Он был моим мальчиком

Киллиан смотрел на того, кого привык называть не иначе как Питер, так, как будто видел парня в первый раз. Но ведь по сути так и было — он впервые видел его вне стен «Морган Стенли», и это вызывало настолько странные чувства, что Киллиан терялся в них.

Will Young — Good Things

      — Так значит, все-таки МакКуин, только Сэм, а не Джеймс… — он задумчиво произнес имя, которое считал совершенно парню не походящим. Может, когда-нибудь Сэм объяснит ему, почему назвался чужим именем. И расскажет, где пропадал всю неделю.       — Прости, что заявился вот так — без предупреждения. У меня не было твоего номера, чтобы позвонить. Да и возникли некоторые проблемы с телефоном. Представляешь, выронил на улице, когда пытался сориентироваться по карте, в какую сторону идти от метро к нужной улице, и он провалился в решетку водостока, — парень немного нервничал и, переминаясь с ноги на ногу, смущенно улыбнулся собственной неловкости. — Еле нашел твой дом.       — Как ты узнал мой адрес? — Киллиан еще не до конца осознавал, что видит сказочного Питера Пэна на пороге своей квартиры.       — Нашел на твоем столе конверт со счетами от управляющей компании. Получатель — Реджина Миллс. Но с чего бы тебе оплачивать ее счета? И я вспомнил, как ты говорил, что живешь в квартире сестры, и решил, что это ее прежней адрес, а значит твой нынешний. И не ошибся… — Сэм бросил быстрый взгляд внутрь квартиры, потом посмотрел на, как ему показалось, испуганного его появлением Киллиана, и внимательно обвел глазами комнату. — Я не помешал?       — Нет, конечно, — Киллиан вышел из состояния оцепенения. — Я заезжал сегодня в больницу и видел, что ты заходил в кабинет, забрал ключи и вещи. Но я подумал, что если ты и придешь, то только в понедельник. Ну, потому что вечер воскресенья ты проводишь с Феликсом и… — замолчал, раздумывая, как расстроился, что разминулся с тем, кого не видел целую неделю, которая ему показалась вечностью, а теперь… — Я рад, что ты здесь. Заходи, — он посторонился, пропуская парня в квартиру. — Где ты пропадал всю неделю? Я… — Киллиан чуть было не сказал, что безумно скучал, — …волновался.       — Дел было много, а времени — катастрофически мало, — Сэм скривил губы и пожал плечами, словно не находил в своем недельном отсутствии повода для беспокойства. — Вообще-то, я собирался в понедельник уехать загород к друзьям, но пришлось срочно менять планы, — он сбросил рюкзак на пол, стянул с себя пуховик и, осмотревшись, открыл дверцы вместительного встроенного шкафа, с точностью определив тот, что служил в квартире мини-прихожей.       — И я рад, что твои планы изменились в мою пользу, — Киллиан, рассматривая парня, с удовлетворением отметил, что купленные им вещи пришлись тому впору. И джемпер, и джинсы, которые сидели на… фигуре идеально… Сэм, не замечая его изучающего взгляда, зашел внутрь шкафа, повесил куртку на плечики, и словно почувствовав направленное на него внимание, обернулся, а Киллиан еле успел отвести глаза от его… джинсов. — Но что случилось?       — Майк приехал неожиданно. На два дня раньше. Он должен был прилететь в понедельник днем, но заявился в субботу вечером. Сказал Феликсу, что хотел сделать ему сюрприз, но я подозреваю, что Майк просто хотел подловить брата. Вернее, меня, и убедиться, что мы по-прежнему живем вместе, — Сэм снял кроссовки и поставил их аккуратно в один ряд с другой обувью. — Я действительно рассчитывал провести воскресный вечер с Феликсом и мальчишками, а потом собрать свои немногочисленные вещички и свалить загород, — парень подобрал с пола рюкзак и, теребя лямку рюкзака, неловко улыбнулся. — Надеюсь, что Феликс успел убрать все мои вещи из своей квартиры, чтобы не нервировать Майка лишний раз. Ну и так как дома мне нельзя появляться, а все мои вещи остались там, то вот, — он развел руки в стороны, — пришлось воспользоваться твоими вещами.       — Это твои вещи.       — Они стали моими вещами вынужденно.       — Неважно, — Киллиан усмехнулся упрямству мальчишки.       — В общем, как-то в одночасье я остался без крыши над головой, вещей, телефона и почти без денег, — Сэм обвел взглядом гардеробную, в недрах которой находился, явно выискивая, куда бы пристроить свой рюкзак. — Я мог бы поехать в приют, но Феликс не предупреждал о моем возможном появлении, да и как-то отвык я от такой… общественной жизни, а друзья ждут меня только в понедельник… — он снова смущенно улыбнулся. — Поэтому я решил воспользоваться твоим предложением и приехал к тебе. Если ты не против, конечно. Днем я позвоню Феликсу…       — Ты же сказал, что твой телефон канул в недрах нью-йоркской канализации? — Киллиан настороженно нахмурился.       — Но номер же я помню, а как позвонить — придумаю. Попрошу его привезти вещи и немного денег. А в понедельник я уеду…       — Не говори глупостей! — Сэм снова упомянул про понедельник, и Киллиан поймал себя на мысли, что еще немного, и он просто возненавидит этот чертов день недели. А еще о том, что никуда и ни за что не отпустит этого мальчика, который накануне Рождества волей судьбы оказался в его квартире. — Никуда ты в понедельник не поедешь, — он решительно шагнул в гардеробную, забрал из рук Сэма рюкзак, повесил на один из крючков, спрятанных на одной из стен, аккуратно вытолкал парня из шкафа и решительно захлопнул дверцы. — Ты можешь жить здесь сколько угодно.       — Но…       — Никаких «но», — Киллиан осторожно подтолкнул Сэма, приглашая его пройти вглубь квартиры. — Чувствуй себя как дома. И Феликсу звонить не надо. Ну, если только сказать ему, что с тобой все в порядке, чтобы он не беспокоился. А вещи… Сегодня же поедем и купим тебе все необходимое, включая телефон.       — Я не хочу, чтобы ты мне все покупал. Мне ничего не нужно.       — О, господи… — Киллиан закатил глаза, столкнувшись в очередной раз с упрямством парня. — Я в курсе, что тебе ничего не нужно, но это нужно мне. Поэтому давай сразу договоримся — пока ты живешь в моей квартире, я буду заботиться о тебе и решать, что нам нужно. Считай это моим единственным условием своего проживания. По-моему, вполне приемлемое условие. Во взгляде Сэма читалось смятение, но по мере того, как Киллиан мысленно просил его согласиться, смятение постепенно сменилось сомнением.       — Хорошо, — парень неуверенно кивнул и скривил губы в подобии улыбки. — Тогда уж познакомь меня и с другими условиями проживания, что ли?       — Ну что ж… — Киллиан быстро отвернулся от парня, чтобы тот не успел заметить его торжествующую улыбку, которую ему даже сдерживать не хотелось. — Квартира, как ты видишь, небольшая, но очень даже уютная. В этой комнате у нас гостиная, — он прошел примерно на середину комнаты и указал рукой в сторону дивана, журнального столика и системы хранения, разместившейся вдоль стены, центральное место на которой занимал огромный плоский телевизор. — Это кухня, — Киллиан, ткнув влево пальцем бионической руки, проследил взглядом, как Сэм провел ладонью по столешнице «острова», отделяющего кухонную зону, и будто невзначай зацепился пальцами за дверцу холодильника. — Только не открывай его, ради бога.       — Почему? — озадаченный взгляд. — Ты хранишь в нем… расчлененные трупы? — и наигранный испуг в глазах.       — Не-е-е-т, — Киллиан рассмеялся такой версии, подкрепленной забавным выражением лица своего без пяти минут квартиранта. Или правильнее сказать — сожителя? Черт, что вообще за двусмысленность лезет совсем некстати в его голову? — Хотя, знаешь, возможно ты и прав, и трупы там вполне могут быть, но только повесившихся от голода мышей. Я же почти не живу здесь, поэтому в холодильнике шаром покати. Может, конечно что-то и завалялось с последних выходных, но не думаю, что это еще съедобно и имеет презентабельный вид.       — Понятно… — Сэм с некоторой брезгливостью одернул руку от холодильника и вышел из кухонной зоны.       — А это что-то типа моего рабочего кабинета, — Киллиан, продолжая своеобразную экскурсию, указал на стоящие в углу комнаты небольшой стол и стеллаж, в нишах которого стояли разноцветные подписанные коробки и множество книг по медицине — в основном по неврологии.       — Ого, сколько книг! — Сэм заинтересованно пробежался глазами по корешкам и, вытащив одну из книг, обернулся к наблюдающему за ним Киллиану и удивленно повел бровью. — Доктор М. Голд? — не дождавшись ответа, он открыл форзац. — «Не уходи безропотно во тьму. Не дай погаснуть свету своему…»

