Этой зимой тепло

      Мирцелла переступила порог семейного особняка, прошла в сторону гостиной, попутно снимая с себя мокрое пальто и шарф. Навстречу ей выбежал брат во встревоженном состоянии:       — Ну, что? Как прошло все?       Девушка откинула влажные волосы со своего лица, вешая верхнюю одежду на ручку двери.       — Томмен, послушай, — закрыв глаза, она глубоко вобрала воздух в легкие. — Это оказалось совсем не просто.       — Никто не говорил, что будет легко. Поэтому я и хотел сам все решить. Сам бы обустроился туда. У меня бы точно получилось.       — Так и у меня ведь получилось.       Томмен пару секунд разглядывал ее, а затем ухмыльнулся.       — Так что ж ты молчала? Хорошая же новость.       — Я чуть не выдала себя. Наш план немного шаткий, надо додумать все до самых мелочей. Старк оказался совсем не простым: он насквозь меня видит! Да, это сейчас он доверяет мне, но сомнение — это такая штука, которую не так просто выбить из своей головы. Уверена, он постоянно будет искать какой-нибудь подвох. А подвохом от меня так и разит за километр! Что-что, а чутье у этого человека острейшее.       — Так-так, Мирцелла, давай присядем. Да, вот так...       — Он меня точно раскроет, — закивала Мирцелла сама себе в начинающейся истерике. — Есть в нем некая жестокость, и я даже не знаю, что он сделает с нами, когда узнает обо всем.       Томмен сжал ее руки в своих ладонях.       — Ничего он не узнает и ничего не сделает нашей семье, Мирцелла, — размеренно произнес он, растягивая слова, убеждая в их неоспоримости. — План мы обдумаем с самого начала и до самых тонкостей. Главное, что ты теперь там — самый важным этап пройден. И еще, не забывай, что у тебя есть я. Нас двое, и мы спасем семью. Согласна?       — Возможно, ты прав, — нехотя кивнула Мирцелла, успокаиваясь. Снова Томмен прав — он знает, что говорит.       — Не возможно, а так и есть. Может, он и сомневается в тебе, но главное не ненавидит.       — Да, не ненавидит...

***

      "Дерьмо" — было первое, что произнесла Мирцелла, проснувшись утром и обнаружив на часах без десяти девять. Этот день уже был отвратительным. Пытаясь отключить будильник, который как на зло звенел все громче и громче (как такое возможно?), она задела рукой стоящий на тумбочке стакан с водой, который опрокинулся прямиком на распечатки предстоящей презентации.       О, Боже! Презентация мистера Старка!       Пустой стакан, в котором секунду назад была вода, лежал на полу рядом с впитывающими влагу листами бумаги. Мирцеллу начинала охватывать паника; она держала листы, с которых капала вода.       Мне конец.       Она тихо молилась про себя, что не забыла сохранить все на свой телефон вчера вечером перед тем, как уехала. Но вспомнив вчерашний вечер, как поздно она вышла с работы, уставшая как лошадь, девушка поняла, что забыла. А это значит, что новые распечатки займут еще около тридцати минут.       Мирцелла сама удивилась, как смогла так быстро одеться. Наспех приготовленные тосты сгорели, стрелки на глазах получились разными, ключи затерялись между подушками кушетки, а по дороге она застряла в большущей пробке.       Сидя в такси, девушка лихорадочно материла впереди стоящий грузовик, который не желал двигаться, и пыталась заглянуть за него. Черт возьми, в чем, на хрен, проблема?! Они торчат тут, в этом самом месте, уже двадцать минут. Мирцелла вздохнула и выглянула из окна. У тойоты, что стояла слева от такси, опустилось стекло, а за ним показался жирноволосый мужчина лет сорока, который, сально улыбаясь Мирцелле, подмигнул и произнес одними губами "Детка". Фу!       Потребовался почти час, чтобы проехать место аварии, которая заблокировала три улицы. К тому времени, когда такси подъехало к офису, опоздание официально длилось уже часа два.       Мирцелла понимала, что получит грандиозную трепку, несмотря на то, что за эти две недели приходила на работу хотя бы на пятнадцать минут раньше и ни разу не опаздывала. До сих пор.       Мне влетит, просто потому что мой босс мудак.       