Я никогда не покину тебя

      Виктория сидела на скамье под огромной ивой и лениво наблюдала, как рыба плещется в небольшом водоёме перед ней. Тёплый июльский ветерок ласкал её лицо, путался в распущенных волосах и то и дело шаловливо трепал бумаги в руках у Уильяма. Мельбурн, устроившийся на земле у её ног, задумчиво кусал губы и о чём-то размышлял. Скорее всего, об открытии новых школ и библиотек, которые он спонсировал. Он загорелся этой идеей и упорно шёл к тому, чтобы она воплотилась в жизнь. Виктория думала, что таким образом Уильям компенсирует невозможность своего участия в политической жизни страны. Прямого участия. Но никогда не заговаривала с ним на эту тему, чтобы не бередить старые раны. Она знала, как её супруг любил свою прежнюю работу и скучал по ней, хоть и никогда не признавался в этом.       Виктория не мешала ему, лишь изредка запуская маленькую ладонь в его волосы, чтобы помассировать голову. В такие моменты он замирал и откидывался назад, позволяя ей приводить его шевелюру в беспорядок, и довольно щурился. Потом он ловил её руку, пылко целовал и вновь возвращался к документам. Виктория была не против этого. Сейчас ей не хотелось разговаривать. Даже с Уильямом. Она чувствовала небывалое умиротворение и могла просидеть вот так, глядя на зелёные воды пруда, хоть целую вечность. Главное, чтобы её никто не беспокоил, а любимый мужчина был рядом.       Казалось, первые месяцы после того, как Виктория узнала о том, что находится в положении, она провела в каком-то, если не кошмарном, то в неприятном сне уж точно. Беременность отнимала все её силы. Тошнота по утрам, бессонница и вялость стали её верными спутниками. Тем не менее, она продолжала с завидным упорством заниматься делами государства и постигать науки. И если бы Уильям не поддерживал её в этих начинаниях, то Виктория заметно упала духом, потому что как только её двор и Парламент узнали о том, что королева носит под сердцем ребёнка, к ней начали относиться как к хрустальной вазе, которая должна была вот-вот разбиться.       Роберт Пиль, который в прежние времена являлся к Виктории с докладом чуть ли не каждый день, теперь стал приходить намного реже, и порой молодой женщине самой приходилось вызывать его. Он быстро и сухо отчитывался перед королевой, глядя на какую-то точку за её спиной, и всё время улыбался, уверяя Викторию, что ей не о чем волноваться. Викторию это коробило: создавалось впечатление, что Пиль специально скрывал от неё что-то, чтобы не беспокоить. В один момент ей это надоело, и премьеру пришлось мужественно выслушать гневную отповедь Виктории, которая, впрочем, не возымела должного эффекта — сэр Роберт всё равно продолжал юлить. Расстроенная Виктория пожаловалась на это досадное обстоятельство мужу, и он понимающе улыбнулся.       — Я прекрасно понимаю Пиля, любовь моя. Он хочет уберечь тебя от ненужных волнений. Но, в отличие от него, я знаю, что тебя невозможно переупрямить. Поэтому, будь так же настойчива, любимая, и скоро сэр Роберт сдастся на твою милость.       — Надеюсь, Уильям. Мне так надоело, что окружающие боятся лишний раз смотреть в мою сторону, будто я прокажённая. Я не настолько слаба, чтобы расклеиться от малейшей неприятности.       — Я убедился в этом лично, Виктория. Остальные тоже поймут это. Со временем. Но и ты войди в их положение — они заботятся о тебе и о нашем ребёнке.       Виктория лишь фыркнула в ответ на эти слова, показывая тем самым, как ей приелась такая забота.       Весна сменилась летом, и состояние Виктории улучшилось. Тошнота канула в лету и позволила королеве вдохнуть с облегчением. Теперь она могла есть всё, что угодно, а не бледнеть и убегать, лишь заслышав запах еды. Вялость тоже как рукой сняло. Виктория ощущала себя так, будто заново родилась.       На летние месяцы двор перебрался в Виндзор, и Виктория большую часть дня проводила на воздухе, гуляя по парку, сидя в милой беседке недалеко от дворца или здесь, у пруда, который быстро стал её излюбленным местом отдыха. Фрейлины с удовольствием составляли Виктории компанию, но она предпочитала как можно больше времени проводить с мужем. Ожидание ребёнка сблизило их как никогда. Они понимали друг друга без слов, словно прожили рядом не несколько месяцев, а много лет.       Виктория улыбнулась этой мысли.       — Тебе не кажется, что мы с тобой как старые супруги? Сидим тут, молчим, и при этом тишина нам не в тягость. Будто мы общаемся мысленно, и говорить нам нет нужды.       Мельбурн отложил бумаги, а потом развернулся к ней и одарил лучезарной улыбкой.       — Не думал, что моя молодая жена сравнит наш брак с браком двух пожилых людей по прошествии такого малого количества времени. Тебе скучно со мной? Обещаю больше не вести себя как столетний старик.       — Нет, что ты… — начала было оправдываться Виктория, но затем, заметив озорные огоньки в глазах мужа, улыбнулась и шутливо ударила его по плечу. — Ты невыносим, Уильям!       — Да, я ваш престарелый невыносимый муж, мадам. И я хочу получить с вас поцелуй, который мне причитается по праву супруга.       Он грозно сдвинул брови и подвинулся к ней. Виктория изобразила испуг, а затем рассмеялась и сама притянула его к себе для поцелуя. Привычный жар опалил её щёки и спустился куда-то вниз, к центру её естества. Мысль о том, что, даже ожидая ребёнка, она продолжает желать своего мужа, вгоняла Викторию в краску. Между ними давно не было близости, и это нагоняло на неё тоску и порой заставляло испытывать непонятное томление.       А как с этим справлялся Уильям? Не нашёл ли он способ дать выход своей страсти? Не нашёл ли он кого-нибудь ей на замену?..       Такие размышления заставляли Викторию холодеть, и она спешила избавиться от них. Она доверяла Уильяму и знала, что он никогда не предаст её. Она была уверена в этом. И поэтому она корила себя за эти подозрения. Лёгкий толчок заставил Викторию отпрянуть от супруга и удивлённо приложить руку к животу. Уильям отодвинулся и обеспокоенно посмотрел на королеву.       — Виктория, что…       — Уильям! — она перебила его, схватила за руку и приложила его к своему животу. — Чувствуешь?       Он почувствовал. Она поняла это по его лицу, на котором ошеломление смешалось с безграничным счастьем. Мельбурн посмотрел на неё, и Виктория заметила слёзы в его глазах. Он порывисто наклонился и поцеловал её живот. Виктория ощутила, как увлажнились её собственные глаза, и положила руку на его макушку.       — Спасибо, любовь моя, — голос Мельбурна был хриплым от чувств, что обуревали его.       Виктория продолжала гладить его по голове и улыбалась. И на этот раз она поняла его без слов.

