Этой зимой тепло

      Некоторые говорят, что со временем боль утихнет, другие — что испытания делают человека сильнее. Что сломленная душа способна не просто исцелиться, но и окрепнуть. Не просто ли красивые слова все это? Ведь даже крошечное мимолетное упоминание о былом ломают тебя снова, заново причиняя всю ту же неимоверную боль…       Мирцелла, размышляя подобным образом, утонула в объятиях очередного далекого родственника, летаргично принимая нескончаемые соболезнования. Крепкие объятия, может быть, и обладают свойством утешения, но вряд ли это работает с малознакомыми людьми. Девушка на автомате повторяла одни и те же фразы, кротко переводя взгляд с одного человека на другого, которые, смешиваясь меж собой, казались ей одной большой безликой массой. Она глянула на Серсею, которая казалась смертельно уставшей, но не потерявшей самообладание, а державшейся даже с неким хладнокровием. Чего не понимала Мирцелла, которая с огромным трудом справлялась со своими ураганом бушующими эмоциями. Томмен безмолвно стоял у двери в траурный зал, низко опустив голову и уйдя в себя. Джоффри находился около матери и искусно поддерживал разговор с коллегами отца по работе, среди которых Мирцелла сразу узнала Петира Бейлиша — главного бухгалтера компании, кого многие за его спиной нарекли Мизинцем.       Оторвав от них взгляд, девушка поправила свое скромное черное платье длиной ниже колен, готовя на языке заученную фразу, как только заметила, что к ней идут. Не прошло и доли секунды, как в госте она узнала своего дядю, Джейме, облаченного в черные костюм и рубашку, что контрастировали с его светлыми волосами, которые едва касались плеч.       — Милая, мне очень жаль, — и привлек ее к себе. Запах одеколона дяди сразу окутал ее домашним теплом. Вот он — один из немногих, кто ее хорошо понимает, чувствует ее боль. Мирцелла закрыла глаза, когда комок в горле резко увеличился в размере, и дала волю еле сдерживаемым слезам. Джейме нежно погладил ее по голове, стараясь не задеть черную миниатюрную шляпку с тонкой вуалью, под которую аккуратно были убраны ее волосы. — Думаю, нам пора внутрь, — прошептал дядя, и Мирцелла нехотя отстранилась от него, в последний раз всхлипнув.       Сразу за плечами белокурого дядюшки девушка застала деда, Тайвина Ланнистера, который царственно прошел мимо нее в зал под руку с Серсеей. Та, в свою очередь, заметив слезы дочери, послала ей убийственный взгляд, стушевавшись под которым, Мирцелла поспешила успокоить шалившие нервы.       Она прошла в глубь зала по направлению к самой первой скамье, стараясь не смотреть на всех этих людей, толпой окружавших ее в черных нарядах. Но, дойдя до скамьи, блондинка остановилась, не способная отнять взгляд от вазы, расположенной на невысоком столике. Около нее был портрет самого Роберта, где он довольно улыбался, как улыбался всегда при жизни. Сердце пропустило лишний удар. Как он мог завещать сжечь себя?..       Кисти Мирцеллы коснулась сбоку мягкая рука. Повернувшись, она увидела Томмена, который потянул ее к скамье, заставляя сесть. С другой стороны, хорошо, что они сидят впереди — никто не сможет увидеть горечи ее страданий. Только девушка успела подумать о том, что ни за что не обернется назад, как кто-то в дорогом костюме опустился около нее на скамейку, лицо которого она видела впервой.       — Тристан Мартелл, — коротко представился он. — Примите мои глубочайшие соболезнования, мисс.       