Unnatural Selection / Неестественный отбор

      Пробуждения в тюрьме для особо опасных преступников редко отличаются друг от друга. Обычно это всегда нечто скучное, когда во взгляде даже самых отпетых эгоистов сквозит апатия и обреченность.       «Очередное утро в зоопарке» – так говорят они, не желая произносить лживое «доброе утро». Да и разве оно может быть добрым в этом месте?       Вряд ли.       Во всяком случае, кроме сегодняшнего.       Обычно Мукуро спит дольше всех, игнорируя ежедневные тренировки друзей, старающихся оставаться в приемлемой физической форме даже в лапах у Виндиче.       Но сегодня Кен проснулся под его встревоженное бормотание.       С трудом открыв глаза, Джошима первым делом заметил, что Рокудо сидит на полу, между жесткими койками, и, нахмурившись, разглядывает красно-оранжевый огонек, дергающийся от тревоги.       — …хватит нервничать, Вонгола, я не могу понять, что произошло, — вполголоса шипел иллюзионист на кулон, в ответ подскакивающий еще сильнее и почти ударяя его по носу. — Ты не чернеешь, поэтому тебе пора бы успокоиться и позволить мне лечь спать.       Пламя Неба на мгновенье уменьшилось до едва заметной искорки и тут же разгорелось ярко-алым цветом, абсолютно не похожим на цвет атрибута Урагана.       Кен приготовился слушать очередную тираду раздраженного, не выспавшегося Мукуро.       Секунда.       Две.       Иллюзионист молчит, неотрывно глядя на огонь.       Джошима не понимает, что произошло, и планирует снова вытаскивать непутевого «босса» из своеобразного транса, но одновременно с тем, как он садится на койке, тот резко вскакивает на ноги и поворачивается к нему.       Сияние пламени Неба отражается в разноцветных, раскосых глазах, из-за чего Кену становится не по себе.       — Разбуди Чикусу, — командует старший. — Сегодня мы сбежим отсюда.

***

13 лет назад.

      Липкие от чужой крови пальцы с трудом подцепляют замок на таком же миниатюрном ящике. Руки дрожат, и это никак не помогает делу. Мальчишка нервно облизывает губы перед тем, как выломать мешающий механизм и откинуть в сторону крышку, на которой выгравирован его идентификационный номер.       Всё еще перепуганные, но вдохновленные победой, друзья делают тоже самое со своими.       На долю минуты воцаряется молчание, прерываемое только тяжелым дыханием и звуком капающей с волос крови.       — И это всё? — разочарованно фыркает Чикуса, вынимая из своего ящика крохотный шарик с желтым огнем.       — Почему они охраняли эти штуки? — так же негодует Кен, вертя между пальцами аналогичный с светло-синей искрой.       Мгновение непонимания сменяется зарождающимся во всех троих раздражением.       — Не думаю, что нам стоит делать поспешные выво…       Мукуро хочет успокоить друзей, но не успевает, потому что те поднимают глаза, совсем случайно встречаясь взглядом друг с другом.       Крошечные искры шустро выскальзывают из стеклянных оболочек, стремясь к своим законным владельцам. Дети пытаются увернуться, словно пламя может их ранить, но то быстрее.       — Какого черта? Что это было?! — Джошима испуганно ощупывает себя на предмет ожогов и других ранений, но не замечает ничего необычного.       — Не знаю, что это было, но я чувствую себя лучше, — хмурится Какимото.       Рокудо наблюдает за этими двумя с нескрываемым любопытством, которое, однако, быстро пропадает, стоит ему вспомнить о собственном кулоне.       Предвкушающая, он поднимает сосуд с оранжевой искрой за цепочку на уровень глаз. Пламя кажется слабым, но удивительно ярким. В груди тут же разливается непривычное спокойствие, теплота.       Мальчик взбудоражено оглядывается по сторонам, ожидая характерной реакции, но, конечно, ничего не происходит.       — Оя, кажется, мой бракованный, — отшучивается он, и никто не замечает, что плечи ребенка неестественно поникли.

***

Настоящее время.