***

      Он проснулся мгновенно, будто от толчка, и с беспокойством взглянул на Викторию. Её лицо было белее снега, а на лбу начинала проступать испарина.       — Боже, Виктория, почему ты не разбудила меня? — он взял её за влажную руку и крепко сжал.       — Я думала, что это опять ложная тревога, а ты так долго не спал! — её голос звенел от напряжения. — Мне было жаль тебя будить.       — Какая глупость, Виктория! — возмущённо начал Мельбурн.       — Отчитаешь меня потом, любовь моя. Кажется, пора звать врача! — последние слова она практически прокричала.       Уильям ринулся к двери и поднял на уши слуг, дежуривших у покоев королевы. Вскоре врач был на месте, а вместе с ним и люди, которых Виктория хотела видеть меньше всего.       И Мельбурн тоже. Тем не менее, ему пришлось учтиво поклониться королю Леопольду и лорду Камберленду, которые, словно стервятники, кружащие над слабой добычей, прислушивались к крикам, доносившимся из соседней комнаты. Герцогиня Кентская тоже была здесь и нервно комкала в руке платочек. Уильям не мог стоять на месте. Врач выпроводил его из спальни, сказав, что негоже мужу наблюдать за подобным действом, и он опрометчиво прислушался к нему. Сейчас больше всего он хотел оказаться там, рядом с ней, держать её за руку. Так почему же он, как полный идиот, стоит здесь?       Он распахнул двери и ворвался в комнату, не слушая слабые протесты Лэцен. Их взгляды встретились, и Виктория протянула к нему дрожащую руку.       — Уильям, не оставляй меня, прошу.       Он в два шага преодолел расстояние, разделявшее их, и крепко сжал протянутую руку.       — Я здесь. Я не оставлю тебя больше. Прости, что ушёл.       Они прошли через это вместе. Рука об руку. Не отводя взгляд друг от друга.       И, когда рассвет окрасил небо в светлые тона, родилась их дочь.