Господи, почему ее никак не могут оставить в покое хотя бы тут, рядом с прахом ее отца? Мирцелла, собрав всю свою силу воли, подавила всхлип, рвущийся наружу, и посмотрела на нарушителя ее хрупкого уединения в себе. Она постаралась обратить все свое внимание на него, стирая из мыслей образ крематория, в попытках вспомнить незнакомца. Черная шевелюра, аккуратно уложенная воском, густые брови, оливковая лоснящаяся кожа и миндалевидные глаза составляли некую экзотическую внешность юноши. А бежевый костюм, сшитый явно на заказ под обладателя, дополнял весь образ. Но ни его внешность, ни звучная фамилия не были ей знакомы.       — Благодарю, — как можно собранно ответила блондинка, бросив мимолетный взгляд одними глазами на Серсею, которая, как оказалось, следила за ней, выглянув из-за Томмена. Эти гляделки ее порядком начали нервировать еще больше.       — Вы наверняка в курсе, что главы всех филиалов «B&L Group» здесь присутствуют. Мои родители тоже здесь, — произнес он, наклонив голову в ее сторону, очевидно, желая, чтобы Мирцелла проследила за его взглядом и посмотрела на Мартеллов. Но она всего лишь снисходительно кивнула, остановив взор на своих кружевных перчатках. Только новых знакомств ей сейчас не хватало!       — Мои извинения, мистер... Мартелл, — старательно подбирая слова, медленно заговорила Мирцелла, все так же не поднимая глаз, — но я сомневаюсь, что в данный момент способна адекватно вести разговор... Мне сейчас, откровенно говоря, не до этого... Я хочу попрощаться с отцом, для чего и выделен этот зал. Как бы грубо это ни прозвучало.       — Все понимаю, прошу прощения. Хотел всего лишь вас поддержать.       — Спасибо, — прошептала Мирцелла.       К трибуне с трудом поднялся священник преклонного возраста.       — Что ж, увидимся позже, мисс, — Тристан неохотно поднялся с места и ушел в задние ряды, бесшумно шагая. Наконец пастырь прочистил горло и поднял руку в попытке заглушить легкий гул. Не спеша он открыл нужную страницу из Библии и громко приступил к чтению отрывка глубоким поставленным голосом:       — Бог дал — Бог забрал…       И тут Мирцеллу окончательно прорвало на рыдания...       — Идем, — рявкнула Серсея, хватая дочь за локоть, когда все вышли из зала. Теперь в нем Мирцелла осталась с матерью наедине. Оказавшись в углу, Серсея встряхнула ее за ту руку, которую держала мертвой хваткой: — Что ты здесь устроила, соплячка?       Мирцелла еще пуще расплакалась, пытаясь урвать руку, на которой точно останутся синяки от цепких пальцев.       — Пусти, — всхлипнула она.       — Заткнись, дура! — сквозь плотно сжатые зубы прошипела мать. — Ты позоришь нашу семью своими глупыми рыданиями. А ну быстро возьми себя в руки и прекрати лить слезы. Замолчи, я тебе сказала.       — Как ты можешь себя так вести, мама? — пропищала Мирцелла не в силах совладать с голосом. — Это же мой отец.       Серсея придвинулась к ней ближе. Глаза загорелись диким огнем, а пальцы сжались сильнее, заставляя Мирцеллу скорчиться.       — Думаешь, я этого не знаю? Весь зал лицезрел твой нескончаемый плач. Позор! Даже Тристан Мартелл сбежал от тебя. Конечно, кому понравится девка, которая не в силах сдерживать себя! Что за невоспитанность ты демонстрируешь?       — Невоспитанность? Ты сейчас озабочена этим больше, чем происходящим?! Из нас двоих сердце, видимо, есть только у меня — ты и слезинки не проронила. Как ты можешь меня обвинять в моих чувствах? — затараторила Мирцелла. — Я так себя чувствую сейчас! И не могу с этим ничего поделать, да и не хочу!       Щека будто загорелась огнем, когда на нее резко опустилась ладонь Серсеи в сопровождении с оглушительным шлепком. Девушка инстинктивно схватилась за лицо, глаза в ужасе расширились, рот приоткрылся. Губы в следующую секунду задрожали.       — Вечно от тебя неприятности. Сейчас пойдешь умоешься и поедешь со всеми в ресторан, — медленно произнесла Серсея, отстраняясь. — И чтобы прекратила этот цирк.       