Unnatural Selection / Неестественный отбор

      — С возвращением, Десятый! — счастливо приветствует Хаято, стоит Саваде переступить порог собственной палаты. Он раздраженно закатывает глаза, на что подрывник нервно дергается, но оба понимают, что это просто привычка; ощущение леденящего душу ужаса пропало вместе с темно-синим пламенем из кулона. Теперь всё иначе.       — Реборн с тобой? — интересуется Тсу и, не дожидаясь ответа, поворачивает в сторону пожарного выхода. Всё равно Гокудера пойдет за ним.       — Нет, он решил остаться дома.       «Дома».       Вот черт.       Планы, казавшиеся безупречными, дают брешь, и это совсем не весело, но делать нечего – до времени встречи меньше часа.       — А где остальные?       — Эм, — Хаято задумывается, решая стоит ли говорить правду, но в итоге вспоминает об отсутствии влияния пламени Ада, — они побоялись приходить после такого крупного конфликта. — Видя недоумение босса, он быстро поясняет: — Те ребята, из внеальянсовой семьи, вы знаете, ну, что с ними стало?       — Откуда бы я мог знать, Гокудера? — раздраженно фыркает тот.       Подрывник опешивает.       — А разве ваш… оу. Оу. Тогда ясно, — негромко мямлит, разглядывая стены, лишь бы встречаться взглядом с карими прищуренными глазами. — Пламя Ада не сильно навредило им, даже не ранило, защищая вас, но два дня назад они, кхм, в общем, они, — он прокашливается, — были убиты.       Хаято итак бледен из-за нервов, но его кожа приобретает синеватый оттенок, когда босс, после недолгих раздумий, смеется.       Теперь, когда его сосуд пуст, нечем оправдывать эту жестокость.       Он смеется долго – пока они быстро спускаются по лестнице, выбивают дверь и даже покидают территорию больницы. Он в восторге.       В итоге связать слова в предложения удается только на пути к дому.       — Ты ведь знаешь, кто убил их? — без намека на беззаботность требует Тсунаеши.       Гокудера знает этот тон, знает, что молчать бессмысленно.       — Да. Ваш соулмейт.       — Верно, — спокойно кивает шатен. — И ты знаешь, что в обязанности «правой руки» входит точно такое же подчинение соулмейту босса, если последует приказ?       — Д-да…       Савада смеется на перепуганную физиономию Хаято, но, все-таки, дружески хлопает его по плечу:       — Расслабься, я не доверяю ему настолько. Но вскоре тебе придется выбирать между подчинением Реборну, то бишь Девятому, и мне. Причем, вероятно, причиной конфликта станет Мукуро. И я приказываю, нет, прошу тебя, когда ты выберешь первых, не вредить ему.       — Босс…       — Ох, давай без этих соплей, Хаято, — фыркает с легкой усмешкой Тсуна. Он уже видит свой дом вдалеке, и это не так хорошо, как могло бы быть. — Знаю, что ты не выберешь их по своей воле, но ты должен. Мафия не по мне, а ты любишь её. В Вонголе у тебя есть будущее.       Ураган молчит, сведя брови и поджав губы. Наверняка он придумывает идеальный способ уговорить босса, но тот действует быстрее и умнее.       — Мне пора. Еще увидимся! — с улыбкой прощается Савада, махая рукой при не быстром беге, и он еще успевает услышать тихое «до встречи, Десятый», прежде чем рвануть к дому на полной скорости, как уже давно не бегал.       Теперь – всё.       Теперь у него считанные минуты.       Нет времени на промедление.       Родительский дом встречает неуютным холодом и подозрительной тишиной, от которой болят уши. На дворе ночь, поэтому Тсу не хочет будить маму. Да и объясняться было бы сложно. Путь через окно – не проблема, это всегда было его любимым проходом.       Отвыкшие от физической нагрузки мышцы ноют, когда он подтягивается на руках к окну и перебрасывает свою тушку через подоконник. Не так бесшумно, как могло бы быть, но и без грохота на весь дом.       Неплохо для человека с почти разрушенной душой.       В комнате душно и жарко из-за того, что давно не проветривали. На столе до сих пор недописанная домашняя работа по физике, кровать не заправлена, а опрокинутая пару недель назад бутылка с газировкой оставила на ковре едко-зеленое пятно. Прошло всего ничего, а кажется – вечность.       