Я никогда не покину тебя

      Обычно Уильям пробуждался ото сна раньше Виктории. Сквозь сон она ощущала нежные, почти невесомые прикосновения его пальцев к своему лицу. Тогда она улыбалась и прижималась к его тёплому боку сильнее. Иногда ловила его руку и запечатлевала на ладони мужа горячий поцелуй, следя за ним из-под опущенных ресниц. После этого инициативу перехватывал он.       Но сегодня Виктория проснулась намного раньше Мельбурна. Пару минут она любовалась безупречным профилем супруга, а затем тихо встала с кровати и на цыпочках направилась в кабинет. Ей хотелось изучить кое-какие документы, которые вчера принёс сэр Роберт, и сделать это без суеты. Впереди её ожидало множество дел, и разобраться с этими бумагами она сможет лишь вечером, а ей так хотелось провести это время с Уильямом! Поэтому королева решила потратить на это утро, раз уж получилось встать так рано. В кабинете Виктория не задержалась. Прихватив бумаги, молодая женщина вернулась обратно в спальню, справедливо рассудив, что ей будет намного удобнее читать в постели, ожидая пробуждения Уильяма.       Оно не заставило себя ждать.       — Кажется, моя жена слишком много работает, — хриплый голос заставил Викторию вздрогнуть и оторваться от чтения.       — Тебе кажется, любимый, — Виктория чмокнула мужа в губы и взъерошила и без того растрепанную шевелюру Уильяма. — Как ты себя чувствуешь?       — Отлично. Но я по-прежнему считаю, что мне следовало пока спать в отдельных покоях.       — О, не говори, пожалуйста, ерунды. Это просто небольшое недомогание. Ты мне ничуть не мешаешь. — Виктория с укоризной посмотрела на мужчину, а затем вновь поцеловала его.       — Ты невозможна, Виктория! — прошептал ей в губы Уильям, углубляя поцелуй.       — Да. А ты знал, на что шёл, — лукаво проговорила королева, когда они оторвались друг от друга. — И потом, как хорошая жена, я должна следить за здоровьем своего супруга и днём, и ночью. Жаль, что днём это делать не получается.       Уильям хотел было что-то сказать, но вместо этого чихнул. Виктория тут же подала ему платок.       — Сегодня я должна посетить несколько больниц и сиротских приютов, поэтому смогу побыть с тобой лишь в конце дня. Прости, любовь моя, — она виновато улыбнулась.       — Ничего. Даже хорошо, что тебя не будет рядом. Я боюсь, что болезнь может передаться и тебе. Я поработаю над переводом трудов Иоанна Златоуста.       — Ещё раз говорю, не волнуйся обо мне. У меня достаточно крепкое здоровье. По крайней мере, сейчас. И я бы предпочла, чтобы ты остался в постели и следовал предписаниям доктора, — Виктория серьёзно посмотрела на мужа.       Мельбурн скривился. Личный врач королевской семьи был до ужаса надоедливым человеком. И жутким перестраховщиком. Из его указаний следовало, что в период болезни Мельбурну необходимо безвылазно находится в собственных покоях, нежась под тёплым одеялом и употребляя в пищу куриный бульон. Никаких книг, переводов и прогулок по парку. И даже окна не следовало открывать больше чем на несколько минут. Пару дней Уильям пытался добросовестно исполнять сказанное доктором, но потом, когда его состояние улучшилось, Мельбурн посчитал, что вполне может вернуться к своим обычным занятиям. В первый раз за это он получил гневную отповедь от Виктории, которая затем целый день просидела у его постели, следя за тем, как он пьёт горячий чай с джемом (ещё одна дурацкая рекомендация врача!) каждые полчаса.       — И не делай такое лицо. Я хочу, чтобы ты был совершенно здоров. И если ради этого тебе придётся выпить огромное количество чая, то ты его выпьешь, — Виктория скорчила грозную гримасу, а затем улыбнулась и вновь поцеловала Уильяма. Он ответил на поцелуй. А затем смотрел, как она деловито накидывает халат и покидает спальню.       — Я и так уже совершенно здоров, — произнёс он, переведя взгляд на потолок. — А если останусь в четырёх стенах, маясь бездельем, ещё хоть на один день, то сойду с ума.       Мельбурн вздохнул. Ему ужасно хотелось прогуляться в саду или, того лучше, отправиться в Брокет Холл наблюдать за грачами. Но волновать Викторию он был не намерен. Поэтому мужчина решил устроиться в библиотеке и всё-таки заняться Златоустом. Он надеялся, что добрый доктор не сочтёт подобное времяпрепровождение слишком рискованным. Тем более, Уильям действительно чувствовал себя намного лучше. Ещё немного, и он будет совершенно здоров.       Когда текст книги начал расплываться перед глазами, Мельбурн решил прервать работу. Большую часть дня он просидел в библиотеке, покинув её лишь для того, чтобы пообедать. Лэцен пару раз пыталась ненавязчиво предложить ему отправиться в постель, следуя, видимо, указаниям своей королевы, но, видя его решимость, оставила попытки.       День клонился к вечеру. С минуты на минуту должна была вернуться Виктория, и Уильям с нетерпением ожидал её приезда. Он уже успел соскучиться по ней. Не будь этого проклятого недомогания, Мельбурн мог бы отправиться вместе с королевой. Мог бы сидеть рядом с ней в экипаже, грея её маленькую ручку в своих ладонях, а перед выходом — сорвать с её губ поцелуй. Потом, как ни в чём не бывало, смотреть, как алеют её щёки, когда она выходила из кареты, опираясь на его ладонь.       В последнее время им не так часто удавалось побыть вместе. Виктория с головой ушла в обучение, стараясь наверстать всё, что упустила за время своего пребывания в Кенсингтоне. Всё, чему её не научили. Она просто лучилась рвением, и порой Уильяму приходилось читать ей целые лекции по поводу того или иного политического вопроса. В такие моменты она смеялась и говорила, что хорошо иметь в мужьях самого талантливого премьер-министра в истории Англии. Она, конечно, ему льстила: Уильям отнюдь не был самым талантливым. Просто так сложилось.       В заключительные годы премьерства работа совершенно не приносила Мельбурну удовлетворения. И он всё чаще задумывался об уходе в отставку. А потом появилась Виктория — огромные голубые глаза, непосредственность и целеустремлённость — и вернула его к жизни. Он вновь почувствовал интерес к тому, что делает. И порой Уильяму хотелось, чтобы этот интерес не возвращался — ведь теперь он полностью отошёл от политических дел и, признаться, скучал по своей бытности премьер-министром. Смешно!       Нет, конечно, Виктория продолжала советоваться с ним по поводу шагов, которые ей следует предпринимать, но это было совершенно не то. Он тосковал по парламенту, по мужчинам, которые иногда переходили на крик, пытаясь доказать свою правоту.       Мельбурн улыбнулся и тряхнул головой. Что за странные мысли посещают его голову?       И где же Виктория?       Торопливые шаги за дверью будто стали ответом на последний невысказанный вопрос.       Лэцен ворвалась в библиотеку, бледная как смерть. Мельбурн резко поднялся и впился в баронессу взглядом. Он чувствовал, что произошло нечто страшное.       — Ваша Светлость, в королеву стреляли.