Oh Wonder — Landslide

      — Это строки из любимого стихотворения Милы. Она читала мне его, когда я держал ее за руку под завалами разрушенного госпиталя, и эти строчки намертво засели в моей голове. А потом, когда я вернулся домой физически искалеченный и морально раздавленный, когда решил, что мне больше незачем жить, вдруг обнаружил в своем рабочем кабинете на столе под кипой бумаг эту книгу. Я читал эти строчки, а в моей голове звучал голос Милы, как будто я снова очутился под завалами… Она тогда прощалась со мной. Она знала, что умрет. И знала, что я выживу… Она просила меня жить, несмотря ни на что, — Киллиан Джонс никогда и никому не рассказывал об этом, потому что воспоминания о пережитом душили болью, а теперь почему-то отдавались в сердце только легкой грустью. — Мне кажется, что эти строчки звучали в моей голове, когда я находился в коме, и именно они держали меня между мирами, а потом вернули к жизни.       — Все может быть… — Сэм задумчиво перелистнул несколько страничек и остановился на фотографии молодо выглядящей женщины с густыми черными волосами и необычно синими проницательными глазами. — Красивая, — он вынес свой вердикт, а потом, глядя Киллиану в глаза, решительно захлопнул книгу, будто разрывая его связь с самыми ужасными воспоминаниями его жизни, потому что Киллиан и в самом деле ощутил какую-то легкость, будто тяжкий груз свалился с его плеч. — А что в этих коробках? — Сэм поставил книгу с именем Милы Голд на полку и кончиками пальцев, будто играя неслышимую мелодию на пианино, пробежался по разноцветным коробкам.       — Можно сказать, что вся моя жизнь, — Киллиан, облокотившись на кухонный «остров», заинтересованно наблюдал за парнем. — Копии анамнезов болезней моих пациентов и их жизни после излечения, снимки, диски, описания, записи о проведенных операциях и наблюдениях, выводы, рекомендации и заметки на будущее. Кое-что мне присылают коллеги для дистанционных консультаций. В общем, ничего интересного.       — Ну да… — Сэм, задержавшись взглядом на собеседнике, улыбнулся, а потом подошел к стеклянной двери, ведущей на небольшой балкон. — Ух ты! Какая красота! — он восхищенно присвистнул и, взявшись за витиеватую ручку, обернулся к Киллиану. — Можно?       — Конечно. Сэм открыл балконную дверь и, запустив в квартиру прохладный воздух, с явным удовольствием втянул в себя свежесть морозной ночи. Окна квартиры выходили на Центральный парк, но Киллиан только сейчас заметил, что с балкона открывался действительно потрясающий вид. Лунный свет, будто отражаясь от окружающих со всех сторон огромную парковую зону домов, освещал раскинувшийся внизу, что ни на есть, самый настоящий лес — деревья и кусты, проплешины опушек и серебрящиеся в сумерках небольшие озерца. Нынешний декабрь не баловал мегаполис обильными снегопадами, но скелеты темных деревьев все же были слегка припорошены снегом, искрящимся серебром в лунном свете. Казалось, что парк был окутан таинственным свечением, робко проникающим на соседствующие улицы, чтобы, смешавшись с уличным освещением, взобраться по серым стенам домов, зацепиться за балконы и, заглянув через закрытые окна в темноту помещений, разогнать ночные тени или сплести новые… Это было действительно завораживающе красиво. Странно, что Киллиан не замечал всего этого раньше. Хотя он много чего не замечал раньше и не чувствовал, пока не встретил одного удивительного мальчика… Сэм вышел на балкон и лунный свет, зависший на темных витиеватых перилах, будто моментально заинтересовавшись парнем, мягко окутал его силуэт, выделяя на фоне ночного неба. И Киллиан не сводил глаз с Сэма, потому что ему казалось, что стоит только моргнуть, и мальчик исчезнет, растворившись в лунном свете. Что луна заберет его себе и, превратив в самую яркую звезду, поселит рядом с собой на ультрамариновом небосклоне… Киллиан тряхнул головой, отгоняя от себя странные мысли, и передернул плечами от того, что стало ощутимо холодно.       — Сэм, — он окликнул неподвижно застывшего на балконе парня, но тот никак не отреагировал на свое имя. — Сэм, ты слышишь? Холодно, и ты можешь простудиться, — снова никакой реакции. Киллиану и самому было непривычно произносить другое имя, ему так и хотелось сказать привычное… — Питер…       — Что? — Сэм резко обернулся, а лунный свет, будто испугавшись, брызнул от него во все стороны и снова повис на балконных перилах. — Прости, задумался, — он улыбнулся и, вернувшись в тепло квартиры, закрыл балконную дверь.       — О чем, если не секрет?       — Думал, стоит ли мне оставаться у тебя.       — И?       — Ради такого вида… — Сэм снова взглянул на лунный пейзаж, оставшийся за балконной дверью, и уверено кивнул, — …определенно, стоит. Готов даже перетерпеть всяческие условия и неудобства, — он повернулся к замершему посреди комнаты Киллиану и нахмурился. — Кстати, а как обстоят дела с удобствами в твоей квартире? У тебя есть ванная? В родительском доме у меня была своя ванная, а вот в нашей с Феликсом квартире имеется только душ. И Феликс иногда ворчит на меня, когда я подолгу зависаю в душе. Мол, что я понапрасну выливаю тонны воды. В шутку, конечно. Потому что знает, что я постоянно мерзну, а горячая вода быстро согревает. Но для этого приходится подолгу стоять под душем.       — Думаю, что у тебя есть еще один повод, чтобы остаться, — Киллиан, с улыбкой слушая торопливо выговариваемые стенания, распахнул дверь санузла и щелкнул выключателем. — Надеюсь, такая ванная тебя устроит?       — Ого! — глаза парня удивленно распахнулись. — Это что, настоящая джакузи?       — Ну… — Киллиан смущенно провел рукой по волосам и слегка взлохматил затылок. — Редж тоже любительница поваляться в ванной с комфортом, который теперь перешел мне по наследству. Правда, я ни разу не воспользовался этим комфортом. Меня вполне устраивает и душ, — он ткнул пальцем в стеклянные дверцы душевой кабины. Пока Киллиан, как гостеприимный хозяин, разыскивал в одном из шкафчиков запасную зубную щетку, а из другого вытаскивал пару полотенец для своего гостя и развешивал их на соответствующие крючки, он краем глаза наблюдал, как парень, задержавшись возле поразившей его джакузи, прошел ко второй двери, ведущей из ванной комнаты в спальню, и приоткрыл ее.       — Проходи, не стесняйся. «Чувствуй себя как дома» — помнишь? — Киллиан, шепнув парню на ухо свое приглашение, шагнул в полумрак комнаты и включил прикроватный светильник. — Ну как? Тебя устраивают условия проживания?       — Сойдет, — Сэм, осматривая спальню и прикрывая рукой зевающий рот, кивнул. — Но все же чего-то не хватает…       — Черт, — Киллиан тихо выругался и мысленно отвесил себе оплеуху за свою непрозорливость. — Ты же наверняка устал после своего дежурства, — словно в подтверждение его слов Сэм снова зевнул. — Так что, давай-ка спать, а утром разберемся, чего тебе не хватает, и все купим, — он разыскал в недрах вместительного шкафа запасное одеяло, вытащил из комода комплект постельного белья и, вспомнив, как Сэм говорил, что постоянно мерзнет, на всякий случай достал из верхнего ящика пижаму. — Можешь спать здесь, — он кивнул на двуспальную кровать. — Или на диване.       — На диване…       — Хорошо, тогда захвати подушку с кровати. Несмотря на свой выбор, Сэм не торопился покидать спальню и задумчиво смотрел на любезно предложенную ему кровать, и что-то во взгляде парня Киллиана настораживало… Скорее всего, мальчик неправильно его понял по поводу кровати. Возможно, он решил, что Киллиан предлагает ему спать вместе в одной постели. Но ведь он спит в одной постели с Феликсом, так почему бы и нет? Черт… Что за мысли вообще? Феликс самый близкий человек для Сэма. А кем для него является Киллиан Джонс? Всего лишь «временным пристанищем»…