Тсуна вытягивает за лямку рюкзак, погребенный под кроватью со всяким хламом, и уже несется к шкафу, когда…       — Удивительно бодр для человека со съеденной душой.       Упс.       Он медленно оборачивается в тот момент, когда щелкает переключатель света. В глазах резко белеет, но это быстро проходит, позволяя зрению сфокусироваться.       Аркобалено привычно сидит в своем гамаке, словно ничего не произошло, словно всё нормально.       — Устаревшая информация, — фыркает Савада, возвращаясь к своему занятию. Пара футболок, толстовка, носки… паспорт, точно – паспорт! Нельзя его забывать! — Моя душа цветет и благоухает.       Одним движением парень стягивает изношенную «больничную» футболку через голову, отбрасывая её куда-то в сторону. По голому телу с характерным шлепком ударяет пустой кулон, и один взгляд на него вызывает улыбку. Уже скоро.       — Или ты думаешь, что она цветет и благоухает, из-за влияния иллюзии, — голос Реборна звучит приглушенно при надевании толстовки.       — Или иллюзия действует, как обезболивающее, пока она восстанавливается, — пожимает плечами Тсу. — В любом случае, мне хорошо, и я не собираюсь сидеть в больнице.       …шампунь, расческа, кеды… что-то еще? Наверняка же что-то оставил!..       На глаза попадается зарядное устройство и компактный лэптоп.       Точно! Без них-то куда?!       — Ну и куда ты пойдешь, мальчишка?       Последние вещи с трудом впихиваются в рюкзак, но, наконец, его получается застегнуть. Тяжеловат для долгой дороги, но они же не пешком отправятся.       — Италия, — весело хмыкает Савада за секунду до того, как спрыгнуть с подоконника на улицу. Глухой звук от приземления и на половину не передает боль в ногах, но это не важно. Ничто не важно, ведь осталось чуть больше минуты.       Мукуро сказал, что найдет. Надо просто двигаться, чтобы не чувствовать себя уныло и брошено.       — Мы еще не договорили, — окликает Аркобалено, двигаясь по пятам. Он умудряется не отставать, несмотря на разницу в росте, и это в который раз поражает. — Ты не можешь ехать туда, пока твои тренировки не окончены!       — В них нет смысла. Я уже давно занимаюсь сам.       — Девятый приказал…       Тсунаеши закатывает глаза:       — Плевать, — фыркает он. — Я не хочу быть боссом и тренироваться – всё совпадает. Оставь меня в покое! — громко прикрикивает, будя, кажется, весь район.       Репетитор злится.       Он злится и не хочет мириться с этим.       Возможно, это длилось бы гораздо, гораздо дольше, если бы не сладкое тяготение внизу живота; почти незаметная реакция, усиливающаяся с каждой секундой, сообщающая о том, о чем нужно узнать первым.       Это чувство, чем-то напоминающее интуицию, появилось первым, задолго до того, как Реборн услышал бесшумные движения иллюзиониста, задолго до того, как тот выдал своё присутствие.       Тсуна соврал бы, сказав, что ему не нравится эта связь.       Он обожает её.       — Мукуро, — демонстративно-строго окликает он соулмейта, даже не смотря в его сторону, продолжая играть в гляделки с Реборном, — о чем мы говорили перед расставанием?       Неподалеку раздается тот самый куфуфукающий смех, постоянно вызывающий головокружение.       — Я не опоздал, — обиженно заявляет Рокудо. — К тому же, тебе точно было, чем заняться.       — Ведь спорить с Аркобалено так весело, — закатывает глаза Савада.       Он уже было собирается найти взглядом соулмейта и улыбнуться ему, но боковым зрением замечает резкий рывок. Щелчок спущенного курка дополняет картину, и Тсу едва успевает войти в гипер-режим, выскакивая перед репетитором.       Спину простреливает резкая боль из-за использования не до конца восстановившегося пламени, но парень не подает виду.       Он выставляет руку, охваченную шаром яркого пламени, прямо перед дулом пистолета.       — Ты не тронешь его.       Только не теперь.       