Десять букв

Точка отсчета Существуют вопросы, которым лучше оставаться незаданными. Например… - Эй. Почитаешь мне сказку на ночь? Нет, это не один из них. Они трахались уже давно, простыни были сбиты, скручены жгутом и пропитаны потом, и Валик лежал на них, похабно раздвинув колени, голый и расслабленный, с темными усталыми глазами и раскрасневшимися от ласк губами, словно созданными для шикарных минетов. Между ягодиц у него было влажно от спермы и растянуто, и Валик плавился от удовольствия, празднуя идеальное завершение неидеального дня. Егор вернулся с кухни, выхлебав там полтора литра холодного чая, рухнул на краешек кровати и повторил вопрос: - Почитаешь мне сказку? Какую-нибудь… - он помолчал, отыскивая подходящее слово, - … интересную. Вот под это. Он перебирал в пальцах анальные бусы – шарик за шариком, как хреновы четки, - любуясь тяжелой и явно недешевой игрушкой. Валик поднял мутный от усталости взгляд. - Боюсь, я не знаю таких пошлых сказок, - сказал он. - Хотя, если переосмыслить что-нибудь традиционное… - Например? Егор стиснул ладонями его бедра, и Валик послушался, переворачиваясь на живот, приподнимаясь на локтях и коленях. - Вольный пересказ страны Оз? – он хмыкнул и провел пальцами по бритой под три миллиметра, идеальной формы голове. - Всегда считал замут с Тимом и спрятанной Озмой очень двусмысленным в контексте ее близких отношений с Дороти… Иногда Егор смотрел на него и думал – как ему досталось что-то настолько охуенное? Валик был умной начитанной сукой, по всем поводам имел собственное мнение, разбирался в искусстве и литературе. Телосложение у него было просто фантастическое – смотреть на Валика сверху вниз было даже приятней, чем просто ебать. Широкие плечи, мощная грудная клетка, еще ниже – узкая крепкая талия. О, эта талия! Эта восхитительная талия, ровненькая, твердая в каждой линии; кажется, обхвати её двумя ладонями – и сможешь сомкнуть пальцы, будто обнял девчонку. И все-таки у Валика не девчоночьи формы. Пониже спины – крепкие ягодицы, почти квадратные, с ямочками, ничего общего с пухлой и округлой бабьей жопой. Сколько не дразни и не сравнивай с девкой – девкой он от этого не станет, только имя останется все таким же дурацким – Валя-Валюша, Валентин. - Не знаю, кто все эти люди, - сказал Егор, защипывая пальцами кожу на чужой ягодице. - Озма – правительница страны Оз, - профессорским тоном сообщил Валик. - Которую много лет прятали от преследований, превратив в мальчика. - Да похуй, - признался Егор, устраиваясь за его спиной и покусывая крайнюю бусину на силиконовой игрушке. - Выбирай, что будешь читать, и вставай раком. Валик демонстративно закатил глаза и дотянулся рукой до прикроватной тумбочки, подтащив к себе планшет – небольшой, размером с ладонь. Провел пальцами по экрану, листая и выбирая что-то конкретное, и, наконец, проговорил: - Жизнь старается не показывать свой звериный оскал, с тем, чтобы ухватить человека в нужный момент… Егор ухватил его за бедра, вздергивая задом кверху и на секунду отрывая от чтения. Медленно погладил по спине и со шлепком опустил ладонь на его задницу, с удовольствием потрепал нежную кожу, зажимая её между пальцев и оставляя синяки. Искать смазку он не торопился – между ягодиц у Валика было влажно от спермы, этого хватит. Егор провел первой крупной бусиной сверху вниз, легонько надавливая, едва-едва приоткрывая ею тесно сжимающийся вход. - Триша МакФареленд убедилась в этом в девятилетнем возрасте. В начале июня, в д… - Валик запнулся и шумно вздохнул, ощущая прикосновение силиконового шарика. – В десять утра... Егор усмехнулся и быстро облизнул губы. Надавил пальцем на шарик, вталкивая его в разгоряченное тело, и медленно погладил – там, где вокруг тонкой перемычки стиснулось сборчатое колечко мышц, там, где было еще влажно от спермы и воспаленно от трения; там, куда еще недавно всаживался его член. Надавил пальцами, добавляя внутрь вторую бусину, а сразу за ней – третью, следом втискиваясь еще и подушечкой пальца – на одну фалангу, чтобы ощутить, как перекатываются внутри шарики. Валик сбился с текста, изгибаясь и сам подставляясь под чужие руки, млея от странной ласки, от распирающей тяжести внутри, одновременно изматывающей и сладостной. - В десять… в десять утра она сидела на заднем сидении материнского «Додж караван», одетая в синий свитер… Судя по голосу, чтение ему давалось с трудом. Егор засмеялся и добавил четвертую бусину – почти грубо, быстро втолкнув ее внутрь. Наклонился, скользнув кончиком языка по перемычке между силиконовыми шариками – тем, что уже внутри, и тем, что еще снаружи. Провел языком по узкой резиновой нити; следуя за ней, толкнулся в теплую дырку, приоткрывая её кончиком языка и трогая внутри. Прижался к потаенному местечку губами, снова скользнул языком – как змея, как ящерка, широко раздвигая ягодицы ладонями. - … точную копию тех, в которых тренировались «Ред сокс», с надписью 36 Гордон на спине, и играла с Моной, своей... – Валик сбился и восторженно вздохнул, сжимая в себе шарики и изнывая от их быстрого упругого движения внутри. На мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями, и твердо продолжил, ткнув пальцем в погасший было экран. - ... своей куклой. Егор прихватил ладонью чужую мошну, перекатывая в пальцах яички – почти как те бусины, только не такие холодные, ровные и пустые. Пальцами другой руки надавил снова, добавляя еще один шарик – пятый, а следом – шестой, чувствуя, как длинная-длинная цепочка бус медленно и неохотно передвигается в чужом теле, толкаясь шариком о шарик. Бусин внутри уже много – они идут тяжелее, и Валик тоже это чувствовал, подрагивая, то и дело на мгновение замолкая, чтобы не застонать в голос. Егор усмехнулся и с силой дернул за нить, заставляя чужое нутро взорваться мини-оргазмом – когда сразу три шарика из шести прошлись по упругому бочку простаты, надавливая, перекатываясь и выскальзывая наружу. - А в половине одиннадцатого она уже заблудилась в лесу. К одиннадца… - Валик вскрикнул, дернувшись и едва не сверзившись с кровати. Мучительно застонал, уткнувшись лицом в сгиб локтя и напрочь позабыв про книжку, лишь слабо дергая бедрами. Егор натянул нитку, чтобы один из шариков – тот, что внутри, - надавил на поджимающиеся стеночки, едва-едва приоткрывая сжатый проход, но не выскользнул, а так и остался внутри. Помедлив, он ослабил натяжение и вернул четвертый шарик в трясущееся разгоряченное тело. А потом – еще один, и еще, и еще один – уже с трудом, потому что шарики крупные и их внутри уже много, и они теснятся, толкаясь ярко-розовыми гладкими боками, скользя в подсыхающей сперме и надавливая без разбору везде-везде. - К од-динадца-а-а... ати она пыталась н-не поддаться панике... – Валик не выдержал и выронил планшет, гулко хлопнувшийся на подушку, обхватил голову ладонями и уткнулся в постель, мучительно застонав, напрочь забывая про книгу и вряд ли запомнив из нее хоть словечко. - Читай, - холодно велел Егор, потянув нить на себя – так, чтобы ровно один шарик с влажным «чпок» выскользнул обратно, а другие пришли в движение, бодро перекатываясь, сжатые тесным горячим нутром. И тут же надавил пальцами, не дав передохнуть и возвращая шарик на место – вталкивая его сквозь истерично сжимающееся колечко мышц, туда, где горячо и влажно, и все пульсирует от мучительной жажды соития, быстрого и животного. Но нет, не будет никакого соития – только чертовы шарики, двигающиеся