Я никогда не покину тебя

      Ещё никогда время для Виктории не тянулось так медленно. Казалось, дни шли одной бесконечной вереницей, не имеющей конца. А юной королеве так хотелось, чтобы два месяца до дня свадьбы пролетели незаметно! Хотелось как можно скорее привязать Уильяма к себе узами брака, пока насмешница-судьба не придумала им новых испытаний. Хотелось, чтобы он всегда был рядом. Чтобы первое, что Виктория видела бы, просыпаясь, было его лицо на соседней подушке.       Подготовка к торжественной церемонии шла своим чередом, и Виктория принимала в ней самое непосредственное участие. Дни напролёт ей приходилось размышлять о фасоне свадебного платья, рассылке приглашений, праздничном приёме, свадебном меню и тому подобном. Основные тяготы по поводу организации свадьбы ложились на плечи Лэцен, что, впрочем, не снимало части забот с Виктории. Поначалу эти хлопоты виделись Виктории довольно приятными, но на исходе первого месяца она готова была сбежать от них подальше. Во Францию, например. Выкрасть лорда М ночью из Брокет Холла, где он в последнее время обосновался, и гнать, гнать на карете до ближайшего порта. А потом сесть на корабль и уплыть, оставляя Англию позади.        Виктория понимала, что такие мысли посещали её не только из-за подготовки к свадьбе. Она отказывалась признаться в этом даже самой себе, но до сих пор испытывала страх нести ответственность за целую страну. Да, у неё хорошо получалось управлять государством. Да, в большинстве случаев она была осторожна и рассудительна, но инцидент с леди Флорой был ещё свеж в памяти королевы. Она ужасно боялась, что допущенная ею ошибка будет стоить жизни ещё одному человеку, что она может причинить страдания невинным людям. Иногда Виктория думала, что её жизнь была бы намного легче и счастливее, не будь она королевой. Тем не менее, она привычно справлялась с собственными сомнениями, зная, что изменить ничего нельзя. Она коронованный монарх Англии, и эту ношу она будет достойно нести до конца своей жизни.       Между тем её дорогой лорд М редко появлялся во дворце. Она надеялась, что после официального объявления о помолвке, он, наконец-то, сможет проводить с ней как можно больше времени. Но получилось как раз наоборот. Будущий супруг королевы с головой ушёл в дела, которые ему нужно было завершить до дня свадьбы. Иногда Виктория не видела его по несколько дней кряду, что заставляло её беспокоиться о благополучии жениха. По правде говоря, королева была несколько огорчена подобным раскладом. Она мечтала, что он будет не отходить от неё ни на шаг, согревая её ладони в своих. Будет смотреть своим самым проникновенным взглядом и улыбаться уголками губ, наблюдая, как она обсуждает с Лэцен особенности рассадки гостей во время церемонии. А вечерами они станут прогуливаться по парку, ставшему для них своеобразным символом любви, и целоваться украдкой, скрываясь от посторонних глаз под сенью деревьев.        Возможно, она была излишне романтична. Возможно, Уильям не разделял весь её пыл. Возможно, его любовь была подобна ровному свету свечи, в то время как её — весело трещащему пламени, который сжигал её без остатка. Но потом Виктория вспоминала, как крепки объятия её возлюбленного, как бережно очерчивают его пальцы овал её лица, а губы терзают её собственные с нескрываемой страстью. В такие минуты она застывала, предаваясь воспоминаниям. Щёки королевы алели, а пальцы прикасались к губам, на которых появлялась радостная улыбка. Они горели в одном и том же огне.       Сэр Роберт Пиль, в свою очередь, стал частым гостем королевы. Он недавно вступил в новую должность и взялся за работу c неистощимым рвением. Виктория не ожидала, что будет рада видеть его в своей гостиной. Он приходил неизменно в один и тот же час, вызволяя тем самым королеву из плена предсвадебной суеты. Они переходили в её личный кабинет и там обсуждали государственные проблемы. Точнее, новый премьер-министр что-то вдохновенно ей рассказывал, делал предположения, делился идеями, спрашивал её мнения, а Виктория сидела в своём кресле, наблюдая за порывистыми движениями мужчины, и думала, что ей как можно скорее нужно восполнить пробелы в своём образовании. Особенно в том, что касалось политики. Как-никак, она была королевой великой державы, но королевой юной и совершенно неопытной. В Кенсингтоне её не готовили к правлению. Предполагалось, что за неё править будет Конрой. Как хорошо, что Виктория избавилась от этого человека. И как жаль, что не сделала этого намного раньше.