Всё почти получилось.       Отступать некуда.       Савада почти физически чувствует восторженный взгляд иллюзиониста, но пытается игнорировать это, не поддаваясь гордыне. Почти не поддаваясь.       — Оя-оя, а у тебя забавные друзья, Тсу-кун, — беззаботно мурлычет тот, и его голос заставляет чувствовать себя необыкновенно-хорошо. — Нам стоило бы поиграть с маленьким киллером, но времени в обрез.       Короткий кивок – всё, что он получает в ответ.       Решение сложившейся ситуации простое: подпалить пистолет и, пока Леон не регенерирует, быстро сбежать. И Тсунаеши бы сделал это, он уже был готов, но организм решил иначе и, на требование высвободить больше пламени, взбунтовался.       Болезненный спазм, прокатившийся вдоль позвоночника, срывает с губ подростка сдавленный стон и заставляет его всего на мгновенье потерять контроль над ситуацией.       Наказание за такую самоуверенную беспечность последовало незамедлительно, в виде громкого выстрела.       Тсунаеши даже не успел сообразить или метнуться в сторону Рокудо, как пуля прошла ровно под сердцем.       — Хм, кажется, меня подстрелили, — непринужденно усмехнулся синеволосый, плавно растворяясь в воздухе.       Стоило моргнуть – и его уже как ни бывало.       Савада закатил глаза, на уровне подсознания понимая, что Реборн сделал то же самое. Тут всё ясно без слов.       «Чертовы иллюзионисты».       Он оборачивается обратно к Аркобалено, когда тот самодовольно фыркает:       — Тебе не следовало доверять ему.       — Он вернется, — настаивает Тсу.       — Он – преступник, не верь всему, что он говорит.       — А кому мне верить? Тебе? Единственное, что тебя заботит – стану ли я боссом Вонголы, потому что тебе отдали приказ!       Реборн прищуривается, неотрывно прожигая ученика взглядом.       — Задайся вопросом: зачем ему помогать тебе? — строго отрезает он. — Уж точно не по доброте душевной или из-за любви к соулмейту. Это «человек» перерезал десятки обученных мафиози, когда ему было шесть, лишившись души в Аду.       — Ты никогда не знаешь наверняка, — морщится Савада.       — О, нет, мальчишка, я знаю. Я знаком с теми, кто пользовался пламенем Ада. Я знаком с теми, кто проклят на тысячелетия. Я видел тех, от чьего упоминания боссы сильных семей пачкают штаны и молят о прощении. — Он прокашливается, убирая из голоса грубую хрипотцу. — Такие, как Рокудо Мукуро, ничего не делают просто так. И с такими, как он, можешь не рассчитывать на историю для слащавой новеллы про родственные души.       Каждое слово неприятно отдается внутри.       Что если Реборн прав? Они знакомы всего ничего, Мукуро вполне может предать в любой момент. Стоило ли так поспешно идти за ним? Почему он не подождал? Идиот, идиот, идиот, идиот…       — Это очень лестная оценка от проклятого малыша-Аркобалено, но я не сравнюсь в жестокости с Виндиче, как и в безразличии с тем, кто из-за собственного эгоизма игнорирует дочь своего соулмейта, нуждающуюся в отце.       Тсуна собирается обернуться, но не успевает, ибо его руку осторожно сжимает другая, теплая и мягкая. Надо не забыть вернуть ему перчатки.       — Ты как-то долго, — хмурится Небо, недовольно поджимая губы. — Он почти убедил меня, что при встрече нужно врезать тебе за ложь.       Рокудо смеется, и его улыбка совсем не язвительная.       — Какую ложь? Я всегда был честен! С тобой.       — Тсуна, — угрожающе шипит Реборн, заставляя Саваду принимать поспешное решение – пора.       — Хватит! Ты только и делаешь, что указываешь мне, кем быть и к чему стремиться! — так громко, как может, кричит он. — Достало. Ты не можешь удерживать меня здесь, ты мне никто. Поэтому я уезжаю в Италию, а ты идешь сообщать Девятому, что Савада Тсунаеши не будет плясать под его дудку! — Пользуясь моментом ступора, шатен сжимает ладонь иллюзиониста, одними губами командуя: — Бежим.       И они бегут.       Так, как только могут, и даже быстрее.       Хотя, если бы обернулись, то поняли бы, что погони совсем нет.