Will Young — Happy Now

      Лежа в постели, Киллиан привычно пялился на своеобразный спектакль, что устроили ночные тени на потолке спальни, но сейчас он не терзался тоскливыми мыслями о несправедливости жизни и о своей ущербности, в которой он видел причину своего нынешнего одиночества. Хотя, если честно, он всегда был одинок, не желая впускать в свою жизнь кого-то еще. Единственное исключение он сделал для Милы Голд, но это был жест дружеской помощи. А теперь в его жизни появилось еще одно исключение — очень симпатичное, зеленоглазое, притягательное, ироничное, чертовски упрямое и… с дружбой никак не связанное. И он был счастлив этому исключению. Киллиан привык к мертвой тишине в квартире, а теперь, неосознанно потирая натруженную протезом культю, он прислушивался к приглушенным звукам, доносящимся из-за закрытой двери, ведущей в ванную. Вода в душе лилась совсем недолго, потом: открылись и закрылись створки душевой кабины, тишина, вода в раковине, едва слышное шебуршание, аккуратный поворот фиксатора замка и тихий щелчок закрываемой двери, еле слышные босоногие шлепки по паркету, промелькнувший темный силуэт в проеме открытой двери — Сэм попросил его не закрывать дверь спальни, тихая возня на диване, тишина, снова возня и шумный вздох.       — Киллиан… Вибрации тихо произнесенного имени, цепляясь за темноту, добрались до адресата и заставили его замереть и прислушаться к повисшей тишине. Киллиан мог бы притвориться спящим, но сна не было ни в одном глазу.       — Что?       — Ты не спишь?       — А ты как думаешь? Сплю, конечно.       — Ага. Слышу я, как ты спишь. Киллиана их нелогичный диалог позабавил настолько, что он закатил глаза и, усмехнувшись, покачал головой. Он снова вслушивался сначала в возню на диване, потом в тишину и ждал, что ему еще скажет затихший Сэм, если он конечно не уснул.       — А знаешь, чего не хватает?       — И чего же?       — Рождественской елки.       — Я не праздную Рождество.       — Ты серьезно? — в вопросе было столько удивления, что Киллиан, уловив донесшиеся из соседней комнаты шорохи, практически «увидел», как Сэм приподнялся на локте и, глядя на открытый дверной проем, дернул своей харизматичной левой бровью.       — Абсолютно, — Киллиан кивнул, как будто Сэм мог это увидеть. — Не люблю этот праздник. В темноте снова повисла тишина. И Киллиан думал о том, что его нелюбовь к празднику, который принято проводить с семьей, была напрямую связана с отсутствием оной. А еще о том, что возможно ему предстоит пересмотреть свое отношение к Рождеству, которое в этом году преподнесло ему что ни на есть самое настоящее чудо, в виде двадцатилетнего мальчишки, что вдохнул в него жизнь и разбудил чувства, которые Киллиан считал безвозвратно утраченными.       — В этом году мы собирались к друзьям, но обычно у нас такое, знаешь, тихое и семейное Рождество, — слегка вибрирующий голос Сэма снова забирает Киллиана в плен, заставляя его прислушиваться к каждому слову. — На кухне от меня мало толку, поэтому я наряжаю елку, а Феликс готовит нам что-нибудь рождественское и вкусное. Обязательно печет тыквенный и яблочный пироги. И весь день меня морит голодом, сволочь, — Сэм произнес ругательство с такой интонацией, что Киллиан уловил в ней явные нотки обожания и любви. — Он полдня колдует над индейкой, потом ставит ее в духовку, выжидает час, любовно оборачивает ее фольгой и снова ставит таймер часа на три-четыре. И только после этого мы уходим из дома, чтобы нагулять зверский аппетит. Обычно на Рождество у нас бывают мальчишки, для которых не нашлось «рождественских семей». Мы забираем их из приюта, гуляем в центре города, развлекаем себя разглядыванием украшенных витрин и праздничных елок. Покупаем рождественские сладости и жареные каштаны, которые съедаем по дороге к дому… — голос Сэма обволакивал и усыплял, и Киллиан, слушая его рассказ, закрыл глаза и «увидел» толпу мальчишек на сверкающей разноцветными огнями улице — одни неспешно бредут и о чем-то разговаривают, другие — будто играя в салки, убегают немного вперед и, петляя в толпе прохожих, снова возвращаются; иногда они останавливаются возле разукрашенных витрин, хохочут, толкаются, тычут пальцами в то, что им кажется наиболее забавным… — Домой мы возвращаемся поздним вечером, объедаемся всяческой вкуснятиной, а потом сдвигаем в сторону диван, освобождая центр нашей небольшой комнатки, и Феликс расстилает на полу старенький, но очень теплый плед, набрасывает кучу подушек, и мы все валяемся прямо на полу. Смотрим на огонь и всегда засыпаем, — тихий смех Сэма такой же переливчатый, как и его голос. — Нам не мешает ни болтовня мальчишек, ни мигающие на елке гирлянды.       — Подожди… — Киллиан открыл глаза и подозрительно покосился на открытый дверной проем — почему-то упоминание об огне привело его в некоторое замешательство, возможно, потому что он вспомнил моменты из своих снов, где тоже смотрел на огонь костра, а к Феликсу, неизменно сидящему напротив, иногда подсаживался Питер… — Ты сказал — смотрим на огонь?       — Ну да… — в голосе Сэма проскользнули нотки неуверенности. — Представляешь, в нашей старенькой квартире нет ванной, но зато есть камин. Прикольно, да? — Сэм замолчал, будто ожидал от Киллиана ответа.       — Может, потому что прежним хозяевам вашей квартиры больше нравился огонь, чем вода?       — Может… А я люблю и огонь, и воду. И Рождество тоже люблю… Сэм замолчал, а Киллиан, вслушиваясь в повисшую тишину и постепенно погружаясь в сон, думал о том, что хотел бы устроить для Сэма идеальное Рождество, и даже знает, чем можно заменить камин…       — Купим елку и индейку?       — Обязательно… — свое обещание Киллиан произносит еще на границе сознания и моментально проваливается в сон. Он стоит, привалившись плечом к стволу дерева, и наблюдает за мальчишками, рассаживающимися вокруг костра. Некоторые разговаривают о чем-то серьезном, судя по выражению их лиц. Другие, наперегонки спеша к огню и шутливо толкаясь, заливисто хохочут. Кто-то сидит в одиночестве и наблюдает за всем происходящим. Феликс приходит с большим опозданием. Он внимательно обводит глазами галдящих мальчишек, задерживает взгляд на месте, где обычно сидит Киллиан, поджимает губы, сдерживая улыбку, и… не занимает свое привычное место. Он отходит чуть в сторону от костра и расстилает на земле свой плащ, усаживается на него и, запрокинув голову, изучающе смотрит в ночное небо. Киллиан знает, что Феликс наблюдает за самой яркой звездой. Он знает, что эта звезда как-то связана с Питером. А еще знает, чем так доволен Феликс — знак-метка на руке Киллиана Джонса стал почти незаметным, а значит и сам Киллиан скоро исчезнет, покинет Неверлэнд, уйдет туда, где и должен быть. Киллиан и сам это знает, потому что уже достаточно долго здесь находится, чтобы это понять. Вот только он совсем не хочет уходить отсюда. Потому что здесь он… Питер появляется, как всегда, неожиданно. Возникает словно из ниоткуда. Он выходит из темноты к свету костра, к которому так и не подходит. Он смотрит сквозь языки пламени в темноту, где скрывается Киллиан, и грустно улыбается, а потом вздыхает и медленно идет к Феликсу, который приветствует его широкой улыбкой. Питер усаживается рядом с Феликсом, что-то ему говорит, а тот, нахмурившись, смотрит в сторону Киллиана. Киллиан же в свою очередь не спускает глаз с задумчиво зависшего взглядом на пляшущих языках костра Питера и потирает левую кисть в том месте, где еще день назад был отчетливый знак «N». Теперь он почти неразличим, но пока еще и не исчез совсем… Киллиан отламывает от дерева ветку, из которой быстро делает прут, подходит к костру и, подцепив кончиком прута тлеющий уголек, отбрасывает его чуть в сторону. Он почти не чувствует жара, когда решительно сжимает в пальцах чуть остывший, но все еще тлеющий с одного конца уголек, которым обводит контуры почти исчезнувшего знака. Черно-красный след ожога моментально взбухает и болезненно пульсирует. Киллиан чувствует направленные на него заинтересованные взгляды мальчишек и колкий взгляд Феликса, но он смотрит только лишь в широко распахнутые глаза Питера. Долго. Слишком долго. А потом отбрасывает уголек в сторону и уходит в темноту, в сторону океана, чтобы его соленые волны успокоили пульсирующую в левой руке боль, которая, казалось, отдавалась и в сердце Киллиана Джонса. Упираясь ладонями во влажный песок, он стоит на коленях перед серебрящимся в лунном свете океане, который, мерными волнами накатываясь на берег, как пес лижет его обожженную ладонь, успокаивая пульсирующую боль. Этой ночью океан, как и душа Киллиана, неспокоен — волны перекатами добираются до берега, и их злой шепот переходит в недовольное ворчание.       — Ты действительно хочешь остаться здесь? — шепот, раздавшийся над ухом, и чуть прохладное дыхание, коснувшееся шеи, заставляет Киллиана буквально окаменеть, но он все же находит в себе силы кивнуть. — Зачем? — вопрос ознобом прокатывается вдоль позвоночника.       — Потому что… — Киллиан сглатывает ком застрявшего в горле признания, — …ты здесь.       — Ты не можешь остаться.       — Почему? — Таковы правила, — Питер опускается на колени рядом с ним, накрывает прохладной ладонью его обожженную кисть и переплетает их пальцы. — Но я не дам твоему времени закончиться, — он смотрит ему в глаза и с такой силой сжимает ладонь, что Киллиану кажется, будто в ожог на его руке разом вонзились тысячи иголок, пронзая все его тело жуткой болью, а темнота ночи взрывается вспышкой ослепляющего ярко-белого света, от которого он непроизвольно заслоняет глаза свободной рукой…

