Арка I. Глава 6.
***
Требуется не меньше шести стуков, чтобы послышались громкие шаги и – такой же громкий – мат. Кажется, парень роняет что-то в темноте себе на ногу, потому что слышатся прыжки и еще более жесткий набор нецензурных слов. Наконец, ручка двери поворачивается. — Какого чер… — начинает, было, Хаято, и тут же затыкается, когда осознает, кто стоит на пороге. — Десятый! Вы вернулись! Тсунаеши стоит, гордо выпрямив спину, но быстро поникает, когда замечает наблюдающего из-за угла Такеши. Любая глупость теперь напоминает о том, как он далеко от своего соулмейта. — Да, и не просто так. В это воскресенье собираемся у меня дома. Есть важные новости. — Он уже оборачивается, чтобы уйти, но замирает на секунду: — Ямамото, ты тоже приглашен!***
Тсунаеши укрывается под козырьком своего крыльца, поджигая сигарету, стащенную несколько дней назад у Хаято, об огонек пламени Неба. Короткая затяжка – он не заядлый, но не хочет и кашлять от этого. Привыкает к аромату, выдыхает сквозь приоткрытые губы.***
Сасагава живет недалеко от дома Савады, и добраться до неё не составляет труда. На дворе раннее утро, но репетитор подгоняет, зная, что у них будет много проблем с последним Хранителем. Дверь открывает после первого стука. Девушка краснеет, потому что все еще в домашнем халате, а это, кажется, неприлично, но дружелюбно приветствует и спрашивает, какими ветрами их занесло к ней, в такую-то рань. Реборн несет чепуху про какие-то сборы перед каким-то соревнованием для её брата, и она, не долго думая, принимает визитку с датой и местом проведения, смеясь от того, насколько серьезно выглядит «простая игра». У Савады тяжело на душе, когда он уходит.***
Парень стоит на улице еще несколько минут, и вскоре – ожидаемо – к нему присоединяется Хаято. Затягивается глубже, но вместо того, чтобы размышлять обо всем подряд, задумчиво смотря на дым, разглядывает босса. — Вы в порядке? Тсуна не отвечает, но ответ итак висит в воздухе.***
Когда Реборн впервые сказал, что Облаком Десятого Вонголы будет Хибари Кёя, Тсуна смеялся так громко, как никогда. Он точно знал, что тот не согласится. Поэтому, когда пришел черед приглашать его, сам никуда не пошел. Реборн это придумал – пусть сам и выкручивается. И репетитор даже не попытался уговорить. Сам ушел под утро, сказав, что сделает все, как надо.***
В школе Намимори почти пусто – выходной день, и никто не хочет лезть туда лишний раз. Гораздо приятнее отоспаться в своей уютной кроватке, погулять с друзьями или залезть в любимую видеоигру. Все мыслят одинаково. Все, кроме одного человека. Реборн застает его на крыше, и ничем не выдает своего присутствия, наблюдая. Что-то кажется ему знакомым. Кёя лежит на теплом камне крыши, на спине, вытянув над собой цепочку с полупустым кулоном. Меж – обычно расслабленных – бровей пролегла задумчивая складка. Вечно поджатые губы кажутся искусанными в кровь или разбитыми в драке – первое вероятнее, потому что никто не может нанести прямой удар хищнику. Хищнику, что смотрит на угасающий огонь своего соулмейта, неспособный ничего – он не представляет, где этот человек, кто он и что происходит. Всё, что он знает – этот человек страдает. И то, что он погрузился в размышления, работает на руку Реборну, который может подобраться ближе и… о нет, это невозможно, этого просто не может быть! Он знает это пламя. Знает, кому оно принадлежит. И прямо сейчас, вместе с Её соулмейтом, наблюдает за угасающей жизнью. Когда оранжевый огонек вспыхивает последний раз, потухая и загораясь черным, репетитор давит вставший в горле ком и вытирает глаза, прежде чем выйти к замершему подростку. Господи, да он же только подросток, почему именно ему?.. — Я знал её, — вот, что говорит Реборн, не подходя слишком близко и повышая голос. Кёя делает вид, что знал о чужом присутствии, но это не так. — Как её звали? — все, что просит он. — Ария. Ария Джиглио Неро. Они сидят в тишине, и каждый думает о своём. Но это только сначала – в моменты, когда доверие лишь начинало налаживаться. Пройдет час, и Реборн – по просьбе-приказу – расскажет все об Аркобалено Небо, признает, что сам потерял свою, что была матерью Арии, раскроет тайну короткой жизни проклятых младенцев. Еще через один Хибари будет зол, и Реборн спокойно даст ему выпустить пар. Чуть после они поговорят по душам, найдя в кабинете ГДК спрятанную Кусакабой бутылочку сакэ. И под самый конец дня, когда оба будут не в состоянии что-либо делать, киллер расскажет о семье, что хочет изменить суровость мира мафии, и о девочке, что едва родилась, но уже унаследовала проклятье матери, и о Конфликте Колец, где соберутся много достойных противников. И он не услышит ответ, но будет знать его.