***

      Она покидала сиротский приют, который был последним в её списке, когда это случилось. По правде говоря, в первые секунды она не успела понять что происходит. Просто время будто замедлилось и люди вокруг почему-то начали кричать. А затем кто-то бросился на неё, опрокидывая её на землю, и у Виктории перехватило дыхание, а сердце зашлось от ужаса. Она начала отчаянно вырваться и кричать, но человек был достаточно сильным, чтобы её попытки не увенчались успехом.       — Прошу вас, Ваше Величество, лежите тихо, — раздалось над самым её ухом, и Виктория исполнила просьбу.       Потом она сердечно благодарила своего спасителя — молодого офицера из её личной охраны, а сэр Роберт даже представил его к награде — но в тот момент она могла лишь лежать, уткнувшись в его грудь, и молить Бога, чтобы всё побыстрее закончилось.       То, что на неё было совершенно покушение, молодая женщина до конца осознала лишь в объятиях Уильяма, который перехватил её экипаж уже на пути в Букингемский дворец. Он открыл дверцу кареты и залез внутрь. Его лицо было белее снега. Несколько секунд они смотрели друг на друга, будто видя впервые после долгой разлуки, и потом Виктория бросилась ему на шею, заливаясь горькими слезами. Она дрожала. Уильям прижал её к себе, успокаивающе гладя по спине. Он мягко убаюкивал Викторию, позволяя выплакаться.       Когда они подъехали к дворцу, он помог ей спуститься, а затем легко подхватил её на руки и поднялся по лестнице. Высыпавшие наружу фрейлины и слуги застыли, не решаясь сказать ни слова. Лэцен хотела было что-то сказать, но Мельбурн лишь покачал головой и прошёл мимо со своей драгоценной ношей.       В тот вечер они практически не разговаривали. Виктория жалась к нему как испуганный зверёк, а он обнимал её и бормотал что-то утешительное. Уильям не понял, когда простые объятия перешли в нечто большее, но помнил, что первые шаги предприняла Виктория. Помнил, как она впивалась в его плечи, не отрывая от него взгляда. Помнил, как целовала, будто в последний раз. Помнил, как их тела переплетались, дыхание сбивалось, а она дрожала уже не от страха, а от возбуждения. Каждым своим движением внутри неё, каждым своим поцелуем он пытался донести до Виктории, что она в безопасности, что она цела и невредима.       Что она жива.       Позже, лёжа с ним лицом к лицу, Виктория взяла его за руку и произнесла всего одно слово:       — Спасибо.       Мельбурн улыбнулся ей уголками губ, чувствуя, как огромная гора свалилась с его плеч.