Мирцелла оглянулась: зал был совершенно пуст. Она вобрала в легкие побольше воздуха и выдохнула, делая шаг назад от матери, чьи черты лица ужасали ее. Девушка резко бросилась к дверям, по пути сбив вазу с цветами, которая с раскатистым грохотом разлетелась на сотни мелких кусочков, что заставило Мирцеллу испуганно остановиться.       — Вот же неудачница! Черт тебя дери, какая же ты неудачница!..       Голоса матери Мирцелла уже не слышала, когда выбежала на улицу и стремглав помчалась на высоченных каблуках к ближайшему такси, появившемуся у нее в поле зрения.       — Куда вам? — осведомился таксист, когда блондинка захлопнула дверь. Она назвала адрес семейного особняка, и машина погнала вперед.       Телефон таки трещал и чуть ли не дымился от безостановочно повторяющихся звонков от матери, но Мирцелле было все равно, пока она безучастно глядела на сменяющие друг друга картинки за окном автомобиля. Ей было все равно на вызовы, когда она поднялась в свою комнату и улеглась на кровать, обнимая подушку. Было все равно, что перестала плакать не оттого, что Серсея настояла — слез просто не осталось. А тиканье часов в пустом доме действовало успокаивающе.       Очередной звонок мобильного разбудил Мирцеллу. Она реактивно уселась на кровати, пытаясь разлепить веки. За окнами стояла тьма-тьмущая, что девушка включила в комнате свет. Телефон издал звук входящего сообщения от Серсеи: «Мы едем домой. Только попробуй там не оказаться.» Блондинке остро захотелось кинуть телефон на пол, но она вовремя сдержалась. Закипая злостью, она поспешно переоделась и, приведя лицо в порядок и распустив волосы, Мирцелла схватила сумку и кинулась прочь из дома.       — Езжайте, как можно дальше от этого места, — бросила она кэбмэну, снова очутившись в машине. Девушка не помнила, сколько времени она так просидела, бесцельно разглядывая пешеходов. Может, десять минут. А может — и все сорок. Вскоре ее внимание приковал отель с интересным названием. Да — то, что нужно. Даже под угрозой пыток она не вернется домой.       — “Лондон от Алена Дюкасса”, — прочитала она название ресторана, который находился при отеле «Bulgari Hotel & Residences», покинув такси. — Звучит многообещающе.       Мирцелла непроизвольно задержала дыхание, зайдя в здание и застав проходившее здесь торжество. Знаменитости, чьи песни сейчас возглавляли первые места всех чартов, исполняли свои новые хиты на маленькой сцене, освещенной светом софитов. Во всем зале приглушенно горели подвесные круглые светильники. Зрителями являлись посетители ресторана, половина из которых спокойно ужинали, а другая половина — восторженно наблюдала за танцами. Кое-кто пытался заснять это на камеру телефона, а еще несколько человек танцевали парами.       Первым же делом блондинка прошла к бару, взобралась на высокий табурет и жестом позвала бармена.       — Две стопки текилы, — выкрикнула она, показав пальцами двойку, так как музыка заглушала все кругом.       Пока он готовил заказ, Мирцелла не отрывая глаз наблюдала за танцующими, которые будто бы находились в своем собственном мире, не имеющим ничего общего с этим. Как бы она хотела иметь свой мир!       — Ваш заказ, — текилу поставили перед ней.       — Спасибо, — на автомате сказала она и быстро осушила одну стопку. Горячая жидкость растеклась по пищеводу. «Хоть что-то греет меня этой осенью», — невольно подумала она, вертя в руках кусочек лимона. Она даже думать не хотела о том, что может ждать ее дома, блокируя абсолютно все мысли и переводя внимание на сцену и прислушиваясь к словам песни.       