***

      В один из дней за неделю до дня свадьбы, когда тоска по лорду М стала совершенной невыносимой, Виктория решительно надела капор с тёмной вуалью, села в неприметный экипаж леди Портман, к которому успела привыкнуть, и отправилась в Брокет Холл. Уильям не навещал её вот уже пять дней, и сегодня она готова была отчитать его за это. С делами он должен был уже разобраться. Так что же держало его вдали от Букингемского дворца и его королевы?       Дворецкий молча проводил её к кабинету, где засел его хозяин, и удалился. Виктория вошла без стука, застав Мельбурна в кресле у горящего камина.       — Виктория? Что ты здесь делаешь? — он стремительно поднялся.       Вопрос, заданный серьёзным тоном, заставил сердце Виктории ухнуть куда-то вниз. Страх мгновенно поднялся из глубины её естества, а руки начали стремительно холодеть. Он совсем не был похож на счастливого жениха, с нетерпением ждущего свадьбы. Не был похож на себя.       На негнущихся ногах Виктория подошла к нему.       — Раз ты слишком занят, чтобы приехать ко мне, я решила сама нанести тебе визит. Ты не рад? — Она сглотнула вязкий ком страха, стараясь, чтобы голос оставался спокойным.       Она вспомнила, что в последний раз из Брокет Холла она уезжала с разбитым сердцем, и её пробила нервная дрожь. Неужели история повторяется?       — Нет, что ты. Я рад тебе. — Он в три шага преодолел расстояние между ними и нежно поцеловал её в лоб. Этот жест показался ей отеческим, и Виктория вздрогнула. Несколько дней назад он не преминул бы сорвать с её губ поцелуй.       — Ты замёрзла?       Виктория слабо кивнула и позволила усадить себя в кресло, где несколько минут назад сидел Мельбурн.       — Я попрошу принести тебе чаю, — он было двинулся прочь, но Виктория удержала его за руку и с мольбой взглянула на Уильяма снизу вверх.       — Что происходит, любовь моя?       Тихий вопрос королевы заставил Мельбурна отвести взгляд. Он присел рядом, беря её за руки. — Прости, что не навещал тебя. Ты не знаешь, каких трудов мне стоило держаться подальше.       — Но зачем?..       — Мы помолвлены, Виктория. И это самая скандальная помолвка в истории Европы за последнее время. Наши имена и так у всех на устах. Я не хочу давать людям повод злословить ещё больше. Мне плевать на то, что говорят обо мне, но твою честь я марать не позволю.       Виктория почувствовала, что ей стало легче дышать. Её милый лорд М как всегда заботится о ней, а она, как маленькая дурочка, сомневается в нём!       — Ты слышал грязные сплетни, которые распускает дядя Камберленд?       — Ты тоже их слышала? Прости, любимая, что тебе приходится переживать подобное из-за меня. — Мужчина вымученно улыбнулся и попытался встать. Она вновь удержала его.       — Послушай меня, Уильям Лэм, герцог Мельбурн*. Послушай меня внимательно, потому что я больше не собираюсь тебе это повторять. Я сделала свой выбор. И прекрасно знала, что людская молва не оставит нас в покое. И я достаточно сильная, чтобы преодолеть всё это и даже больше, чтобы быть рядом с тобой. Я люблю тебя. Я буду любить тебя до конца своих дней. И если ты хочешь защищать меня, то делай это не издали, а стоя рядом со мной, держа меня за руку. Потому что только твоё отсутствие в моей жизни способно сломить меня.       Он ничего не сказал. Лишь крепче сжал её руки. В его глазах плескалось благоговение. Виктория соскользнула на мягкий ковёр рядом с ним, лёгким движением сняла капор и отбросила его. Уильям как зачарованный наблюдал за ней. Виктория потянулась к мужчине, обвила его шею руками и запечатлела поцелуй на его губах. Он застонал и притянул девушку ближе к себе, покрывая её лицо лихорадочными поцелуями. Виктория ощущала, как огненный цветок радости, смешанной с чем-то ещё, с чем-то неуловимым, распускается в её груди. Тёплые волны расходились от него по всему её телу, превращаясь в бушующее пламя где-то внизу её живота. — Уильям… — прошептала она, чувствуя его губы на своей шее.       То, что они делали, было ново для Виктории, но казалось таким правильным! Она твёрдо решила, что позволит свершиться тому, что грядёт. В конце концов, через неделю они станут мужем и женой.       Действуя по наитию, Виктория стянула с него халат, шепча и шепча слова любви. Пуговицы рубашки Уильяма поддались ей сразу же, а когда она осторожно коснулась губами его обнажённой груди, то была вознаграждена ещё одним стоном любимого.       В следующий момент он отстранил её от себя.       — Ещё слишком рано. Мы не должны, — слова давались ему с большим трудом.       Мельбурн поднялся и потянул её на себя. И их тела вновь соприкоснулись. Он прикрыл глаза, выравнивая дыхание, а Виктория воспользовалась этим, поцеловав его подбородок.       — Я серьёзно, Виктория, — его голос был строгим, но в глазах до сих пор плескалось желание. Мельбурн отодвинулся от нее, но его руки так и остались лежать на её талии.       Виктория лукаво улыбнулась и поманила его пальцем. Изумившись, он наклонился к ней и получил второй поцелуй. На этот раз в уголок рта.       — Это тебе моя маленькая месть за то, что даже не написал мне за эти пять дней! Ни единой строчки от тебя, Уильям! И за сэра Роберта, который удостаивал меня своим присутствием слишком часто. Это ведь тоже ты, да?       — Моя будущая жена — очень догадливая особа, — теперь он улыбался вместе с ней.       — Не забывайте, что женитесь на королеве, милорд, — Виктория одарила Мельбурна надменным взглядом, но в глубине её глаз плясали чёртики.       — Не забуду, мадам, — он учтиво наклонил голову, позволяя тем самым поцеловать себя в лоб.