      — Хочешь сказать, он зовет тебя? — скептически изгибает бровь Чикуса, лениво запихивая в себя скудный тюремный завтрак.       — Ты сомневаешься в моих словах? — недовольно фыркает Мукуро. Он не притрагивался к еде, не выпуская из рук свой кулон, с самого утра.       Кен бросает на соулмейта предостерегающий взгляд.       Они уже привыкли к странностям иллюзиониста за все годы. Нет ничего чудного в разговорах с пламенем или внезапным приступам агрессии по отношению к нему. Это нормально. Они смирились и приняли это, как верные друзья.       Но иногда перепалок не избежать.       — Я не сомневаюсь в тебе, лишь говорю, что, возможно, пламя приведет в ловушку, — терпеливо, медленно объясняет Какимото. — Сам знаешь, что мафия бывает…       — Коварна, — подсказывает Кен, обращая все взгляды на себя.       Рокудо прикрывает глаза, чуть передергивая плечами, и в сотый раз за час смотрит на пламя Вонголы в своем кулоне.       Нет, говорит он себе, это не может быть ловушкой.

***

12 лет назад.

      — Что вы хотите от меня?! Я ни в чем не виноват!       Рокудо двигает высокий стул ближе к связанному мафиози, ловко забираясь на него, чтобы их глаза были на одном уровне. На губах ребенка красуется наигранная улыбка.       — О, конечно, вы ни в чем не виноваты, — мягко воркует он. — Мы лишь хотели узнать кое-что, что знает только мафия. Видите ли, мы не так давно выбрались в свет, и потому немного не осведомлены в плане, — он вытягивает кулон из-под футболки за цепочку, — этих штук.       Готов поклясться, пленник облегченно выдохнул.       — Вы о соулмейтах… это просто, — попытался улыбнуться дрожащими губами тот. — У каждого атрибутника есть родственная душа, и в таких шариках находится кусочек её пламени.       — Продолжай.       — При первой встрече пламя возвращается к своему хозяину.       Мукуро слышит, как друзья за его спиной одновременно давятся воздухом. Не проходит и секунды, как оттуда доносится нервный шепот «значит, ты…» и «о нет!». Его забавляет эта ситуация, а потому он практически не вникает в торопливую болтовню мафиози о смысле родства соулмейтов и типах атрибутов.       — …помимо обычных семи атрибутов есть особенные, которые почти невозможно встретить…       Крохи эгоизма заставляют зацепиться за эту фразу. Почему бы и нет?       — Секунду, — прерывает мальчишка. — А вы знаете все особые типы?       Мужчина заминается.       — Д-да, практически все.       — Тогда, — Рокудо снимает с шеи кулон, поднося шарик к лицу бледного пленника, — что это за пламя?       Тот не сразу понимает, о чем говорит безумный ребенок, но уже скоро его глаза расширяются от шока.       — …о боже. Я его видел только в книгах и на фото, быть не может, чтобы у тебя… нет-нет-нет, это невозможно…       — Говори громче.       — Эт-то невозможно! Владелец э-того пламени мёртв уже м-много ст-толетий, — в ужасе мямлит мафиози, неспособный вернуться к связной речи. — Т-только если… т-только если байки про Японию не были правдивы. — Он пораженно ахает. — Наследник Первого Вонголы жив.

***

Настоящее время.

      Чистый, свежий воздух обжигает легкие холодом, едва они ступают на настоящую землю. Годы заточения делают своё дело, и в какой-то момент голова начинает кружиться от перенасыщения кислородом. В уголках глаз собираются слезы, но уж точно не из-за сентиментальности.       Мукуро слышит, как Кен смеется, запрокидывая голову, и сам не может сдержать искренней улыбки.       Свобода.       Наконец-то.       Они инстинктивно переглядываются, непривыкшие к новому окружению. На свободе всё кажется иным. За годы в тюрьме Рокудо и забыл, как сверкают очки Чикусы на солнце. И он даже умудрился забыть, что в хорошем освещении у Кена пшеничный цвет волос, а не грязно-серый.       Сколько же им ещё нужно наверстать!       Но мгновенье счастья нарушает пугливый кулон с пламенем Неба, успевающий предупредить об опасности за полминуты до первого звона цепей Виндиче.       Только поэтому преступники успевают получить фору.       И Мукуро ничуть не удивляется, когда друзья, во время бега, бросают короткое, но искреннее:       — А ты не так уж и бесполезен, Вонгола.

***

9 лет назад.