***
Когда Хаято докуривает, на часах ровно то время. — Пора возвращаться, — кивает Савада, и подрывник тут же выбрасывает окурок в мусорное ведро, идя следом за боссом. Все уже в сборе, и то, что Дечимо заходит последним, – обычная формальность. Он оглядывает людей перед собой таким взглядом, что способен по холодности соревноваться со взглядом главы Дисциплинарного Комитета. Но тот сегодня стоит в дальнем углу и ни с кем не общается, даже с Реборном. Он спрятал черный сосуд под одежду, не желая вызывать чьей-либо жалости, но Тсуна и Аркобалено уже были в курсе ситуации. Остальные расселись, как всегда, и ничем не показывали любопытства. Сильного любопытства. В маленькой комнате Савады Тсунаеши появился новый предмет мебели – большой, дорогущий стол, занимающий большую часть пространства. А на столе – шкатулка. Всё та же, черная, лакированная, с золотистой гравировкой и гербом Вонголы в центре. Именно она привлекала сегодня все внимание. Интриговала, манила, пугала. Реборн встал на стол, чтобы открыть ее, когда придет время. — Думаю, вы все хотите знать, зачем я вас здесь собрал, — начал издалека Савада. — Дело в том, что я наследник Вонголы, мафиозной семьи. Место босса приписано мне еще с рождения, но ни один босс не способен сделать всё в одиночку. Аркобалено открывает шкатулку одним движением, и все пытаются разглядеть, что там внутри. — Для каждого из вас готово одно из колец, колец Хранителей. Если вы одарите меня такой честью и присоединитесь, то получите своё прямо сейчас. Хаято встал первым. В два шага преодолев расстояние до стола, он безошибочно вынул половинку кольца Урагана. Он был готов, он знал это с самого начала. Он уже клялся защитить Тсунаеши и поддерживать в любой ситуации, поэтому не мог сдрейфить перед этим. — Я с вами, Десятый. Тсунаеши кивает, безмолвно благодаря, и позволяет Гокудере встать справа от себя, чтобы он хоть немного обрадовался. Он мог быть и будет отличной «правой рукой». Тем временем, поднялся уже Ямамото, но, прежде чем он успел что-либо сделать, Савада заговорил вновь: — Я не говорю, что это будет просто. Место босса придется отвоевывать боем, придется покинуть Японию, и не факт, что все пройдет гладко. Мафия опасна. Осознавайте, какому риску вы себя подвергаете. Но Такеши лишь тряхнул головой, улыбнувшись: — Разве я могу отказаться, если мой соулмейт идет туда? — мягко спросил он и перевел взгляд на Реборна: — Какое из них моё? — Дождь, несущий успокоение. Савада проглатывает ком в горле и кивает ему, благодаря за поддержку. Рехей мялся не долго, и когда он уже решился подойти, вперед выскочил Ламбо. Они ничего не говорили; первый выглядел задумчивым, а второй без остановки смеялся. Они получили свои кольца и встали позади Тсуны. Как и все до этого. — Одно осталось. Хибари поднял взгляд впервые за все это время, но не для того, чтобы взглянуть на Тсуну. Его гораздо сильнее привлек взгляд киллера-репетитора. Тот кивнул, и Кёя забрал своё кольцо, никак не реагируя на благодарность от нового босса. Он делает это не ради него. Но он делает это. И Савада благодарен ему.***
Тсунаеши вертит в руках кольцо Неба, разделенное напополам, когда на кухню заходит мать. Её шагов почти не слышно, и она подходит лишь для того, чтобы обнять сына со спины. Без лишних слов. Она делает это, и он резко сутулится, откидываясь назад, на её грудь. От Наны пахнет выпечкой и её любимыми духами с бергамотом и амброй. Так пахнет дом. Они сидят так какое-то время, и – уже оба – смотрят на грузное кольцо Неба Вонголы. Тяжелое, увесистое, даже не соединенное со своей половиной. Таящее в себе такую большую силу, что вообразить страшно. Они оба чувствуют, что это всё меняет. Они оба знают, что эта ночь станет последней ночью Тсунаеши в родном доме. Они оба боятся, что судьба разнесет их в разные стороны, не давая встретиться вновь. Они оба готовятся к худшему, потому что так и должно быть. — Если я не вернусь… — начинает шатен, но его рот закрывает мягкая ладошка Наны. Она сжимает его крепче и улыбается самой грустной улыбкой, на которую способны только матери: — Я приготовлю твой любимый пирог, когда ты закончишь со всеми делами. А может, я попрошу новый рецепт у соседки? — Да, я хотел бы попробовать его, — улыбается сквозь пелену соленых слез Савада и только теперь осознает, насколько далек от обычной жизни. — Значит, я займусь этим завтра же!***
Утром следующего дня Хранители и Босс выезжают в сторону Токио, оставив короткие объяснительные записки, в которых не было ни намека на их новое местоположение. Они начинали новую жизнь. Новую и чертовски опасную. Но они справятся с этим, пока они вместе. КОНЕЦ ПЕРВОЙ АРКИ