Вскоре Мирцелле начало казаться, что затылок расплавится от прожигающего взгляда человека, сидящего через стул от нее. Она сразу вспомнила, как однажды смотрела передачу по телевизору о том, что люди ну никак не могут чувствовать чей-либо взгляд без участия зрения. «Может, в самом деле показалось?» — решила она и краем глаза взглянула на этого человека. И сразу же об этом пожалела, потому что парень в самом деле с не скрываемым любопытством смотрел на нее и поймал взгляд Мирцеллы, которая в ту же секунду отвела его, снова воззрившись на танцпол. Да что это с ней? Засмущалась, как школьница, ей-богу! Она встряхнула головой, прогоняя глупые мысли, и выпила вторую стопку. Телефон вновь известил о новом сообщении характерным сигналом из сумки. Девушка потянулась к ней, вынула мобильный и затаила дыхание от прочитанного: «Если сейчас же не приедешь домой, я лишу тебя наследства». Мирцелла медленно потянулась ладонью к своему горлу и глубоко вдохнула потяжелевший воздух через рот. В глазах снова начало неприятно щипать, и она быстро сморгнула наворачивающиеся слезы.       — Все в порядке? — услышала она глубокий мужской голос и повернулась к его источнику, снова скрещиваясь взглядом с рыжеволосым парнем. Он был в белой рубашке с одной расстегнутой пуговицей под горлом и закатанными до локтей рукавами, оголяющими его жилистые предплечья с такими же рыжими волосками. В руке у него был стакан виски с колой. Парень кашлянул, и только теперь Мирцелла поняла, что довольно долго не отвечает, не зная, как реагировать.       — Хуже просто не бывает, — выдавила она улыбку, подзывая бармена снова. — Пожалуйста, повторите.       — Может, я могу чем-нибудь помочь? — парень пересел на стул ближе к ней вместе со своим стаканом. Это ее позабавило.       — Спасибо, сэр, но едва ли я сама себе в силах помочь, — пожала она плечами. Наконец-то есть, на что отвлечься. Прямо то, что нужно от этих воспоминаний — ни к чему не обязывающие разговоры с приятным человеком, которого ты никогда больше не встретишь. Воспоминания... Неужели наши же собственные мысли могут жить отдельной жизнью, подчиняя нас самих под себя? Нет, Мирцелла, не думай, не сейчас... Боже мой, папа…       Девушка залпом опустошила стопку, подавив в себе только появившуюся панику. Не долго думая, следующую порцию текилы она так же быстро отправила в рот.       — Я хороший слушатель, — не сдавался рыжий.       Мирцелла с подозрением уставилась на его лицо. Черт, зачем ему это? Ответ был слишком очевиден.       — Не уверена, что хочу говорить об этом.       — А вы уверены, что справитесь с таким количеством алкоголя? — вдруг спросил парень, косясь на пустые рюмки.       — А вы ко всем вот так вот лезете с нравоучениями? — невозмутимо ответила она вопросом на вопрос, снова встретившись с ним взглядами. Говорить с ним приветливо никак не выходило: все чувства были обострены до предела и на любой внешний раздражитель искрились, словно оголенные провода.       — Нет, — слишком быстро ответил рыжеволосый и осекся, нахмурившись. Видимо, свой ответ ему не понравился. — Обычно нет, — признал он.       — Так что же не так со мной?       — Я не знаю, — вдруг опешил он от вопроса. — Наверное, простое беспокойство.       Мирцелла смутилась, когда осознала, что он говорит серьезно. Странный тип — таких она старалась обходить стороной. Никогда не знаешь, что они могут выкинуть.       "Он явно меня клеит. Наивная, надеялась на простую беседу. Черт, как же все не так..."       — С чего бы это? Все это звучит странно, не находите?       — Вы совсем не так поняли мои намерения, — смутился теперь сам парень. — Скорее всего, это привычка помогать слабым?       Нет, парень, сегодня тебе ничего не светит. Не со мной. Он явно не отстанет — пора валить от этого места.       — Боже мой, я-то думала, что это я сумасшедшая на всю голову.       Оставив купюру под рюмкой, Мирцелла ловко слезла с табурета и исчезла средь расширяющейся толпы танцующих.