      Первые годы в тюрьме всегда самые противные с непривычки. Скука доводит до белого каления, и многие сходят с ума уже тогда.       Чикуса всегда знал, что может это выдержать без проблем, но не был уверен в друзьях.       Как оказалось, не зря.       Он уже второй час наблюдал за перепадами настроения Мукуро и тем, как Кен пытается его успокоить, то и дело попадая под горячую руку.       — Это неправильно! — возмущается иллюзионист, вышагивая уже сороковой круг по их миниатюрной камере.       — Это наверняка ошибка, — с готовностью поддакивает оборотень.       — Я собираюсь уничтожить мафию, и я сделаю это!       — У вас всё получится.       — Моим соулмейтом не может быть чертов Вонгола!       — Это не имеет значения, вы убьете его и всё.       — Вот и убью!       — Ага.       — Сразу, как выберусь отсюда!       — Точно.       — И Вонголу уничтожу. Полностью!       — И мы вам поможем.       — Честно?       — Всё, что пожелаете.       — Ты хороший друг, Джошима.       — Спасибо!       И так каждый чертов день.       Чикуса вообще не особо раздражительный, но вся эта ситуация у него уже в печенках. Он должен что-то сделать, и он знает, что именно.       Парень соскакивает со своей койки, направляясь к этим двум.       — Мукуро, не мог бы ты присесть на минутку? — спокойно, безэмоционально спрашивает Какимото.       — Что-то не так? — в разы мягче интересуется иллюзионист, но просьбу исполняет – всё равно уже все ботинки стёр этой ходьбой.       — Позволишь твой кулон?       В двуцветных глазах отражается негодование.       — Зачем?       — Покажу кое-что.       Спустя минуту игры в «гляделки», Рокудо сдается, с неестественной неохотой расставаясь со своей собственностью.       Впрочем, едва получив его, Чикуса сунул шарик с пламенем буквально ему под нос.       — Смотри, — чуть жестче «приказал» он. — Эта штука успокаивает тебя, так? — Мукуро открывает рот, чтобы сказать что-то, но ему не дают. — Так. Мы отлично в курсе; ты засыпаешь с ним перед лицом, а мы раньше встаём и видим это. — Какимото поправляет очки, делая короткую паузу. — Ты не можешь знать, кто он. Мы – тоже. И не узнаем еще долго. У нас есть только часть пламени, и выводы будем делать по ней. — Взгляды всех троих направляются на оранжевую искру. — Думаешь, владелец этого пламени может быть таким же, как те, кто ставили на нас опыты?       — Боссы семей за это в ответе, а они все имеют атрибут Неба.       — Предвзято, — морщится Чикуса. — Ты лучше нас знаешь, что это не просто пламя Неба, а пламя Первого Вонголы. Единственный, по кому ты можешь делать выводы, это он. А мы слышали, что он был…       «…лучшим из всех. Самым добрым, понимающим, умным и сильным. Решительным на серьезные поступки, но заботящимся даже о врагах семьи».       — Я помню, — глухо отзывается Мукуро, внезапно потеряв весь запал.       — Тогда просто дай ему шанс и прекрати ненавидеть себя за тягу в Японию. Вселенная не просто так выбрала вас двоих.

***

Настоящее время.

      Виндиче настигают через два часа погони.       Они сталкиваются практически нос к носу, недалеко от маленького итальянского поселения, и Мукуро не хватает сил, чтобы скрыть их иллюзией. Джагер смеется на неловкие попытки Кена и Чикусы соединить пламя – уж он-то знает, сколько раз они пытались тренировать эту способность в тюрьме, а потом не могли прийти в себя из-за электрических зарядов за нарушения правил поведения.       Ситуация фатальна.       Долгое использование пламени делает своё дело, и Рокудо едва стоит на ногах, не говоря уже о том, чтобы уворачиваться от цепей. Не приходится долго ждать того, как ошейник сковывает его шею, заставляя упасть на колени. Где-то на задворках сознания слышится крик друзей.       Может, зря они поспешили? Они не были готовы к побегу, нужно было продумать всё лучше и п…       Иллюзионист не сразу осознает, что уже не чувствует боли.       А когда понимает и в шоке распахивает глаза, то видит только пламя Неба.       Повсюду.       Ну, и злые лица Стражей Порядка, не готовых к такому повороту.       Надежда снова возвращается.       — Считай меня своим должником, Вонгола, — смеется Мукуро, едва им удается окончательно оторваться от погони.