внутри, как живая змея. Валик негнущимися пальцами нашарил планшет, неловко ткнул в экран, уже успевший погаснуть, и случайно перелистнул страницу. Не с первой попытки вернулся обратно и облизнул пересохшие губы. - ... гнала от себя мысль – это серьезно, оч... чень серьез... Он взвыл, монотонно и страдальчески поскуливая, дрожа всем мокрым от пота красивым телом. - Я не могу! Перестань! Егор расхохотался и дернул за нить. Грубо дернул, так, что все шарики разом пришли в движение, задевая самое сладкое местечко в чужих внутренностях – пожалуй, к последней бусине у извивающегося на простынях Валика просто мозг взорвется, вывернется наизнанку и вытечет вместе со спермой. Семь – гладкое и округлое, выскальзывающее из тела с влажным хлюпаньем; шесть – бок ярко-розового шарика показался наружу, раскрывая тесную чужую задницу, и тут же выскользнул, сменяясь еще одним, таким же ярко-розовым и гладеньким. Пять – оставшиеся шарики елозят внутри, доводят Валика до исступления; их мало, но они в тельняшках, большие и скользкие, нагревшиеся в чужом нутре. Четыре. Три. Два. Очень быстро. Валик закричал, извиваясь на постели, совершенно перестав себя контролировать и ненароком сбив планшет с кровати, но даже не заметив этого: все его мысли и ощущения были сосредоточены там, внутри, где так хорошо, что уже невыносимо, где перекатываются восхитительно шарики, задевая каждое-каждое чувствительное место. Вскинул бедра сильнее – возмутительно-бесстыдно, - и застонал в постель, закусив простыню в попытке хоть немного приглушить свои вопли, содрогаясь от потрясающего оргазма и изливаясь на простынь где-то между вторым и первым шариком. Егор закусил губы, наблюдая за ним с вуайеристским, до ужаса эротичным восторгом – даже зрачки расширились, затопив радужку сплошной чернотой. Налег на нитку, извлекая последний шарик, намертво сжатый оргазмирующим колечком мышц, и вместо него сунул палец, падая сверху и прижимая чужое тело к простыням – так, чтобы чувствовать, как сокращается каждый мускул внутри и снаружи шикарного тела, как содрогается от наслаждения развратная тварь, и как внутри нее всё пульсирует, сжимается, стискивает палец в каком-то своем ритме – так, что палец этот хочется заменить на член. Валик тихонько всхлипнул, как девчонка, которую лишили девственности, без сил обмякая под любовником, и лишь возмущенно-восхищенно что-то проныл, ощутив бесцеремонное вторжение в измученную задницу. Это был идеальный момент. Егор понимал это с кристальной ясностью – лучший момент в его жизни, такой чистый и звенящий, что повторить не удастся. Но в такие моменты очень сложно молчать – каждый твой нерв натянут и готов лопнуть со звоном гитарной струны. Что на уме – то на языке. Есть вопросы, которым лучше оставаться незаданными, но если у тебя в башке такое месиво из удовольствия и сладкой ваты, то сдержаться почти невозможно. - Слушай… Эта мысль пришла Егору в голову совсем недавно, когда он искал на кухне холодный чай. Когда ходил по комнатам, хлебая из стакана сладко пахнущую дрянь, проводил пальцами по полкам с фотографиями, копался в чужой коллекции игрушек, отыскивая анальные шарики подходящего размера. Егор много чего знал о Валике. Тот не любил свое имя, носил рубашки стоимостью три сотни баксов за штуку, разбавлял дьявольски дорогой виски колой, и при этом не испытывал угрызений совести. Он спал на левой стороне кровати, ближе к окну. Сортировал M&M's по цветам, прежде чем съесть. Не любил оставаться в одиночестве, и даже когда в квартире был Егор, все равно включал телевизор, приглушая звук до минимума. Движущиеся картинки его успокаивали. Егор много чего знал о Валике. Кроме одного. - Чья это квартира? Валик приподнял