The Brand New Heavies — Sunlight

      Киллиан, чуть убрав ладонь от лица и прищурившись, попытался рассмотреть источник слепящего света, похожего на солнечный луч, которому было просто-напросто неоткуда взяться. Вернее, кровать была расположена так, что по утрам солнечный свет заливал лишь часть противоположной стены. Но яркий свет по-прежнему настырно лез в глаза, и Киллиан наконец обнаружил его источник — Сэм, прислонившись спиной к дверному косяку, стоял на пороге его спальни и сосредоточенно слепил его солнечным светом, пойманным в маленькое зеркальце.       — Вставай, соня, — Сэм нахмурился, сунул зеркальце в карман пижамных штанов, что были ему великоваты на несколько размеров, и шумно отхлебнул из кружки, которую Киллиан не сразу заметил в его руке. — Я со вчерашнего дня ничего не ел, а в твоем холодильнике мыши, конечно, не висят, но и съедобного там ничего нет. Вот, — он продемонстрировал хорошо знакомую Киллиану кружку с пиратским логотипом — его любимую, кстати. — Пока спасаюсь очень сладким и очень горячим чаем.       — Сколько времени? — Киллиан, подтянувшись к изголовью, присел и провел ладонью по лицу, прогоняя остатки сна.       — Не знаю, — Сэм пожал плечами. — Судя по солнцу, где-то около половины восьмого, — он посмотрел на Киллиана, зацепился взглядом за его культю и обхватил кружку ладонями так, будто хотел согреться.       — Давно не спишь? — смутившись взгляда парня, Киллиан натянул рукав пижамы, скрывая искалеченную руку, и потянулся к прикроватной тумбочке за телефоном.       — Это моя вторая чашка, — Сэм усмехнулся и выразительно повел бровью.       — Странно… — взглянув на экран телефона, Киллиан убедился, что было еще довольно рано, и снова посмотрел на парня.       — Что странно?       — Странно, что я ничего не слышал. Хотя чайник, когда начинает закипать, шумит просто безбожно, — почему-то вспомнилось, как во сне шумели и бурлили океанские волны.       — Может тебе снилось что-то интересное, поэтому и просыпаться не хотелось? — Киллиану показалось, что Сэм, уткнувшись в чашку, скрывал полную иронии улыбку, которая все равно читалась в его взгляде.       — Может… — на самом деле Киллиан мало что помнил из своих снов, которые он стал видеть, как познакомился с Питером Пэном. И если сознательно Киллиан только мечтал сблизиться с ним, то его подсознание почти каждую ночь сводило их вместе… Он поднялся с кровати и подошел к окну. Если раньше он почти не различал красок и его раздражала утренняя серость, которую не спасал даже солнечный свет, то теперь ярко-синее небо было расчерчено розоватыми мазками облаков, а внизу в парке темные деревья, припорошенные белым снегом, искрились разноцветьем в лучах утреннего солнца. Киллиан закрыл глаза и втянул носом легкий аромат, витающий в квартире — бергамот… — Чай с бергамотом?       — Ага, — Сэм подтвердил его догадку и наигранно шумно отхлебнул ароматный напиток из чашки.       — Это хорошо, что ты разбудил меня, — Киллиан, отвернувшись от окна, принялся поправлять постель, пытаясь одной рукой привести ее в более-менее порядочный вид. Ему все время хотелось помочь себе другой рукой, но он не хотел, чтобы Сэм снова увидел его безобразную культю.       — Давай помогу, — Сэм подошел к кровати, поставил свою кружку на тумбочку и перехватил конец покрывала, с которым Киллиан безуспешно сражался одной рукой. Вместе они заправили кровать куда быстрее, чем Киллиан делал это в одиночку, даже с помощью своего бионического протеза. — Послушай, — Сэм пригладил ладонью складку и, выпрямившись, посмотрел на Киллиана. — Я прекрасно знаю, что у тебя нет руки. И меня не пугает то, как она выглядит сейчас. Меня куда больше пугает твой супер-протез — в нем есть что-то от Терминатора, — Сэм улыбнулся. — Поэтому давай договоримся — раз уж я согласился пожить у тебя, то ты не должен меня стесняться. Чувствуй себя как дома, ладно? — не дожидаясь ответа от выглядящего ошарашенным Киллиана, он подхватил с тумбочки кружку и направился к выходу. — Как ты думаешь, три чашки чая могут заменить полноценный завтрак?       — Нет, конечно, — Киллиан поспешил вслед за парнем на кухню. Приоткрыл холодильник, в надежде найти что-нибудь, из чего можно на скорую руку соорудить простенький завтрак, и скорчил брезгливую гримасу — остатки готовой еды в прозрачных контейнерах с признаками появления в них зачатков других цивилизаций, китайские коробочки с торчащими из них палочками, заскорузлый кусок сыра… Съедобным в холодильнике было только пиво, с завтраком мало совместимое. — Сегодня же вычистим все это безобразие и накупим полезных продуктов, — он аккуратно закрыл дверцу и посмотрел на Сэма, который, улыбнувшись, молча вытащил еще одну чашку — с цветочками, а Киллиан поймал себя на мысли, что ему невероятно легко с этим мальчиком — словно он появился в этой квартире не нынешней ночью, а жил здесь все время. Будто каждое утро он вот так же наливал две чашки крепкого, бодрящего, горячего чая, за неспешным распитием которого они обсуждали планы на предстоящий день. Наблюдая за «невероятно сложным» процессом приготовления чая, Киллиан пристроился на углу кухонного «острова». — И вообще, у нас очень много дел, которые нужно сделать именно сегодня, потому что завтра Рождество.       — Завтра только канун Рождества.       — Пусть так, — Киллиан кивнул, соглашаясь с замечанием. — Но давай сделаем все дела по максимуму сегодня. Что у нас там по плану? Елка, индейка, — он поочередно загибал пальцы на руке, — продукты не мешало бы купить, чтобы ты не голодал по утрам и не будил меня в такую рань. Нужно купить тебе телефон и все необходимое, — заметив реакцию Сэма, который, развернувшись, что-то попытался возразить, он выставил руку в упреждающем жесте. — И это не обсуждается. А еще — подарки для Редж, Эммы и Генри… Что еще? Помогай, а то у меня уже пальцы на руках закончились.       — Не мудрено, если сейчас у тебя всего лишь пять пальцев на все руки, — Сэм хмыкнул, глядя на насупившегося из-за его полушутливого замечания Киллиана, и поставил перед ним дымящуюся «цветочную» чашку. — Что еще… — он задумался на мгновение. — Елку же чем-то украсить надо. Свечи купить. Теплый плед и много подушек.       — Вот. Еще и это, — Киллиан отпил глоток чая и поморщился, когда горячая жидкость, проскользнув по пищеводу и причинив некоторый дискомфорт, провалилась в пустой желудок. — Дел невпроворот. Поэтому быстро собираемся и по делам, а по дороге позавтракаем в той замечательной кофейне, про которую я тебе рассказывал. Ты что больше любишь панкейки или сэндвичи?       — Когда голоден, я все люблю. Кроме брокколи и кофе, — губы растянулись в улыбке, а глаза сверкнули мальчишечьим озорством.       — Ты просто не пробовал по-настоящему вкусный кофе, — Киллиан буквально подавил в себе желание, протянуть руку и пригладить чуть растрепанные после сна вихры мальчика. — И оденься потеплее, ладно?       — Зачем, если мы почти все время проведем, судя по всему, в магазинах?       — Увидишь. Киллиан и не думал, что когда-нибудь сядет за руль своего «Мустанга», который хоть уже много лет и не служил транспортным средством, выполняя роль экспоната, но находился в исправном состоянии и с обязательным минимумом бензина в баке. Отправиться за покупками на метро Киллиан не решился бы — еще не хватало, чтобы Сэм увидел приступ его паники, который непременно случится в подземке. Да и ту гору вещей, что они наметили купить, в руках будет унести проблематично. Такси в их случае — тоже не вариант, учитывая, что в намечающихся покупках была елка. Живая, между прочим, по просьбе Сэма. И Киллиан, после недолгих размышлений, взял из сейфа ключи от машины и немного наличности, на случай, если где-то не сработают карты.       Когда лифт не остановился на первом этаже, а проследовал дальше вниз, Сэм недоверчиво покосился на Киллиана и повел бровью, выражая свое недоумение. Но когда Киллиан снял с сигнализации черный «Мустанг», стоящий почти в самом конце подземного гаража, недоумение парня сменилось сначала на удивление, а потом на ребяческий восторг.       — Вау! Это что, твоя машина? Форд «Мустанг» кабриолет GT, — Сэм провел ладонью по мягкой черной крыше и обошел автомобиль, осматривая его со всех сторон. — С ума сойти… Не поверишь, но именно о таком «Мустанге» я мечтал, — он вскинул глаза на Киллиана. — Только о красном с черным салоном.       — Можешь сесть за руль, — Киллиан протянул парню ключи.       — Нет, — Сэм покачал головой. — У меня нет прав, да и водить я не умею.       — Что ж твой Феликс тебя не научил? — в вырвавшемся вопросе явная ирония.       — Не успел… — Сэм нахмурился и отвернулся, а Киллиан решил, что парень на него обиделся, и поспешил исправить ситуацию.       — Ничего, у тебя все впереди.       — Сомневаюсь…       — В чем? — Киллиан не видел выражения лица собеседника, но его насторожили нотки обреченности в голосе парня. Сэм, видимо, не собирался отвечать на его вопрос, потому что заинтересовался байком, который соседствовал с автомобилем.       — Это тоже твой?       — Ну, да, — Киллиан, отчего-то смутившись, провел пятерней по волосам, зачесывая их назад. Сэм подошел к сверкающему хромом «монстру», провел ладонью по аэрографии хорошо известного пиратского знака на черном пузатом баке и, обернувшись к Киллиану, улыбнулся.       — Так вот он какой, твой «Веселый Роджер», Капитан Крюк?       — Как видишь, — у Киллиана отлегло от сердца, когда он увидел улыбку, означающую, что Сэм на него не обиделся. — Пришлось принести корабль в жертву этой реальности, — он развел руками и скорчил гримасу — мол, ничего не поделаешь. — Ну что, поехали? Не будем терять время, которого может и не хватить. Да, Питер Пэн? — Киллиан парировал шутку Сэма про Капитана Крюка и довольный собой уселся за руль.       В небольшой, но очень уютной кофейне витали ароматы свежесмолотого кофе и сдобной выпечки. Несмотря на раннее утро, половина столиков была занята и около стойки толпились люди. Кто-то перед работой забежал, чтобы захватить с собой завтрак и стаканчик вкусного кофе. Кто-то, собираясь, как и Киллиан с Сэмом, провести весь день в предпраздничных хлопотах, неспешно завтракали и обсуждали предстоящие планы. Сэм никак не мог определиться со своими предпочтениями и в итоге заказал себе панкейки с кленовым сиропом и шоколадным топпингом, в ожидании которых успел съесть один из заказанных Киллианом сэндвичей с индейкой и теперь с интересом изучал кофейную карту.       — Какой твой любимый кофе? — взглянул на Киллиана, жующего сэндвич, и снова уткнулся в меню.       — Ну, так как у меня ирландские корни, то неудивительно, что я люблю здешний кофе по-ирландски. Он крепкий как эспрессо, немного опьяняющий из-за виски и такой, знаешь, согревающий, как глинтвейн.       — Не-а, не знаю, — Сэм мотнул головой. — Потому что никогда его не пробовал.       — Серьезно? — Киллиан удивленно дернул бровью, потому что к своим двадцати годам много чего успел перепробовать. — Значит, на Рождество сварим глинтвейн. А что касается кофе, то тебе самому надо найти свой напиток, от которого будешь получать удовольствие. Мы можем иногда заходить сюда, чтобы ты попробовал все вкусы и определился.       — А сейчас чтобы ты посоветовал?       — Попробуй мой, — Киллиан пододвинул Сэму чашку с немного отпитым американо. Сэм сделал глоток и поморщился, вызывая у Киллиана улыбку. — Согласен, горький. Поэтому, учитывая, что ты любишь горячий шоколад, начни с мокко. Думаю, тебе понравится. Киллиан не ошибся. Сэм, запивая свои панкейки мокко, от каждого глотка довольно жмурился как греющийся на солнце кот, языком слизывал молочную пенку, что каждый раз цеплялась за его верхнюю губу, и этим незатейливым движением вводил в ступор Киллиана, который взглядом зависал на его раскрасневшихся губах и поспешно отводил взгляд в сторону, делая вид, что его что-то заинтересовало. Но правда состояла в том, что Киллиану был интересен только этот мальчик, который как магнит притягивал его взгляд, намертво приковывая к себе.       — Что? — Сэм вопросительно изогнул свою левую бровь, отложил вилку и откинулся на спинку стула.       — Ничего… — Киллиан вдруг обратил внимание, что солнечные лучи, проникающие сквозь стекло витрины, буквально тянулись к Сэму, окутывая его мягким свечением так же, как и прошедшей ночью лунный свет. Но только сейчас у него возникла странная ассоциация. — Кто-нибудь тебе говорил, что ты похож на ангела?       — Меня так мама иногда называет, — Сэм допил кофе, снова облизнулся, как показалось Киллиану, намерено медленно, заинтересованно наблюдая за реакцией. Реакция же даже для самого Киллиана оказалась неожиданной, потому что кровь, сначала ударив в голову, тягуче как ртуть стекла по венам и сконцентрировалась жаром в районе паха.       — Черт… — Киллиан тихо выругался, отвернулся и, поискав взглядом официанта, сделал жест рукой, означающий, что ему нужен счет.       — Мы что, уже уходим? — невинный взгляд якобы удивленных зеленых глаз. — Я бы попробовал еще какой-нибудь кофе. Например… — палец проскользил по кофейной карте и остановился на одном из пунктов — Вот. Капучино, — сияющая улыбка и озорной взгляд.       — Отличный выбор, — у Киллиана даже вспотели ладони, потому что в выбранном Сэмом напитке молочной пенки было куда больше, чем в мокко. — Только давай в следующий раз. Во-первых, пить много кофе вредно для сердца — это я тебе как врач говорю. А во-вторых, нас ждут дела.       Дел было и правда много, и в какой-то момент Киллиан подумал, что они ничего не успеют. Потому что неукротимая энергия Сэма, помноженная на озорство и местами разбавленная упрямством, превращали начавшийся довольно спокойно день то в стихийное бедствие, то в военные действия с перемирием сторон и временным затишьем перед следующим боем. Потому что то, что Киллиану пришлось выдержать сначала в мужских отделах универмага «Мэйсис», а потом в Эппл Сторе на Пятой Авеню, иначе как сражениями назвать было нельзя.