Мистер Робб Старк. Она закатила глаза, когда в голове пронеслось это имя. Мирцелла терпеть его не могла. Он самый самоуверенный, напыщенный хрен, которого она когда-либо встречала в жизни. Все женщины офиса шушукались и хихикали о нем, потому что даже Мирцелла признавала: он сногсшибательно красив. Но если у вас есть какой-нибудь здравый смысл, вы рано или поздно поймете, что никакая красота не поможет, если ты изнутри говнистый.       — Так-так, мисс Брук, и сколько же сейчас времени в вашей маленькой вселенной? — спросил он снисходительным тоном, как только Мирцелла вошла в офис. Он стоял в дверном проеме собственного кабинета и выглядел прекрасным и высокомерным, как обычно. — Повторяете ошибки прошлого?       — Мне очень жаль, мистер Старк. На автостраде была авария, и я приехала, как только смогла. Этого больше не повторится, сэр, — сказала она вежливым тоном, хотя пальцы подергивались от желания выцарапать ему его красивые голубые глаза.       — Вы правы, не повторится, — он ответил с той нахальной улыбкой, которая заставила что-то в животе перевернуться и подпрыгнуть. Если бы только он держал свой проклятый рот закрытым, он был бы идеален. Заклеить его рот скотчем, и представить... в кладовке, на его столе, на ее столе, на атласных простынях...       — И чтобы сегодняшний инцидент не выпал из вашей памяти, я хочу видеть анализ всех отчетов по заказам из Италии за последний год в шесть на моем столе. После этого вы компенсируете два часа, потерянных утром, заканчивая оформление своей презентации.       Его голос вырвал Мирцеллу из мечтаний, а ее глаза расширялись по мере того, как он говорил. Она видела, как Робб разворачивается и хлопает дверью.       Какой же ты засранец!       Он чертовски хорошо знает, что отчеты не могут быть обработаны за… — она посмотрела на часы — великолепно. За семь с половиной часов. Это если Мирцелла пропустит обед. Она бросила сумочку, включила компьютер и раскрыла папку, лежащую на столе.       Мудак.       Первый рабочий день прошел в вихре всевозможных событий. Ей сразу же указали на ее стол в одной из множества офисных ячеек, указали, где находится кухня, и познакомили с кофе-машинкой и ксероксом, к которым Мирцелла постоянно и бегала. Сделай копии этого, распечатай то, принеси двойной эспрессо... А еще и работа стажера, состоящая в составлении отчетов, бесконечной проверке счетов, организации совещаний и презентаций.       Но он ненавидел ее. Ненавидел, казалось бы, всеми фибрами своей души. Ненавидел пылко, как самого дьявола, вылезшего из эпицентра ада.       И не сказать, что он так вел себя с самого начала, нет. Первые два дня был настоящий игнор со стороны Старка. Он и так приходил раньше всех и носу не показывал из своего кабинета, исключая редкие случаи, при которых упорно делал вид, что не замечает Мирцеллу. Лишь единожды она столкнулась с ним в кабинете Оши, когда Робб лишь сдержанно кивнул на ее улыбчивое "Добрый день" и вышел прочь. Казалось, что он даже смотрел сквозь нее! Как втереться в доверие к человеку, который вовсе и не говорит с тобой? Как попасть в кабинет человека, который либо сам там, либо в его отсутствие дверь сторожит эта Оша?       Но если Мирцелла думала, что хуже уже быть не может, то на третий день случилось то, что навсегда отбросило ее и Старка по разные стороны баррикад.       Начало аду, как она считала, положил некий Теон Грейджой, явившийся к Старку тем туманным утром. Весельчак и гуляка, он, как стало понятно Мирцелле по его поведению, приходился Старку ближайшим другом. Но если мистер Старк был человек очень скрытный, то Теон являл собой открытую книгу. Это был один из тех людей, для которых не существовало никаких серьезных проблем, в присутствии которого сам забываешь о своих проблемах.       Мирцелла как раз записывала задания от Оши в свой блокнот в ее кабинете, что являлся приемной Старка, пытаясь успевать за ее речью, когда Оша внезапно замолчала, взглянув за плечо Мирцеллы в сторону стеклянной двери.       — Ты останься тут и отвечай на все звонки, — неожиданно Оша быстро поднялась с кресла, взяла сумку и спешно направилась к дверям. — Я приду сразу же, как только этот тип исчезнет отсюда.       Дверь с той стороны открылась, и в ней показался высокий парень с русыми волосами и озорной улыбкой на тонких губах.       — Привет, дорогуша, — остановился он в проеме, тем самым преградив путь секретарше.       — Теон, — надменно учтиво кивнула она. — Но я спешу, поэтому уйди с дороги.       — Ты разве не соскучилась? А вот я — да, — все еще веселясь, он и не думал сдвигаться с места.       — Немедленно, — брови Оши угрожающе поплыли вверх.       — Да брось, за что ты так меня презираешь? Или же, — он пододвинулся к ней на полшага, — за всей этой враждой скрывается глубокая симпатия? Просто признай это.       — Отойдите немедленно, мистер Грейджой, или я кастрирую вас прямо здесь своим каблуком, — толкнув парня, словно бульдозер, Оша пошла прочь. Теон засмотрелся ей вслед, затем, еле слышно посмеиваясь, пожал плечами.       — С чего это ты вдруг стала еще большей стервой, чем обычно? Убегай-убегай, дорогуша, — обернувшись, он встретился глазами с Мирцеллой. — Новенькая?       — Стелла Брук, — ответила Мирцелла, положив блокнот на стол Оши.       — Я Теон. Теон Грейджой, отдел дегустации, — и зачем-то протянул руку, которую пришлось пожать. — Давно тут?       — Третий день, сэр.       — И как вам у нас? Привыкли?       — Все просто замечательно. Все оказались очень даже дружелюбными.       — Надеюсь, Робб не обижает вас, — и улыбнулся, причем очень даже мило улыбнулся. — Если что, дайте мне знать, — воровски подмигнул Теон.       — О, тогда мне придется беспокоить вас каждую минуту, — на что Грейджой беззаботно засмеялся. Пока не открылась дверь кабинета и в приемной не оказался Робб Старк, серьезный и мрачный. — Шутка, — поспешила добавить Мирцелла, пока Теон все еще отсмеивался.       — Пошли, — бросил мистер Старк Теону. — Занеси нам два кофе. — Сказал он в пространство перед собой и ушел в кабинет, пропустив сначала туда друга.       Два дня она с ним не разговаривала. Два дня он сторонился ее, словно чумы. А теперь Мирцелла на дрожащих ногах несла два кофе на подносе прямо в само волчье логово. Как губка, Мирцелла впитывала всю случайную информацию про Старка, и то, что он пьет исключительно американо, от нее не ускользнуло. Но вот что предпочитает Грейджой, она не знала, поэтому приготовила такой же и ему.       Войдя в кабинет босса, Мирцелла увидела Теона, разместившегося на одном из диванов, а мистера Старка — сидящим за своим столом и говорящим по телефону на беглом французском. Девушка отнесла кофе гостю, а затем направилась к Старку. Вскоре Робб завершил разговор, но так и не оторвался от своих бумаг, чтобы ее поприветствовать.       — Отличный кофе! — сделав глоток, восхитился Теон. — Здоровья твоим рукам.       — Кофе готовит не мисс Брук, а кофе-машина, — холодно заметил Старк.       Мирцелла обернулась к Теону и снисходительно улыбнулась. Как только она остановилась перед его столом, мистер Старк обратился к ней тем же сухим тоном, что и раньше:       — В будущем, мисс Брук, все не относящиеся к работе беседы оставьте за порогом этого офиса. Мы платим вам за работу, а не за болтовню. Я достаточно ясно выразился?       Мирцелла стояла, потеряв дар речи, пока он не поднял на нее глаза и не заломил бровь. Тут она выпала из своего транса, мгновенно поняв одну важную истину о Роббе Старке: несмотря на то, что в реальности он выглядел еще более потрясающе, чем на фотографиях, он был совсем не тем, кого она себе вообразила.       — Я тебе уже сказал, что это я сам начал разговор с мисс Брук, — заговорил Теон, но Старк продолжал ждать от нее ответа.       — Более чем ясно, сэр, — ответила Мирцелла, огибая его стол, чтобы поставить перед ним чашку кофе.       Но когда миссия была уже почти выполнена, каблук зацепился за ковер, и девушка качнулась вперед. Послышалось громкое восклицание — «Вот дерьмо!», — и кофе превратился в обжигающее пятно на его дорогом костюме.       — О господи, мистер Старк, извините!       Мирцелла кинулась в туалет, смежный с его кабинетом, и схватила бумажное полотенце. Примчавшись обратно, плюхнулась на колени и принялась оттирать пятно. В спешке, сгорая от унижения, она была уверена, что хуже уже не будет, — однако вдруг сообразила, что яростно трет полотенцем его ширинку. Быстро отвернувшись, Мирцелла убрала руку, но все равно успела заметить солидную выпуклость на его брюках. По лицу и шее расползся жаркий румянец.       — Вы можете идти, мисс Брук.       Она тогда поспешно кивнула и бросилась прочь, страдая, что так облажалась.       И вот теперь, почти две недели спустя, пока все остальные уходили на обед, Мирцелла сидела за своим столом с чашкой кофе и пакетом печенья, который успела захватить в торговом автомате на пути из женского туалета.       Обычно Мирцелла приносила ланч с собой или уходила вместе с другими ассистентами в кафе, но сегодня время было не на ее стороне. Но она улыбнулась, потому что увидела, что вошла Санса, с которой Мирцелла успела сдружиться за эти долгие две недели. Сестра мистера Старка проходила последний год стажировки, без конца строила планы на будущее, а также была милой, доброй и одним из самых близких людей здесь для Мирцеллы.       — Не идешь на обед? — спросила она, впорхнув в ее офис и оперевшись ягодицами о стол Мирцеллы.       — Работы невпроворот, — отозвалась Мирцелла, прожевывая печенье. — Идите без меня.       — Трудный день или трудный босс?       — И то, и другое, — ухмыльнулась Мирцелла, потянувшись и снова возвращая взор к экрану монитора.       — Хочешь, могу помочь тебе?       — Чтобы он до скончания века напоминал мне об этом? О моей “некомпетентности”? — Мирцелла залилась смехом. — О нет, такого удовольствия я ему не предоставлю.       — Не понимаю, с чего вы так не выносите друг друга?       Мирцелла списывала его брюзжание и придирки на то, что он редкостный козел, но ее всегда грызла мысль: может, она чем-то особенным его задела?       Не считая, конечно, того полотенца.       — Милая, — Мирцелла оторвалась от компьютера и повернулась к Сансе, — он — мой босс, и здесь вряд ли есть место для ненависти. Вероятнее, это я все делаю из рук вон плохо, а такое не будет устраивать ни одного босса, — ну не говорить же его сестре, что просто он больной на голову кретин, вот и все. — Поэтому его отношение ко мне я вполне оправдываю.       Нет этому мудаку никаких оправданий.       — Восхищаюсь твоей стойкостью. Но все же, думаю, Робб чересчур уж резок с тобой. Чего ты, конечно, вовсе не заслуживаешь. Я ему столько раз говорила быть помягче с тобой... А он просто не желает ничего слушать и все отрицает. Детский сад!       Учтиво улыбнувшись, Мирцелла вернулась к работе.       — Он у себя? — вдруг спросила Санса, бросив взгляд через ячейки офиса к дверям кабинета Оши.       Мирцелла посмотрела на часы, что высвечивались в правом углу экрана:       — Ушел около получаса назад. Но Оша на месте.       Как всегда. А если их обоих нет, то двери их кабинетов запирались. Просто блестяще. План ниндзя тут уж как-никак упирался в тупик.       — Схожу к ней. Ты не расстраивайся. Он всего лишь на нервах в последнее время. Может быть, так отыгрывается на всех.       — Угу.       Вытянув шею, Мирцелла наблюдала, как Санса исчезла в кабинете Оши, а затем они обе, громко хохоча, вышли оттуда и направились к выходу. Оша не заперла свой кабинет?       Кабинет не заперт.       Он не заперт, черт возьми! И это впервые за две недели!       Адреналин сразу же пустился в кровь, приводя в тонус все мышцы, а зрачки сузились, уставившись на дверь.       Не выключая экран компьютера, Мирцелла рывком поднялась со своего кресла. Семеня мелкими шажками, что эхом отдавались по начищенному полу, она со скоростью пули летела к кабинету Робба Старка. Хоть сердце в груди вытворяло не пойми что, но чувство долга перед семьей возобладало над всеми страхами.