***

      Виктория стояла у покрытого изморозью окна хозяйской спальни Брокет Холла и смотрела на залитый лунным светом и укутанный снежным одеялом парк. Она зябко поёжилась и натянула шаль, накинутую поверх лёгкой ночной сорочки, на плечи. От окна, несмотря на жарко пылающий большой камин, тянуло холодом. Хотя Виктория подозревала, что дрожала она не только из-за прохладного воздуха. Уильям должен был появиться с минуты на минуту. Она ожидала его прихода с тайным трепетом, мучимая неясными сомнениями и длительным ожиданием. Почему он так долго?       За всеми этими мыслями она не услышала, как тихо скрипнула дверь. Шаги Уильяма, приглушённые толстым ковром, в котором утопали ноги, тоже остались без её внимания.       Он обнял её сзади, и поцеловал в макушку. Виктория блаженно улыбнулась, переплетая свои пальцы с пальцами Мельбурна. Наконец её муж рядом. Наконец она может, не таясь и не испытывая угрызений совести, прижаться к нему после долгого дня.       Муж. Теперь он навеки принадлежал ей, а она — ему. И этой ночью они закрепят свой союз. От этих мыслей мурашки побежали по спине Виктории.       — Устала? — прошептал Уильям ей на ушко, смыкая руки на её талии и прижимая к себе сильнее.       На удивление, Виктория совсем не чувствовала усталости. День свадьбы был насыщен событиями, но совершенно не утомил её. Наоборот, сейчас она была готова свернуть горы. Или заняться чем-нибудь ещё.       Да, усталости она не ощущала, зато чувствовала невероятное волнение. Тогда, в Брокет Холле, она ничуть не боялась своей неопытности, а сейчас страшилась показаться Уильяму незрелой. То, что должно происходить между супругами в постели, по большей части оставалось для неё секретом, и, как бы она ни старалась, ни от кого из своих подруг она не смогла добиться подробностей. Все они краснели и отводили глаза. Даже леди Портман!       Maman она не решилась расспрашивать после её слов «лежи тихо и думай об Англии», сказанных сухо, без капли сопереживания.       Поэтому сейчас Виктория испытывала неистовое желание и столь же неистовое волнение.       — Если только чуть-чуть.       — Ты дрожишь, Виктория. Ты боишься? Боишься меня? — Уильям развернул её к себе и приподнял подбородок, требовательно глядя в глаза.       — Я… Я не боюсь тебя, любовь моя. Я боюсь, что ты посчитаешь меня неумехой.       Уильям рассмеялся, нежно обняв её за плечи. Виктория насупилась.       — Что тут смешного? — Она постаралась высвободиться из его объятий. — Ты уж наверняка знаешь всё о том, что нам предстоит, судя по твоей репутации.       Виктория пожалела, что не успела вовремя прикусить язык и позволила этим словам слететь с её уст. Она прекратила вырываться и виновато взглянула на мужа.       — Прости.       — Ничего страшного, юная леди. Скоро вы и сами удостоверитесь, что молва не лжёт о моей репутации, — Мельбурн попытался выглядеть кровожадным и щелкнул зубами перед самым её носом, а она захихикала в ответ.       Но потом он вдруг сделался серьёзным.       — Если ты не уверена, Виктория, то мы можем подождать с консумацией. Как бы то ни было, знай, что ты единственная женщина, которую я желаю. Я люблю тебя. И мне не важно наличие или отсутствие у тебя опыта. Во всём.       Уильям отошёл от неё на пару шагов. Он ждал ответа. Он вновь давал ей право выбора. Виктория почувствовала, как слёзы наворачиваются ей на глаза. Она вдруг поняла, что именно это в нём и любила. Уильям никогда не давил на неё, не пытался манипулировать ею. Он был честен и открыт с ней.       — Я хочу стать твоей. Полностью. Без остатка. Сейчас. Научи меня.