Javeon — Give Up

Выбор Киллиана пал на любимый «Мэйсис» по двум причинам: этот магазин никогда не скупился на рождественские инсталляции и украшения, и это было место, где можно было купить все и сразу для Сэма. Сначала Киллиан предоставил парню полную свободу выбора. Но выбор Сэма ограничился несколькими футболками непонятной расцветки и с какими-то жуткими принтами, набором трусов с марвеловской расцветкой, и такими же вырвиглазными носками, парой мешковатых джинсов, стеганной жилеткой, широченными спортивными штанами грязно-серого цвета и темно-синими неклассическими «Тимберлендами». Из всего, что накидал в тележку Сэм, Киллиан одобрил только темно-синие ботинки и стеганную жилетку от Томми Хильфигера. Трусы с носками выкинул сразу, а по поводу остального — после довольно продолжительного спора они сошлись на том, что нужно померить и посмотреть, как это будет смотреться. Киллиан еще настоял и на том, что Сэм померяет не только вещи, которые выбрал сам, но и то, что он присмотрел для него. Благодаря Киллану в тележке появились классические темно-синие джинсы от «Ливайс» и черные зауженные от Донны Каран, к стеганной жилетке от Хильфигера добавился спортивный костюм этого же бренда, приталенный серый блейзер от Кельвина Кляйна, темно-синий от «Бербери» с подкладкой характерной для бренда расцветки, коричневый пиджак с замшевыми заплатками на рукавах и черные зауженные классические брюки от Ральфа Лоренса. Киллиан прихватил еще по паре рубашек, футболок, толстовок и джемперов от этих же брендов. Он не забыл и про нижнее белье с носками нормальных сдержанных расцветок, которые носят мужчины, а не подростки, что только-только вышли из детского возраста. А вот пижама от «Ральф Лорен» была что ни на есть самой веселой рождественской расцветки, которую Сэм выбрал сам — с оленями, ветками омелы и пробегающими местами Санта-Клаусами. Но Киллиан тайком от него закинул в тележку еще и пижамные штаны своей любимой клетчатой расцветки.       — Зачем столько всего?       — Ну… — Киллиан набрал бы и больше вещей, но зная упрямство Сэма… — Что-то не подойдет, что-то не понравится. Примерка им обоим далась нелегко. Сэм с удовольствием перемерил свои вещи, а вот от выбранных Киллианом каждый раз, выходя из примерочной, кривил губы, морщил нос, а при взгляде на ценники закатывал глаза. Киллиану же нравилось, как выглядел Сэм в выбранных им вещах. И он до последнего отвоевывал свой выбор, настаивая и убеждая Сэма, что в мешковатых джинсах он выглядит как мальчишка. А вот в классике хотя бы от того же Ральфа Лоренса — как настоящий мужчина, хоть и молодой. И именно на таких парней девушки обращают внимание в первую очередь.       — Ты ведь хочешь нравиться девушкам?       — Шутишь, да? — Сэм усмехнулся и указал на свои уши. — Это вот с такими-то ушами, на которые как раз все и обращают внимание в первую очередь?       — Глупости! Лично я не обращаю внимания на твои уши, потому что любят не за уши… — Киллиан и сам не понял, что ляпнул. Судя по озадаченному выражению лица, Сэм тоже пытался осмыслить то, что услышал, и нужно было немедленно помешать ходу его мыслей и переключить внимание. — Ты себя недооцениваешь. Поверь мне, девушки будут бороться за твое внимание, — Киллиан усмехнулся — уж кому-кому, а ему было хорошо известно, как женщины падки на мужчин, знающих себе цену.       — А что если я не хо­чу, что­бы они бо­ролись за мое вни­мание? — сдвинутые брови и насупленный взгляд все равно гармонируют с серым блейзером, белой рубашкой и черными классическими брюками, подчеркивающими фигуру Сэма.       — А чего ты хочешь? Они долго смотрят друг другу в глаза, и Киллиан не выдерживает пристального взгляда Сэма, потому что ему кажется, что он читает в глазах мальчика ответ, который хотел бы услышать. Киллиан опускает глаза и сжимает-разжимает механические пальцы, с преувеличенным вниманием рассматривая свой бионический протез — даже если он прав, то зачем этому чертовски симпатичному мальчику такой калека как он?       — Ну, хорошо, — Сэм первым нарушил их затянувшееся молчание и, вздохнув, продолжил. — Признаю, что все вещи, выбранные тобой, мне очень нравятся, — он присел перед Киллианом, сидящем на низенькой банкетке, и осторожно сжал механические пальцы его протеза, останавливая монотонные повторяющиеся движения. — Правда нравятся.       — Тогда берем все, — Киллиан вскинул глаза на парня. — Еще нужно купить пару ремней и какие-то классические ботинки, которые подойдут ко всем блейзерам. На всякий случай. Сэм снова вздохнул, закатил глаза и, поднявшись, скрылся в примерочной, а Киллиан почувствовал невероятное облегчение и эйфорию, как будто выиграл раунд в неравном поединке. Но выиграть сражение, еще не значит победить в войне, не так ли? Следующим пунктом в намеченном плане была покупка рождественских подарков для семьи, и Сэм в этом почти не участвовал. Но все же дал Киллиану несколько дельных советов при выборе игровой приставки для Генри. Редж, конечно, не одобрит такой подарок, но племянник мечтает о приставке и по большому секрету рассказал об этом дяде Киллиану. А в Рождество мечты и желания должны сбываться, не так ли? На последнем этаже, который в «Мэйсисе» по традиции с конца октября превращается в какую-то рождественскую сказку, Киллиан и Сэм провели несколько часов. Пока Киллиан выбирал подарки для семейства Миллс-Свон, Сэм бродил по этажу и любовался роскошными рождественскими инсталляциями — празднично накрытые столы; богато украшенные искусственные елки разной высоты и разной степени пушистости; гирлянды и свечи; рождественские венки и фигурки ангелов; сани Санта-Клауса, заваленные бутафорскими подарками; олени, гномы, эльфы… Киллиан иногда поглядывал на парня, и когда тот надолго завис около очередной елки, разглядывая ее с горящим в глазах ребяческим восторгом, он, недолго думая, попросил продавца-консультанта упаковать все, что было на этой елке.       — Нравится? — Киллиан подошел к замершему Сэму, чтобы поближе рассмотреть убранство их будущей рождественской елки.       — Очень… Надо сказать, что ель и правда была украшена несколько необычно: бирюзовые и золотистые елочные шары, крупные раковины и морские звезды, ажурные украшения, напоминающие кораллы, скользящие по ветвям белые парусники, огромные диковинные синие и бежевые цветы, что-то похожее на ветви деревьев с колышущимися при малейшем движении воздуха листочками. Все это великолепие подсвечивалось гирляндой, мигающие огоньки которой напоминали мерцающие звезды, а самая крупная и яркая сияла на верхушке, украшенной огромным воздушным синим бантом, напоминающим парящее в ночном небе облако, на котором сидел белокрылый мальчик-ангел, играющий на дудочке.