***

2 года назад.

      Кен и Чикуса уже давно спят, когда Рокудо понимает, что смотрит на тусклый огонек пламени Неба уже третий час. Да, он не винит себя за наслаждение этим процессом, но надо и честь знать! Не может же он всю жизнь на это потратить!       Не может.       Даже если это, действительно, расслабляет.       Мукуро с улыбкой качает головой на свою глупость, признавая, что ему пора ложиться спать.       И он собирается это сделать, честно!       Но тут что-то происходит.       Тот крохотный огонек, занимающий треть стеклянного сосуда, коротко вспыхивает и потухает. Всего на мгновенье, но этого хватает, чтобы перепугаться.       — Вонгола?..       Едва слышный шепот – всё, на что был способен иллюзионист, прежде чем потерять разговорные навыки полностью, когда на месте тусклой искры внезапно разгорается яркое, густое пламя. Оно переливается красно-оранжевым, занимает весь кулон и, кажется, готово разбить его, чтобы вырваться на свободу.       Истинная сила наследника Примо.       Дар речи возвращается к Рокудо где-то через десять минут наблюдения за новым пламенем.       — Не знаю, что там произошло, Вонгола, — нервно хихикает он, — но это невероятно. Мы точно сработаемся.

***

Настоящее время.

      Издалека заброшенный особняк выглядит менее внушительно, чем вблизи, хотя, может, дело в том, что они все нервничали, находясь в угнанной машине?       Так или иначе, сейчас это место можно было оценить сполна и, черт, Вонгола умела выбирать убежища! Не сильно вычурно, но впечатляюще – идеальная середина. Краска со стен потускнела, в помещениях чувствовался стойкий запах гнили и плесени, богатые канделябры развалились и по большей части валялись на полу, а найти комнату с целыми кроватями оказалось невероятно трудно, но это место всё равно лучше, чем тюрьма для особо опасных преступников.       Глупым жеребьем было решено, что первыми спят Джошима и Какимото, а Рокудо в это время на стрёме. Без короткого нытья на тему усталости не обошлось, но никто не будет спорить с жеребьем – это же просто глупая судьба.       Так что друзья завалились спать, не обратив внимания на грязь вокруг, в то время как иллюзионист изучал – кое-где обгоревшие и порванные – картины на стенах.       Это оказалось увлекательнее, чем можно представить: кто-то в Вонголе был падок на исторические сюжеты, и многие из полотен рассказывали старые легенды разных мёртвых цивилизаций. Иронично, что среди них можно было наткнуться на портреты членов семьи – Первое Поколение Вонголы, по совпадению, оказалось приравнено к давно вымершим народам, что, если не вызывало сочувствующую ухмылку, то заставляло пугливо передернуть плечами.       Мукуро бесшумно передвигался по огромным, замысловатым коридорам особняка, сам того не осознавая, но пытаясь изучить историю этой семьи по тому, что осталось от них спустя столетия.       Сосуд с пламенем Первого Вонголы, который привел их сюда, изредка подавал признаки жизни, реагируя на перемещения.       Странно, но в тех местах, где разрушений было значительно больше, он дергался сильнее.       Может, особенность этого пламени в том, что оно имеет какую-то связь со своим изначальным носителем?.. Точно сказать нельзя.       Единственное, в чем был уверен Рокудо, – это то, что его кулон чуть не перекрыл доступ к воздуху, подскочив, когда он забрел в самый дальний и самый богатый коридор. Там было темно, но лакированная табличка на двери с облезшей краской сохранилась удивительно хорошо.       Кабинет Первого Вонголы.       Чего и следовало ожидать.       Дверь легко поддалась, стоило её толкнуть, открывая взору большое, просторное помещение. Раздвинутые шторы пропускали тусклый сумеречный свет, позволяющий оценить масштаб бедствия. Прожженный чьим-то пламенем диван, перевернутые стулья и практически бесцветные стены – единственное, что бросалось в глаза. Всё остальное было в приемлемом состоянии, словно кто-то приходит сюда, чтобы приглядывать за именно этой комнатой.       Мукуро бы заподозрил что-то неладное, но пламя Неба в очередной раз привлекло внимание, зависнув воздухе, словно вспоминая, какого это – находиться здесь. Оно плавно покачивалось из стороны в сторону полминуты, изучая обстановку, а после, гораздо увереннее, потянуло к неприметному дубовому шкафу.       Сопротивляться было бесполезно, да и бессмысленно. Любопытство уже ударило в голову, заставляя едва ли не бежать по проложенному пути.       Снаружи предмет мебели не представлял из себя ничего особенного – так, неотъемлемый атрибут кабинета какой-то важной персоны, но пламя Первого Вонголы тянуло внутрь, показывая, что за этим стоит нечто большее.       Скрипучие дверцы чуть было не отвалились от слишком резкого движения, и Мукуро почему-то почувствовал себя виноватым перед этим местом за неаккуратность. Это было непривычное для него чувство.       Но вместо того, чтобы придаваться мукам совести, он быстро окинул взглядом содержимое шкафа, находя то, из-за чего был весь это сыр-бор.       Небольшая темная шкатулка без опознавательных знаков, поставленная в самый дальний угол, была именно тем, к чему так рвался кулон, тем, что Рокудо должен был увидеть. Поэтому, вытащив её на свет, он уселся рядом и – с очевидным неравнодушием – поднял крышку.       Дыхание спёрло от увиденного.       Может быть, он ошибся, когда решил, что это нужно было увидеть именно ему? Может быть, эту вещь должны были найти двое?       Увы, внушительных размеров старинный блокнот и два пустых сосуда из-под пламени с гравировками, как на гербе Вонголы, не могли дать ответ.

