены два удобных кресла, накрыт стол (причем с учетом моих беременных предпочтений), и на полочке лежала видеокамера. Он ничего не забыл! Мы прекрасно видели, как Киру вводили в комнату по ту сторону зеркального стекла. Глаза ее были зареваны, а на запястьях поблескивали наручники. Парень в милицейской форме довольно грубо усадил ее на стул и вышел за двери. — Подождите! Я хочу знать, что случилось? Почему вы меня арестовали? Я же ни в чем не виновата! Она все кричала и кричала, пока не уронила голову на руки и не заплакала. Евгений Валентинович подождал еще минут десять, как он сказал, для того, чтобы плод созрел, потом поцеловал Маргошеньке руку, подмигнул мне и ушел. А уже через несколько секунд открылась дверь в допросной. Кира попыталась вскочить, но ее остановил грубый окрик: — Сидеть. — Скажите мне, пожалуйста, что произошло? Почему я тут? Я хочу домой. — Вопросы здесь задаю я. Это понятно? — Да. — Воропаева Кира Юрьевна? — Да, а ска… — Вы обвиняетесь в подлоге документов, в экономических преступления, в умышленном развале компании «Зималетто», в умышленном нанесении урона репутации, в клевете и в пособничестве контрабанды бриллиантов. Вам понятна суть обвинения? — Нет. Скажите, в чем меня обвиняют? Какая контра… — Вопросы здесь задаю я. — Евгений Валентинович вставил диск в дисковод и через несколько секунд на экране появилась Кира, подписывающая какой-то документ, рядом с ней стоял Ветров и показывал ей где нужно расписаться, а на столе перед ней лежал образец той подписи, которую она должна была подделать. Она не понимала, или делала вид, что не понимает. Зато я понимала все отлично. Так вот, как Маргошенька задумала напугать Киру. Максик просто гений. Никому из нас в голову не пришло, что убрав все следы преступлений Киры и Сашки из компьютеров «Зималетто», он оставит у себя копии всех их «шалостей». Ах, какой чудесный компромат! На какое-то время я даже перестала следить за происходящим по ту сторону стекла, просто пила сок и с удовольствием смотрела на Марго, столько достоинства и убежденной правоты было в том, как она следила за происходящим. Кира сломалась быстро, очень быстро, я бы даже сказала, что слишком быстро. Когда я снова глянула за стекло, мне на секунду стало ее даже жалко. — Только чистосердечное раскаяние и добровольная дача показаний, правдивых показаний, сможет хоть как-то смягчить вашу участь, — говорил Славин сломанной тряпичной кукле. — Вот посидите немного одна и подумайте, готовы ли вы сотрудничать со следствием. — Славин вышел из комнаты. — Все, Катюха, мой выход, — сказала Маргоша и встала с кресла. — Сейчас эта стерва получит такой удар, что сажать ее уже не будет никакой надобности. Двери в допросную снова открылись, Кира подняла голову, недоуменно посмотрела на входящую, пытаясь понять не галлюцинация ли это, и радостная улыбка появилась на ее лице. — Маргарита Рудольфовна, вы? Вы пришли, чтобы помочь мне, да? Они все врут, я ни в чем не виновата. Помогите!..