***

      “Вы когда-нибудь задумывались, что официанты, уборщики, горничные, бармены, дворецкие, иными словами обслуживающий персонал, являются хранителями сотни тайн и секретов, которые им даже и не принадлежат. Мы — словно невидимки, мистер Варис. Призраки в чьей-то суетливой рутине. И, знаете, что самое интересное? Им не страшно открывать при нас свои прогнившие насквозь души. Перед знакомыми стыдно, а перед нами — нет. Получается, человек совершает то или иное действие, чтобы оправдать ожидания этих своих знакомых? Жалкие создания, зависимые и жалкие. Без права открытого выбора.       Роберт Баратеон просыпался каждый день в пять утра, уходил в свой кабинет и работал там до 7:20. И так было каждый день. Неизменный ритуал. Пять утра — без сорока семь. Очень ответственный человек, скажете вы. Нет, он просто страдал бессонницей — вот и придумал себе такой график.       В тот день были две странности в этом его отшлифованном режиме работы. Первая: он в тот день заперся в своем кабинете; и сразу вторая: Джоффри не смог из-за этого достучаться до него.       Во сколько это было? Х-мм, могу сказать, что в ровно в семь — били часы.       Не спрашивайте, не хочу даже гадать, что там делал Роберт Баратеон, запершись и не отвечая на стуки сына.       Что хотел Джоффри? Это они обсуждали уже на улице в повышенных тонах где-то около восьми утра, то есть через час после завтрака.       Нет, я не слышала, о чем они говорили, да и не хотела.       Но я скажу вам, кто мог отчетливо слышать их разговор. Это шофер, что отвозит соседских детей в школу. Он приезжает в шесть к соседям, завтракает у них, а затем принимается развозить детей. Его смена начинается ровно в восемь.”       Варис еще раз перекрутил в голове все слова Таэны Мерривезер. Очень интересная женщина. Столько самоотверженности и храбрости в таком хрупком создании. Что еще больше вызывает к ней подозрения.       Детектив посмотрел на свои часы: они показывали без пяти шесть утра. Еще даже не светало — темнота окутывала вязкой чернотой. Фонарь меж двух домов, Баратеонов и их соседей, тускло лился прямо в густой туман. В воздухе парил холодный запах мокрой почвы.       На повороте дорогу осветили лучи от фар черного автомобиля, что сворачивал на эту улицу. Припарковавшись, оттуда спустился сутулый мужчина со смуглой кожей и сгорбленным носом. Густые брови тонкой линией сплетались меж собой на переносице. Пружинистой походкой тонких ног турок направился к дверям, пока его не окликнул Варис:       — Анвар Кара?       Тот чуть не подскочил от страха, когда из темноты нарисовался тучный силуэт Вариса.       — Вы напугали. Нельзя же так подкрадываться к человеку.       — Прошу прощения. Я детектив Трэнт Варис, и мне нужно задать вам пару вопросов.       — Отличное выбрали время. И место тоже. У меня проблемы?       — Нет, Анвар.       — Тогда нам не о чем говорить. Я опаздываю на завтрак.       — У вас нет проблем, но я не говорил, что их не будет. Вопрос сильно относительный. Как я сказал, я детектив, а копать я умею очень хорошо.       Водитель остановился, еще раз всмотрелся в непроницаемое лицо Вариса. Отлично было видно, как пришли в движение шестеренки в его мозгу.       — Что вам нужно?       — Ответите на мои вопросы и больше не увидите меня.       — Слушаю.       — Вы наверняка слышали про убийство Роберта Баратеона, соседа ваших работодателей.       — И что с того? Причем тут я?       — С надежных источников мне известно, что вы были свидетелем некой ссоры между мистером Баратеоном и его старшим сыном тем утром в день убийства.       — Ну, дайте подумать. Да, было такое дело. Вот уж невоспитанный малый — кто вообще так неуважительно разговаривает со старшими?       — Анвар, послушайте, могли бы вспомнить тему их спора?       Турок почесал затылок, возвел очи к небу и дыхнул облачком пара в воздух, который сразу же исчез.       — Кажется, мальчик хотел повышения, или что-то в этом роде. Слов я точно не припомню, уж никак.       Известная истина, ничего нового.       — Но меня удивило другое, — внезапно встрепенулся водитель, укутываясь в свое пальто сильнее.       — Так что же?       — Как вы поняли, завтрак у нас в шесть. А в шесть тридцать я выходил покурить. Застал весьма странную картину, но тогда не придал этому значения. Как бы не мое дело.       — Какую картину?       — Я курил, никого не трогал, затем бросил бычок в урну и хотел уже зайти обратно в дом, как услышал стуки. Да-да, стуки в окно. Я решил, что стучатся в окно моих работодателей и обогнул дом с той стороны, которой он обращался к дому Баратеонов. Но оказалось, что стучали в окно кабинета мистера Роберта.       — С улицы?       — Именно. Стучала женщина. Право, мне неприятно говорить такие вещи. Все-таки это его личное дело.       — И что же произошло потом?       — Мистер Роберт открыл окно и вышел на улицу через него. А затем они с дамой сели в машину и уехали.       — Вы раньше видели эту даму?       — Никогда прежде. Но такая эффектная женщина она, детектив. Просто красота.       — Сможете ее описать, Анвар?       — Высокая, с формами, блондинка с такими волосами, — указал он на уровне своего уха.       — Карэ? — подсказал Варис.       — Да-да, вот. А лицо вообще кукольное. Мраморное, что ли.       Неудача. Под такое описание подходит каждая пятая в Лондоне.       — Может, у нее есть что-то особенное? Что-то, что отличает именно ее?       — Дайте подумать, детектив. Сложный вопрос. Дайте подумать. Не могу быть уверен на все сто, но мне тогда показалось, что на ее левой ноге была татуировка. Большая такая. Но я не разглядел, что именно там нарисовано. Но прям тянулась с пятки до... Ну, это, под юбку она уходила.