Дорожные приключения итальянца или как добраться до Москвы

Микеланжело поднялся с диванчика и немного смущенно посмотрел на Антона, мысленно прикидывая, как бы ему подоходчивее поведать о своем намерении посетить уборную. Флоран ехидно улыбался, улыбку пряча в бороде. - Э-э-э, и-ик, - начал Микеланжело, обращаясь к Антону. - Ту-а-лет, - выговорил он по слогам, изображая при этом процедуру мытья рук. - Да покажи ему, как ты на кнопку жмешь, когда смываешь воду в унитазе - двумя руками со всей силы, - злорадствовал Флоран, с довольным видом наблюдая за экзерсисами Локонте. - Ему тогда понятнее будет. - Фло! И-ик! - процедил Микеланжело полушепотом, искоса бросая злобные взгляды в сторону Мота. - Ты нас решил угробить? И-ик! Умолкни, я тебя прошу, покуда мы еще живые. Но во Флорана будто бес вселился, и униматься он упорно не желал. По всей видимости, расстройство от безвременно покончившего свою недолгую светскую жизнь дыркой свитеру достигло апогея, и Мот пустился во все тяжкие. Он тоже подскочил с диванчика и, улыбаясь во всю бороду, стал для чего-то усердно жестикулировать и издавать странные звуки, похожие на «буль-буль», видимо, таким образом пытаясь передать звуки льющейся воды. Антон нахмурил лоб еще сильнее, но в этот момент на него снизошло озарение, и он стал активно тыкать пальцем по направлению коридорчика, ведущего куда-то вглубь помещения. При этом он повторял: «Туда, туда». Конечно же, Микеланжело не понял, что означает это странное причитание «туда», но, судя по жестам спортсмена, ему надлежало пройти от рецепшена налево, дальше по коридору, а там он найдет заветную дверь. - Спасьйибо, и-ик, - выдал Микеланжело на ломаном русском и направился в указанном направлении. К гастролям в России он усердно готовился, и подготовка не пропала даром. После того, как Микеланжело ушел, Флоран немного успокоился и плюхнулся обратно на диванчик. Антон же продолжал краснеть и воззряться на кумира из-под опущенных ресниц. Прошло минуты две неловкого молчания, как вдруг откуда-то из недр спорткомплекса раздался истошный вопль: «Фло-о-о-о, помоги-и-и...» Флоран взметнулся над диванчиком, как саранча над кукурузным полем, и, не сказав Антону ни слова, кинулся спасать приятеля от неведомой напасти. Антон молча засеменил следом за ним. Найдя мужской туалет по картинке с изображением бобра в красных боксерских трусах и перчатках, Флоран влетел в него, распахнув дверь одним мощным толчком. К сожалению, мужские туалеты в спорткомплексе «Спортивные бобры» не могли похвастать значительными габаритами, и посему горемычный Микеланжело стоял слишком близко к входной двери, а полный героизма и энтузиазма спасти друга от всего и сразу Флоран сбил оного с ног распахнувшейся дверью. Локонте успел лишь слабо пискнуть, перед тем как его голова познакомилась поближе со стеной, выложенной белой кафельной плиткой. От удара он мгновенно отключился, растянувшись на полу под умывальником. - Микеле, боже, что с тобой? - взревел Флоран, как лось в период линьки, схватившись левою рукою за голову, а правой — за сердце. Поскольку сердце у Флорана, как и у большинства хомо сапиенс, находится слева, то взялся он, по большому счету, за свою правую грудь, но мы не станем заострять внимание на этой незначительной детали. - Ой! - вырвалось из уст Антона, как только он вбежал в туалет вслед за Флораном. - Что с ним? Обморок? Скорую вызвать, может? - вопрошал он, с испугом переводя взгляд с растерянного Мота, у которого от переживаний покраснело все лицо, что еще можно было рассмотреть под бородой, и волосы встали дыбом, на Микеланжело, лежавшего на полу и пугавшего всех присутствующих своим неподвижно-бледным видом. Флоран снова не понял ни слова, а только схватился за сердце и левой рукой тоже, пытаясь таким образом унять бешеное сердцебиение и безостановочно вращая глазами. Поняв, что один из его кумиров лежит на полу бездыханный, а второго явно заклинило, и помощи с его стороны ждать не приходится, Антон, аккуратно отодвинув Флорана в сторонку, решил взять ситуацию в свои руки. Два года назад Антон вернулся из армии, а в армии из любого, даже самого страстного любителя маслица «Джонсонс Бэби», сделают настоящего мужика, поэтому Антон прекрасно знал, как нужно делать искусственное дыхание. Что правда, практиковаться ему приходилось все больше на томных девицах в постоянно стремящихся к нулю бикини, которые почему-то то и дело порывались утонуть в местном бассейне, едва завидев его, Антона, входившего в помещение. Однако выловить из приятно пахнущей свежим хлором воды русалку и откачать ее, не отходя от кассы — это было одно дело, а вот прильнуть губами к таким манящим и будоражащим воображение (которое у Антона никогда особо бурным не было, но вот сегодня вдруг проснулось, словно медведь от зимней спячки, и запело, как соловей в акациевой роще) устам любимого артиста, безвольно лежавшего на полу — это уже совсем другой коленкор. Антон встал на колени у тела Микеланжело и склонился над ним, сперва прижавшись ухом к его груди в попытке расслышать сердцебиение. Затем он аккуратно зажал ему нос пальцами правой руки, а левой несмело приоткрыл рот Локонте. Флоран, стоявший все это время неподвижно и продолжавший изредка хлопать глазами и держаться двумя руками за грудь, вдруг резко разморозился и хотел было воспрепятствовать лобызанию лучшего друга маслянистым атлетом, но смог лишь тихонько всхлипнуть и сесть на пол рядом с Антоном. По всей видимости, бедолагу подкосило ужасное чувство вины за такое внезапное переведение Микеланжело в спящий режим при помощи двери. Антон лишь неодобрительно покосился на Мота и, затаив дыхание, впился в приоткрытые уста Локонте горячим страстным поцелуем, мысленно утешая себя оправданиями, что это было лишь только для того, чтобы вернуть Микеланжело к жизни путем искусственного дыхания. На самом же деле, эта сцена не раз снилась Антону жаркими душными ночами, заставляя просыпаться и идти курить на балкон в одних трусах в январе месяце, и это притом, что Антон, как настоящий спортсмен, не пил и не курил с младых ногтей, а балкон у него был незастекленный. Об этом он, конечно, никому не рассказывал, а посему и мы не станем срывать покровы с личной жизни молодого человека. Флоран разинул рот от удивления, не в силах шевельнуть и пальцем или сказать хоть слово, как вдруг Микеланжело распахнул глаза и резко сел, столкнувшись лбами с несколько оторопевшим и не успевшим вовремя отпрянуть Антоном. Теперь на лбу у Локонте красовались две симметрично расположенные шишки: одна от знакомства со стеной, вторая — со лбом Антона. Антон же даже не поморщился, а лоб его не претерпел совершенно никаких метаморфоз. И все было бы ничего, если б откуда-то со стороны двери не раздался вдруг громогласный мужской голос, в ярости своей больше напоминавший ужасный рёв занозившего лапу льва: - Это что здесь, мать вашу, происходит?!