***

У стойки номер 5 продолжается регистрация на рейс RT 8721, маршрут Токио — Сингапур. Закончена регистрация на рейс ME 1093 до Лондона. Рейс номер PQ 9762, Токио — Рим, откладывается до 03:45.

      Маленькая уютная кафешка в пастельных тонах была последним местом, куда могла бы вписаться разномастная шайка из беглых преступников и наследника Примо, но только здесь был столик-«слепое пятно» видеокамер и полуспящие в ночное дежурство официанты.       Тсунаеши устало развалился на кожаном диванчике, а ровно напротив него уселись беглецы. Они были поразительно спокойны для тех, кто объявлен в розыск, но они всегда спокойны, поэтому это не считается.       — Итак, мы все еще не познакомились, — первым начал разговор Савада. — Расскажите мне о себе. Вашу историю, причины произошедшего, характеры, увлечения… я хочу знать всё.       Ленивая атмосфера помещения разморила каждого, поэтому они даже не стали беспокоиться о возможных прослушках в общественном месте. Расслабляющая музыка, аромат – еще не принесенного, но уже готовящегося – кофе, гул уставших людей, ожидающих свои рейсы, да даже треск колесиков чемоданов по каменному полу – всё это просто не позволяло задумываться о чем-либо.       Кен откинулся на спинку диванчика, поворачиваясь к Чикусе, на что тот вопросительно изогнул бровь. Они – без неловкости – смотрели друг на друга в течение минуты, ведя немой диалог, и в итоге блондин сдался первым.       Он потянулся, громко хрустя косточками, после чего сложил руки на краю столика, чуть склонившись вперед. Стоит признать, что его взгляд довольно некомфортный, слишком пристальный, как Какимото это терпит?       — Что именно ты хочешь знать, Вонгола? — Савада уже начал резкую фразу «не нужно меня так называть», но не смог закончить её. — То, что было в прошлом – осталось в прошлом. Мы были знакомы с твоим соулмейтом – всегда мечтал это сказать в адрес Мукуро! – с раннего детства, но Эстранео и всё, что связано с этой семьей, – не самая приятная тема для разговоров. Если тебе так хочется, пусть он, — Кен кивает в сторону иллюзиониста, — сам описывает ежедневные пытки, опыты над детьми и побег, из-за которого нас заклеймили «преступниками». Если тебе интересно моё мнение, да и каждого из нас, то эти ублюдки заслужили такой конец. И, раз уж Стражи Порядка игнорировали происходящее, нет ничего зазорного в поступке Мукуро. Он спас нас. Я – мы – будем вечно у него в долгу.       Всю тираду Небо молчит, внимательно наблюдая за реакцией остальных на упоминание детства, а она была красочная, несмотря на то, что тщательно скрывалась.       Чикуса снова спрятался за стеклами очков и шапкой, натянув её поглубже; Рокудо начал ерзать на месте и самодовольно ухмыляться, словно он просто гордится своим поступком, а название «Эстранео» абсолютно его не задевает. Про то, что Джошима активно жестикулировал, выдавая весь спектр своих эмоций одними глазами, даже упоминать не стоит.       Они такие измученные, раненные, сильные, но поврежденные изнутри… Их хочется починить.       — Почему Виндиче игнорировали происходящее? Это же противозаконно, даже по меркам мафии! — нахмурился Тсунаеши, выдавая голосом ужасное раздражение. Он должен показать им, что так же злится на этих людей. Он и правда зол.       — Потому что им было невыгодно мешать экспериментам, — получив долгожданную поддержку, воскликнул Кен. — Эстранео не успели закончить свои опыты, но то, чем мы стали, уже невероятно, превышает силу многих семей и альянсов. Думаешь, Бермуда захотел бы, чтобы такая сила была уничтожена на корню?       В кой-то веке пригодились уроки Реборна.       — Насколько мне известно, они вполне могли устраивать подобные эксперименты с полного согласия подопытных. Закон не запрещает это. Почему бы Бермуде не уничтожить семью, забрав их разработки, а после просто тестировать их не на невинных детях?       — Возможно, он просто садист, — презрительно фыркает оборотень, в очередной раз откидываясь на спинку дивана после активных рукоплесканий. — Но именно после этих событий нас заточили в тюрьме, и с этого момента история совсем не веселая, потому что мы пробыли там больше девяти лет. — Он тяжело вздыхает и впервые отводит взгляд. Плохие воспоминания. Он больше не хочет туда. — В бою я – Солнце, а Каки-пи – Дождь, и наше смешанное пламя чертовски мощное!       Тсуна бросает короткий взгляд на Мукуро, и тот утвердительно кивает на незаданный вопрос – да, они соулмейты и совсем недавно начали тренировки пламени.       — Спасибо за рассказ, — улыбается уголком губ шатен, искренне благодаря за это. Ему, определенно, нравятся эти ребята, какими бы странными они ни были. Может быть, он бы даже вписался в их «семью»?.. — Будет честно, если теперь вы спросите меня о чем-либо.       И снова этот немой разговор.       Парни смотрят друг на друга с прищуром, в этот раз не пытаясь скинуть на другого нудную работу. Это затягивается на долго, и в результате Чикуса поднимает сложенный кулак. Кен проделывает то же самое. Оу. Взрослый способ решения проблем.       — Три… два… раз… черт. — Джошима ругается, когда проигрывает на третьем раунде, и, судя по тому, как Рокудо закатил глаза, это происходит далеко не в первый раз.       — Итак, — впервые за вечер на губах Какимото появляется некое подобие улыбки, вау, — почему ты не выгнал безумца с пламенем Ада, ворвавшегося в твою палату посреди ночи, когда узнал, что он – беглый преступник?       Мукуро давится воздухом, осуждающе косясь на друга, но тот мастерски игнорирует этот прожигающий взгляд. Савада делает ставку на смешок от Кена – вот для чего был этот вопрос в первую очередь, чтобы развеселить.       Еще раз.       Вау.       — Ответ, что он – мой соулмейт, отвергаем из-за неправдоподобности? — в тон Дождю хмыкает Тсунаеши, и иллюзионист закашливается во второй раз, получая ехидное «вы, часом, не заболели?» от Кена, что заставляет его раздраженно поджать губы и отвернуться в сторону главного зала аэропорта, на что все трое понимающе переглядываются. — По сути, это было не столь важно. Если я не могу убить противника, кем бы он ни был, значит, я сам мёртв – мне нечего бояться.       — «Убить»? Разве это подобает Небу? — неуверенно, но впечатленно, вмешивается Джошима.       Савада тихо смеется от их округлившихся глаз, представляя, насколько сильный диссонанс сейчас у них в голове. Он оставляет драматичную паузу, прежде чем довольно улыбнуться:       — До вашего приезда, в Намимори не было убийств не от моих рук в течение двух лет.       Секундная пауза сменяется сраженным присвистыванием Кена и коротким «вау» от Чикусы, которые, однако, ценятся выше, чем миллионы комплиментов. Нет, что вы, не надо оваций, это было весело.       — Мы представляли тебя абсолютно не так.       А вот это уже интересно.       — Как вы представляли меня?       — Более слабохарактерным, — легко, с улыбкой выпаливает Джошима, и ни один из присутствующих не успевает остановить его от констатации правды прямо в лоб.       Безусловно, это было очевидно – они знали только наличие атрибута Неба и наследственную связь с Первым Вонголой, неудивительно, что их представление о таинственном соулмейте друга было связанно с тоннами стереотипов. Они просто не могли знать больше, будучи заточенными в тюрьме. Их можно понять, это не страшно.       Но что мешает лишний раз развлечься?       Тсунаеши натягивает раздраженную маску, сводя брови и недоверчиво прищуриваясь.       — То есть, вы считали, что будущий босс сильнейшей семьи из всех – слабохарактерный? — медленно, четко и немного зло интересуется он.       