***

      «…Ты дома».*       Мукуро пытается выдохнуть, но издает какой-то нечленораздельный звук, эхом разносящийся по помещению. Ему приходится возвращаться в реальность не меньше десяти минут после непрерывного чтения, и только тогда он чувствует влагу на своих щеках. Почему он плакал? Неужели, его это так задело?       Ответов, в очередной раз, нет.       Но он хотел узнать Первое Поколение Вонголы, и он это сделал.       Правда, сможет ли он выбросить эти мысли из головы теперь, когда является единственным живым носителем истории Примо, «рассказанной» из первых рук?

***

      Утро начинается с легкой паники, потому что проснувшиеся соулмейты моментально осознают, что их не разбудили для сидения на стрёме, а безумного иллюзиониста не видно в радиусе ближайших комнат. Голову забивают различные плохие исходы, что, в общем-то, не так плохо – паранойя, в их ситуации, бывает полезна.       Наскоро собрав все скромные пожитки, они логично решают, что вряд ли Мукуро будет блуждать по особняку всю ночь и, если он еще не заснул где-нибудь, то наверняка находится на улице.       Жаль, что потрясающей дикой природой этого места не удается насладиться, ведь она действительно красива, а провести утреннюю тренировку на свежем воздухе последние годы казалось несбыточной мечтой. Вместо этого ребята оббегают здание вдоль и поперек, с трудом находя примятую траву, ведущую куда-то в лес.       Странные поиски иллюзиониста заканчивается так же быстро, как начались, когда они выходят к импровизированному кладбищу и замечают высокий силуэт со знакомыми темно-синими волосами.       Его руки, что были пусты мгновенье назад, сжимают три безупречные розы – черную, рыжую и белую, – созданные мощной иллюзией.       Парни не видят его лица, но могут поклясться всем, чем угодно, что он скорбит по тем, кто бы ни лежал под тремя скромными надгробиями. Попытки приблизиться заканчиваются успехом, и им удается заметить, что белый цветок был отдан некой Елене.       Ни Кен, ни Чикуса не подают голоса, чувствуя эмоции Рокудо и давая ему время.       — Вы знали, что Вонгола была создана ради помощи тем, кто в ней нуждается? Она была союзом Справедливости и Возмездия, абсолютно не относящимся к мафии, — внезапно заявляет он, даже не оборачиваясь к соулмейтам. Те молчат, не зная, что ответить. — После предательства босса, — иллюзионист кивает в сторону надгробия с яркой розой, — Хранителем, — в сторону черной, — всё пошло по наклонной. Но сначала всё было иначе.       Шум деревьев, раскачиваемых ветром, приглушает любые другие звуки, пока Кен не решает прекратить это первым.       — Каков наш план дальше?       Рокудо выдыхает, расправляя плечи, и, впервые за день, улыбается.       — Нас ждёт Намимори.