брови, обнимая его одной рукой и укладывая на себя. - Что? - Она не твоя, - объяснил Егор. – Ты в ней не чувствуешься. То, как упорядочены игрушки, как вылизана кухня, как свернуты гребаные зарядки для всей электроники... - Поделюсь секретом, - доверительным шепотом сообщил Валик. - Это называется «хорошая домработница». - Тут даже вещи не твои, - отрезал Егор. - Фотки, на которых тебя нет. Костюмы на размер больше. Чья это квартира, Валя? Валик молчал. Его рука на спине у Егора была слабой и неподвижной, как мертвая рыба. - Что тут вообще происходит? – спросил Егор, нервно поджимая уголок рта. - Кто ты хозяину квартиры – сват, брат, незаконнорожденный сын? Или тебя тут держат вместо породистого котика? Существуют вопросы, которым лучше оставаться незаданными. Именно так Егор узнал об их существовании.

* * *

«Видно, сам дьявол в тебя был влюблен, Если ты так чертовски хорош. И миллионы доверчивых жен Пойдут за тобой, если ты позовешь…» Чертово Колесо Инженера Ферриса - Пятна

За 8 недель до точки отсчета Алена восторженно пискнула и двинула Егора локтем. - Смотри! В магазин электроники частенько забредают разные фрики, но Егор был достаточно опытным, чтобы понять: это реакция не на забавного чудика. Это реакция на какого-нибудь охуенного парня, осматривающего стенд с мобильниками. - Смотри-смотри, какой! Девочки-консультантки вытянули шеи, как сурикаты, и Егор обернулся, заинтригованный таким оживлением. У столика, отведенного техническому специалисту, стоял дорогой мальчик. Очень дорогой мальчик – не то, чтобы Егор хоть сколько-то разбирался в брендовых часах, клёвых лаковых туфлях и идеально сметанных костюмах, но стоимость техники, сданной в ремонт, он мог определить не то что на глаз – на нюх. Этот ноут пах, как триста тысяч чистого годового дохода и домик на Кайманах. Парень поднял голову, посмотрел Егору прямо в глаза и улыбнулся. - Посмотрите, что с ним? Греется и шумит, как пиздец. Каждый, кто считает, что животного магнетизма не существует, просто не встречал еще такого человека. От этого парня разило феромонами так сильно, что любая сука, к какому бы виду она ни принадлежала – человеческому или собачьему, - попыталась бы залезть к нему в штаны. Он был коротко, почти налысо стрижен, но это не портило его ни на грамм, делая черты лица резче, а скулы – острее. У парня были впалые щеки, небесно-синие глаза и яркие губы – словно по ним прошлись помадой, оставляя алый росчерк на светлом лице. Так бывает после долгих страстных поцелуев – парень выглядел так, словно только что трахался с кем-то в туалетной кабинке. Но одежда у него для этого слишком опрятная – черный костюм, по-итальянски подчеркнутая линия талии, темная рубашка с игриво расстегнутой верхней пуговицей. Галстука нет. Не парень, а идеал сексуальности и мужской красоты. Егор опустился на стул, провел ладонью по крышке ноутбука. - Возьму в диагностику, а там решим, что делать. Заполните вот тут… Алена и Анька маячили глазами из-за спины шикарного клиента – видно, хотели, чтобы Егор задержал его подольше. Увы, сам Егор не разделял их возбуждения. Парень выглядел слишком хорошо – так хорошо, что рядом с ним кто угодно почувствовал бы себя мусорным ведром. Егор скосил глаза, глянув на свое отражение в окне. Провел ладонью по волосам, заглаживая их ото лба к затылку, и раздраженно одернул нелепо-зеленую униформенную рубашку. Не было в его внешности ничего такого, чтобы телки обмирали и текли ручьем. Лицо гармоничное – округлый подбородок, мягкие ямочки на щеках, теплые карие глаза, - но не более. Тело – отличное, но этого все равно не видно под идиотской униформой. Егор протянул парню бланки и взялся за составление акта о приеме ноутбука в ремонт.