***

      Уильям невероятным усилием воли сдержал желание кинуться к ней, сжать её в объятиях и зацеловать каждый дюйм её тела. Он не хотел пугать её всей силой своей страсти, вместо этого он решил сделать всё неспешно. Развернуть её, как самый драгоценный подарок. Открыть для неё мир, с которым она была незнакома, и сделать это как можно менее болезненно.       Он протянул к ней руки, и она, впорхнув в его объятия, сразу же потянулась за поцелуем. Тёплая шаль упала у её ног.       — Тише. У нас вся ночь впереди.       Он мягко поцеловал её в лоб. Его горячие губы нашли бешено бьющуюся жилку на её шее, и мужчина нежно поцеловал её, чуть прикусив кожу. Она судорожно вздохнула. Уильям усмехнулся, прокладывая дорожку поцелуев по её ключицам. Его пальцы бережно смяли ткань её сорочки на плечах и потянули её вниз, обнажая аккуратные маленькие груди. Ладонь Уильяма накрыла одну из них и слегка сжала, а его губы сомкнулись на соске. Виктория покачнулась и вцепилась пальцами в его плечи. Мельбурн взглянул на её лицо и увидел, что она прикрыла глаза.       Он отстранился и услышал стон разочарования, сменившийся вскриком удивления, когда мужчина подхватил Викторию на руки и понёс к кровати.       — На ней нам будет удобней.       Она лишь кивнула и притянула его к себе, обнимая за шею, и уже сама поцеловала его, проникая языком ему в рот. Уильям застонал. Она ходила по краю. Его терпение вот-вот могло закончиться. Поэтому он оторвался от её губ и начал спускаться ниже, целуя бархатистую кожу. Она впилась пальцами в простыню, выгибаясь под его поцелуями.       — Приподнимись, — хрипло скомандовал он, стягивая ненужную сорочку с её бёдер.       Она послушалась, а затем взглянула на него с хитринкой в затуманенных глазах.       — Нечестно, лорд М. Почему вы всё ещё одеты?       Он понял намёк и позволил ей расправиться со своей рубашкой. Но, когда она начала целовать его шею и водить ноготками по обнажённой груди, ничуть не стесняясь своей наготы, Уильям практически задохнулся и с трудом смог перехватить её руки.       — Прошу, любовь моя, позволь мне…       Она поняла его без слов и откинулась на подушки, позволяя ему продолжать. И он продолжал. Целовал её, переплетал её пальцы со своими. Ловил губами её стоны. Чувствовал, как она льнёт к нему, и практически сходил с ума.       Она вскрикнула, ощутив его пальцы внизу живота. Её глаза широко распахнулись. Виктория всхлипнула ему куда-то в шею, подаваясь на встречу его пальцам.       — Пожалуйста… — задушенный полувсхлип-полустон, заставил его ускорить движения.       Виктория на секунду перестала дышать. Уильям ощущал лихорадочные биения её сердце. Затем она прижалась к нему сильнее и задрожала. С её губ сорвался протяжный стон удовольствия.       Уильям улыбнулся и сцеловал бусинки пота с её лба. А потом откатился в сторону и привлёк её к себе.       Она с минуту молчала.       — И это всё? — её хриплый голос заставил его кровь сильнее забурлить в жилах.       — Нет, любимая. Но с тебя пока достаточно.       Она слабо запротестовала, но он заглушил её протесты поцелуем.       — Спи. Ты должна отдохнуть.       Она вздохнула и положила голову ему на плечо, а руку — собственническим движением поперёк его живота.       Спустя пару минут она спала. Уильям слушал её дыхание, стараясь справиться с возбуждением.       Он хотел, чтобы её первый раз запомнился ей в первую очередь наслаждением, а не болью, поэтому он сдержал себя, хотя ему неистово хотелось оказаться внутри неё, доводя их обоих до исступления.

***

      Он спал, когда Виктория открыла глаза. За окном ещё было темно. Она осторожно высвободилась из его объятий и сладко потянулась, а затем взглянула на мужа. Что-то ей подсказывало, что Уильям не получил и толики того удовольствия, что подарил ей. Но почему? Виктория терялась в догадках.       Она наклонилась к нему и нежно поцеловала его сомкнутые губы. Ей нужно было вернуть ему долг.       Уильям проснулся лишь тогда, когда она расстегнула пуговицы на его бриджах. Он непонимающе глянул на неё сквозь пелену отступающего сна, а в следующую секунду тихо застонал, ощутив её маленькую ручку на своём естестве.       Виктория остановилась и встревожено посмотрела на него.       — Я сделала что-то не так?       — Нет… Прошу, не останавливайся.       И она не останавливалась до того момента, как он с тихим рыком не притянул её к себе и не оказался сверху. Его пальцы нашли привычный ритм, и пришёл её черёд биться в экстазе.       — Любовь моя, тебе может быть больно. Потерпи, пожалуйста.       Она ободряюще улыбнулась ему и увлекла в поцелуй, в котором и утонул её болезненный вскрик.       Впрочем, боль быстро стихла, а то, что пришло на смену ей, Виктория не могла бы описать словами. Это было что-то древнее и естественное, как сама жизнь. Их сердца бились в унисон, их тела двигались в унисон. Они стали одним целым. Неразделимым.       Сейчас и навсегда.