И, стоит ему это произнести, как ребята впадают в ступор, удивленные внезапной сменой настроения, а Мукуро резковато дергается, махая руками из стороны в сторону и, одними губами, повторяя «только они, не я». Его лицо бледное от усталости и страха за то, что нестабильный Савада может сотворить из-за злости; он переживает.       Это настолько забавно, что сдерживать смех становится слишком трудно.       Но Тсунаеши выдерживает подобное напряжение, расслабленно опираясь на спинку дивана и с язвительной улыбкой цедя сквозь зубы:       — Это так тупо. Теперь я понимаю, почему вы – соулмейты.       Приходит очередь Рокудо давить рвущиеся наружу смешки, пока ребята, легко сообразившие, что это просто шутка, наигранно обижаются, бормоча что-то про «глупых наследников Вонголы», «рад, что хоть кто-то может поддерживать тупое чувство юмора этого придурка» и «два сапога – пара».       Возможно, это продлилось бы еще дольше, если бы не официантка, нерасторопно приносящая заказанные блюда для преступников и черный кофе без сахара – для Тсунаеши. На какое-то время разговоры затихли из-за приема пищи, и по окончанию этого времени столик заполнился пустыми тарелками, а Мукуро – неизвестно, как и когда – оказался на противоположном диване, по левую сторону от соулмейта.       Не то, чтобы это создавало неудобства, поэтому всё нормально.       — Ну так, — в конце концов, начал Савада, осушив третью чашку горького пойла, помогающего не засыпать, — куда мы едем? Какова цель визита в Италию?       Судя по тому, как парочка напротив, разморенная вкусным поздним ужином, резко оживилась, тайна возвращения в страну мафии была им неведома. Теперь это стало еще интереснее – что может быть таким серьезным, чтобы иллюзионист не поделился этим со своими друзьями-подчиненными?       Несмотря на всеобщее внимание, Рокудо медленно, словно неохотно закончил пить странно-синего цвета чай и только после этого повернулся к Тсуне.       — Во-первых, Кен и Чикуса, по приезду, отправятся исполнять личное задание, в Неаполе. — Ребята утвердительно кивают, задумываясь только на мгновенье, словно они уже слышали об этом раньше, хотя, очевидно, это не так. Их преданность поражает. — Наш же путь лежит в особняк Первого Поколения Вонголы. Мне нужно рассказать тебе так много, а там есть то, что мне поможет в этом деле. Ты должен узнать своего предка так же хорошо, как это сделал я.       Удивлению Савады нет предела. Это так… странно. Но интригующе.       — Вонгола Примо оставил что-то для будущих поколений? — догадывается он за пару секунд, на что видит мягкую – слишком теплую для иллюзиониста, но адресованную куда-то в сторону, собственным мыслям – улыбку с коротким кивком.       — Джотто. Его звали «Джотто».       Джотто Примо.       Вот из-за кого жизнь пошла под откос, но, с другой стороны, он не виновен в том, что мафия в наши дни слишком настырная и упертая. Может быть, Мукуро прав, что стоит узнать основателя семьи, с которой так много возни, получше. Родственники, как-никак.       Хочется ответить, что это отличная идея и стоит поскорее заняться этим, но внезапно звучит противный голос диктора, привлекающий внимание всех за столиком.

Внимание! Объявляется регистрация на рейс PQ 9762, Токио — Рим. Пожалуйста, подходите к стойкам номер 10, 13 и 14. Не забывайте свой багаж и ручную кладь.

      Первым с места подскакивает Кен, направляющийся к кассе расплачиваться за все съеденное; не хотелось бы и тут нарушать закон, просто не заплатив. Хотя, были ли эти деньги заработаны честным трудом – глупый вопрос.       Остальные медленно собираются и практически не разговаривают, но каждый понимает, что это не из-за дискомфорта в обществе друг друга. Напротив, кажется, они могут стать неплохими друзьями в будущем.       Время покажет.       А пока – Италия, жди нас!