* * *

С этих пор дорогой мальчик стал их постоянным клиентом. Сначала он заезжал к Егору – справиться о здоровье ноутбука. Возможность позвонить в сервисный центр по мобильному он игнорировал. Потом выбирал себе новый телефон, прицениваясь, кажется, только для виду – не похоже было, что парень испытывает хоть какую-то стесненность в финансах. К тому же, намного больше техники его интересовали девочки-консультантки, с которыми он подолгу болтал. Потом парень привез в ремонт планшет, и долго торчал у Егора над душой. От него пахло дорогим парфюмом, звериной прямотой и осознанием своей охуенности. Егор бесился и скрипел зубами. Когда парень снова приехал – видимо, узнать, как поживает планшет, - магазин закрывался, и только Егор сидел за привычным столом. Двое парней и вездесущая Анька проводили инвентаризацию. Парень встал прямо перед Егором, дождался, когда тот поднимет взгляд, и улыбнулся. На нем были мягкие шерстяные брюки, облегающие его бедра с какой-то пошлой откровенностью, и вязаный косичкой джемпер. Парень выглядел уютно и сексапильно в один и тот же момент – раньше Егор думал, что так получается только у баб. - Ваш планшет… - К хренам планшет, - сказал парень. - Хочешь потрахаться? Голос у него был веселый, с едва заметной хрипотцой. Таким голосом флиртуют с официантками, заказывая пиво для себя и друзей. Несколько секунд Егор ошеломленно молчал. - Что? - Хочу, чтобы ты меня выебал, - пояснил парень. - Что там у тебя в штанах, сантиметров пятнадцать наберется? - Какого хуя, - уже не вопросительно, а утвердительно сказал Егор. – Пидор ебнутый. - Секс – это клёво, - развеселился парень. – Не комплексуй. Мальчик, девочка, какая в попу разница. - Свалил бы ты отсюда, - попросил Егор. - А то что? Трусливая маленькая сучка вызовет охрану и пожалуется, что к ней домогаются? Егор скрипнул зубами. Парень насмешливо улыбнулся, задрав подбородок. - Или дашь мне в морду и распрощаешься с работой? - Какого хуя, - повторил Егор почти жалобно. Издалека донесся смех Аньки – инвентаризация подходила к концу. Парень равнодушно сунул руки в карманы и отвернулся. - Подумай об этом. Я еще вернусь.

* * *

Он вернулся через пару дней, и даже не подошел к столу Егора. Алена приземлилась рядом и возбужденно зашептала: - Анька думает, что он на нее запал. А я думаю... - Что? - нетерпеливо спросил Егор, как будто от её ответа зависела вся его жизнь. - Я думаю, - задумчиво сказала Алена, - что он выглядит, как человек, который может все здесь купить. И Аньку, и нас с тобой. Со всеми потрохами. Словно почувствовав, что говорят о нем, парень поднял голову, внимательно взглянул на Егора и улыбнулся. Егор молча показал ему фак, и тут же получил выговор от менеджера.

* * *

Пожалуй, единственным, что отделяет нас от каких-нибудь абсолютно идиотских и спонтанных решений, является настойчивое давление извне. Если давления нет – мы об этом даже не задумаемся. Если давление есть, то рано или поздно мы сломаемся и решимся на то, что раньше видели только в кошмарных снах. Парень давил. Егор постоянно чувствовал его присутствие – незримое и обволакивающее, липкое, как его взгляд, терпкое, как его запах, вкусное, как фантазии о том, чтобы набраться смелости и прямо в магазине разбить ему нос, плюнув на реакцию начальства. Егор сломался. - Привет, доходяга. Магазин был закрыт, и металлическая штора у входа была приспущена до половины. Парень нагнулся, поднырнув под холодный металл, и выпрямился в двух шагах от Егора. Он был пружинистый, легкий и одетый совсем не так официально, как в предыдущие визиты. Крепкие плечи облегала футболка с логотипом лед зеппелин. Просторные штаны, стилизованные под армейщину, были приспущены по бедрам. Руки он держал в карманах и выглядел слишком нагло для педика. - Потрахаемся? - Пошел нахуй, - отрезал Егор, убирая со стола документацию и сгребая забытые покупателями чеки. - Да не трясись ты так над своей ориентацией, - усмехнулся парень. – Вот жопу подставлять – это да, это пидорски. А засадить гею, открыто предлагающему себя – это нормальная гетеросексуальная забава. - Съебись. - Или боишься, что на мужика не встанет? - Да какой ты мужик, - огрызнулся Егор. – С таким-то именем. Парень застыл, свел губы в напряженную линию. - Что? - Валя, Валюшка, - засмеялся Егор. – Я почитал договор. - И что? – Валик надменно вскинул подбородок. - И в жопу любишь давать. Баба и есть. Глаза у Валика вспыхнули дьявольским весельем. - А что, твои бабы любят давать в зад? На каком шалавьем рынке ты их нашел? Егор заворчал, сунув руки в карманы. Машка анал не любила, оралом брезговала, так что он уже второй год сидел на голодном пайке. - А я люблю, - сказал Валик, и голос у него был низким и бархатным. – Не ломайся. Сам потом просить будешь. Внизу живота предательски сладко заныло, и Егор сцепил зубы, пытаясь усмирить свою фантазию. Если уж и представлять кого-нибудь на этом столе жопой кверху, то Машку, а не блядского Валика. Но представлялся Валик. - Шуруй отсюда, - выплюнул Егор, отворачиваясь. - Предложи свой бледный зад кому-нибудь еще. - Зачем мне кто-то еще, - усмехнулся Валик, - если у меня есть ты? И догнал Егора. Прильнул всем телом – гибким, по-звериному сильным, вцепился в волосы ладонью, прижался губами к губам. Егор застонал, злясь на себя так сильно, как еще никогда – его член окреп, приподнимая резинку трусов, и этому не было совершенно никакого объяснения. Только блядская тварь, язык которой ласкал его рот, и крепкая мужская задница под пальцами. Пожалуй, голодный паек в течение двух лет мог сломить кого угодно. - Хочешь, пососу? Егор чувствовал, что сосать уже не нужно – член стоял колом, плотно зажатый между телами, пока жадные чужие руки елозили по его плечам и спине. - Иди на хуй. Валик засмеялся, откинув голову. - С удовольствием. Егор схватил его за руку, отрывая от себя, разворачивая и бросая животом на стол. Рванул одной рукой застежку штанов, едва не сломав молнию, а второй заворачивая чужое запястье до лопаток. Тот факт, что в торговом центре еще могли быть люди, его уже не смущал – кровь билась в висках, смешав мысли в невнятный комок. Если кто-то нагнется и заглянет под полуопущенную металлическую ширму, или просто прислушается… Валик рыкнул от боли и злости, поморщившись, когда рука чуть не хрустнула в грубом захвате. - Аккуратней, ковбой. Егор навалился на него со спины, поступая, по своему мнению, нелогично и негетеросексуально – обвел кончиком языка контур чужого уха, неловко прижимая загнутую руку между телами. Кое-как разделался с молнией и отвернул штаны, приспуская их вместе с трусами, стискивая в пальцах длинный, быстро твердеющий член. Прошелся по нему ладонью, сжимая впадинку под налитой головкой, потирая и сдавливая в каком-то собственном ритме. Всего на секунду привстал с чужой спины, сдирая штаны с покорно подставленной задницы. Трусов на Валике не было. Тот заерзал и тихонько простонал, ощущая влажные прикосновения языка к уху, каждой клеточкой тела просясь, чтобы его отодрали, как суку. - Шлюха ебливая, - процедил Егор, наконец-то отпуская его руку, берясь за ткань псевдоармейских штанов и спуская до самых колен – так, чтобы открыть идеальной формы ягодицы, тщательно выбритую ложбинку между ними и мускулистые, красивые ноги. Чертова мразь, и где таких лепят? Какими руками, по каким лекалам? Егор стиснул пальцами чужие ягодицы и раздвинул пошире, приоткрывая жаждущую, нежную, с припухшими краями дыру – похоже, его ебали совсем недавно. Валик выдохнул, с облегчением разминая ноющую руку, улегся щекой на столешницу и протянул зачарованно: - Скотина. Еби уже, у меня сейчас яйца треснут. Егор сплюнул на пальцы, двинув ладонью по стволу, и прижался головкой к расслабленной, чуть приоткрытой дырке. Медленно надавил – не нежничая и не жалея, а томясь в горячем вкусном ожидании, слегка приоткрывая проход, но не проникая в него ни на сантиметр, лаская крупной бархатистой головкой. Валик больше не протестовал – он дышал заполошно и быстро, хватая воздух ртом, откровенно и бесстыдно наслаждаясь лаской. И Егор вдруг расслабился, приняв чужие правила. Ну и что, что мужик; это же просто секс, и какая разница, кого куда ебать? На его задницу ведь никто не покушается. Примирившись с собой, Егор беззвучно засмеялся и хлопнул ладонью по чужой ягодице – звонко, до яркого пятна, тут же вспыхнувшего на кремовой коже. Впился пальцами в подставленную задницу и подался бедрами вперед. Не торопясь, но глубоко, основательно, сантиметр за сантиметром вдвигаясь в жаркое нутро. Медленно задвигался, придерживая Валика за бедра и довольно вздыхая – а потом вдруг налег, всем весом прижимая его к столу. Валик вздрогнул и засмеялся, коротко прикусив костяшку пальца. Царапнул ногтями столешницу, вскидывая зад и толкаясь на твердый, умопомрачительно горячий хер, млея от ощущения тяжелого чужого тела. Егор двинул бедрами, пытаясь раздолбать к херам, раскрыть, надорвать - хотя куда уж! Задница тут явно опытная. Впился пальцами в мощные плечи, в жесткую подставленную спину, задирая футболку и надрывая в ней один из швов. Тут же наклонился, больно стиснув зубы чуть повыше лопатки, кусая так, чтобы осталось два ярко-алых окружья. Такие сойдут нескоро – они сначала потемнеют, подернутся туманной синевой, потом станут коричневыми, а только после этого начнут бледнеть. Егор застонал, наслаждаясь каждой мыслью о том, как бы оставить побольше следов на совратившей его, подбившей на немыслимое кощунство твари. С силой двинул бедрами, сбиваясь с дыхания. И еще. И еще! Грубее, резче, мучительно-больно зажимая чужой член между животом и столешницей, ерзая чертовой блядью по столу. Валик вскрикнул от укуса, потираясь стояком и игнорируя тот факт, что это еще и больно: лакированное дерево – определенно не лучшая вещь для получения оргазмов. Егор крепко ухватил его за плечи и сдернул по столу чуть ниже, загоняя чуть не звенящий от возбуждения хуй между красивых, эстетически прекрасных ягодиц. Застонал, запрокидывая голову, и коротко вскрикнул, чувствуя, как член запульсировал, и как первая тугая струя ударила в разгоряченное нутро. Валик уткнулся в столешницу лбом и выдохнул, заставив лакированное дерево на миг запотеть. Простонал – как-то даже беспомощно, без намека на прежнюю самоуверенность. Закусил ребро ладони и подался навстречу, с силой насаживаясь, пока член не опал, не потерял еще восхитительной и сладкой твердости. Чтобы кончить, ему понадобилась всего пара секунд. Егор застыл, прикрыв глаза и подрагивая бедрами – словно пытаясь даже сейчас что-то сделать, засадить еще глубже, усмирить пульсацию в висках, и в паху, и во всем теле, налитом сладкой истомой. Медленно вздохнул, восстанавливая дыхание, и стиснул пальцы на идеальной спине – с такой красивой талией, что не у всякой девки найдется, с гладкими поджарыми ягодицами, так хорошо ложащимися в ладони. Погладил напоследок и их, жадно стиснув – и подался назад, освобождая тесный чужой зад. Валик повернул голову и взглянул на него через плечо – судя по мутному взгляду, после оргазма у него в голове было пусто и звонко. Еще мгновение – и он перевернулся, раскинувшись по столу, тяжело дыша и даже не пытаясь привести себя в порядок, вытереться, хотя бы штаны натянуть. Егора это разозлило. Он одернул рубашку и, не обращая внимания на разводы спермы, торопливо заправил член в трусы. - Сука. Валик привстал, провел ладонью по коротко бритому затылку. - Будто тебе не понравилось. Понравилось. У Егора просто колени подкашивались от осознания того, как сильно понравилось. Не то, чтобы с Машкой у него никогда не было ничего похожего… Хотя нет. Все-таки не было. - Убрал задницу со стола, - рявкнул он, пытаясь хоть как-то подстегнуть в себе злость. – Быстро! Но Валик его не боялся. Он выглядел расслабленно и удовлетворенно – потянулся всем телом, поймал Егора за руку и потянул к себе. - Поцелуй меня? Егор отпихнул его – словно обжегся. - Да пошел ты. Валик тихо засмеялся.

* * *

Пожалуй, втайне Егор боялся, что Валик больше не вернется. А может, надеялся на это. Он уже сам не понимал. Видимо, сломанной техники у Валика не осталось, задницу об чужой хуй он уже почесал, и наконец-то успокоился. На следующий день Егор развел Машку на секс, весело и с огоньком потрахался, но кончил еле-еле – все время что-то отвлекало. Может, мысли. А может, то, что копна рыжих Машкиных волос не походила на коротко бритый мужской затылок. Это было страшно – казалось, что все острые ощущения, все яркие чувства из его жизни унес с собой Валик, курвин сын с улыбчивыми яркими губами. А через трое суток, когда Егор уже перестал надеяться, Валик вдруг появился в магазине с букетом цветов. Душно пахнущую лилово-красную охапку он подарил Аньке, а потом еще долго шептался с ней, смеялся и выглядел, как совершенно влюбленный бойфренд. Анька таяла от восторга и возбуждения, её сиськи вызывающе подпрыгивали и тряслись, и Егор, глядя на это, испытал внезапный приступ ненависти. Когда Валик отлип от нее и направился к выходу, он прошел мимо Егора, толкнув его крепким округлым плечом, и небрежно бросил: - После смены жду на улице. Егор не стал уточнять, откуда Валик знает расписание его смен, и просто принял это как данность. Он не хотел думать ни о том, что творит со своей жизнью, ни о том, что похерит отношения с Машкой, если опять забьет на супер-важный и супер-ответственный визит к её родителям. Все равно её родители не любили Егора. Он досидел рабочий день, изнывая от нетерпения и злости на себя, сдернул куртку с крючка и ускользнул, забыв переобуть чистенькие рабочие кеды. На улице было тепло и дождливо, и Валик улыбнулся одними глазами, встретив Егора и прикрыв его голову синим зонтом.