Olly Murs feat. Travie McCoy — Wrapped Up

      — Украсим так же нашу елку? — не дожидаясь ответа от Сэма, Киллиан отошел и сфотографировал понравившуюся им елку на телефон. — Надеюсь, это нам поможет, — он показал Сэму фотографию. — Так, что еще нам нужно? Нужных вещей оказалось на удивление много: рождественские венки, посуда с рождественскими узорами, много-много разноколиберных и разноцветных свечей, уличные гирлянды, пара пледов и бессчетное количество разноцветных декоративных подушек… В общем, в подземный гараж они спустились с двумя тележками доверху набитыми коробками, мешками и пакетами, которыми они забили багажник и часть салона. Еще одно сражение с упрямством Сэма, в котором Киллиану удалось одержать победу, произошло в Эппл Сторе, куда они заехали якобы по чистой случайности по пути в продуктовый магазин. Сэму Киллиан сказал, что хочет купить новый ноутбук, но на самом деле он хотел купить ему телефон взамен потерянного. И купил. Правда не новую пятую модель, старт продаж линейки которой начался осенью, а старенькую третью, которая была в разы дешевле. После непродолжительного противостояния они с Сэмом пришли к консенсусу, который устроил обоих. А вот в фирменный магазин известной во всем мире австралийской обуви Киллиан упрямца даже брать не стал. Быстренько заскочил и купил им по паре теплых угг, которые им понадобятся для длительного нахождения на свежем воздухе. В общем, сражения Киллиан Джонс пережил почти без потерь, если не считать немного пошатнувшиеся нейронные связи, которые испытали новое потрясение, когда в продуктовом магазине на Киллиана обрушилось самое настоящее стихийное бедствие, в виде катающегося на тележке и веселящегося Сэма. Иногда он поглядывал на ошарашенного его поведением Киллиана и озорно улыбался, а Киллиану казалось, что ангел, живущий в мальчике, уснул, и проснулся какой-то неугомонный дьяволенок. Сэм разбегался, запрыгивал на нижнюю перекладину и проезжался между стеллажами, игнорируя осуждающие взгляды шарахающихся от летящей на них тележки покупателей. Иногда он все же притормаживал, изучая ассортимент магазинных полок, но чаще сгребал все, что попадалось под руку, без разбора. По крайней мере, так Киллиану показалось. Потому что чипсы, снеки, крекеры, шоколадные батончики, печенье, газировку — никак нельзя было назвать обдуманным выбором взрослого человека. Это больше было похоже на выбор ребенка. Сэм и вел себя как мальчишка.       — Так, мой мальчик, — Киллиан перехватил в очередной раз проезжающую мимо него тележку и ссадил расшалившегося не на шутку тележечного гонщика, который, не вписавшись в поворот, чуть было не столкнулся со стеллажом. — Давай-ка, займемся покупкой нормальных продуктов. Пойдем, выберем индейку, пока все не разобрали.       — Пойдем, — Сэм моментально сделался серьезным, кивнул, соглашаясь с предложением, и рванул в мясной отдел с такой скоростью, что Киллиан едва за ним поспевал. И вдруг, словно вспомнив что-то, Сэм замедлил шаг и, на ходу обернувшись, широко улыбнулся. — Мой мальчик? Мне нравится. Это признание буквально пригвоздило Киллиана к месту. Ему вообще весь день хотелось себя ущипнуть, потому что ему казалось, что он спит — еще неделю назад этот мальчик постоянно держал между ними дистанцию и казался неприступным, а сейчас Киллиан ловил себя на мысли, что ближе Сэма у него никого нет и никогда не было. Словно Киллиан знал этого мальчика вечность. Будто он был его родственной душой, а лучше сказать второй половинкой, в которой было то, чего ему не хватало, и которая делала его целым и наполненным жизнью. И если один проведенный вместе день так их сблизил, то Киллиан боялся представить себе, что может произойти дальше.       — Ну, и чего ты стоишь? — Сэм снова к нему обернулся и посмотрел с долей осуждения. — Ждешь, когда расхватают последних индеек? Кстати, ты еще обещал сварить глинтвейн. Что там для него надо? И мы можем остаться без елки, если не поторопимся. Они успели купить и индейку, и несколько бутылок хорошего вина для глинтвейна, и много полезных продуктов, и немного не очень полезных, и конечно же елку. Настоящую, живую, двухметровую красавицу в деревянной кадке. Продавец уверял, что елка простоит все праздники, а потом ее можно привезти обратно и получить половину уплаченной суммы. Получалось что-то вроде «елки на прокат». И елка прокатилась по улицам Нью-Йорка на заднем сиденье «Мустанга». Правда, для этого пришлось перетряхивать все покупки, чтобы освободить для необычного пассажира место, и сложить крышу, потому что рост колючей красавицы был довольно внушительным.       — Так вот для чего ты просил одеться потеплее? — левая бровь Сэма выдала его удивление, смешанное с восхищением от предстоящей необычной поездки.       — Отсюда до дома рукой подать. Думаю, замерзнуть не успеем, даже если заедем к моей сестре, — левая бровь Сэма снова изгибается, но в этот раз вопросительно. — Боюсь, что завтра у меня не будет времени, чтобы завезти им подарки. Увидеть кабриолет на улицах заснеженного Нью-Йорка уже само по себе необычно, а с торчащей из него елки, с наваленной на заднем сидение горой пакетов и упакованных подарков и Сэмом, в своем красном пуховике похожего на Санта-Клауса — и вовсе что-то сказочное. Поэтому не было ничего удивительного в том, что на них обращали внимание. Люди улыбались, машины сигналили. Как потом сказал Сэм — это была самая необычная и необычайно веселая поездка.

Jesse McCartney — Feelin' You

      До дома Реджины они добрались, когда город уже был окутан вечерними сумерками, плавно перетекающими в ночь. Сэм остался в машине сторожить все добытое в сражениях и невзирая на стихийные бедствия, а Киллиан поднялся в квартиру сестры, пообещав Сэму, что вернется очень быстро. Но быстро не получилось. Эммы и Генри дома не оказалось — у них была предрождественская встреча с Нилом. И Реджина, открывая дверь, думала, что это они вернулись. И очень удивилась, увидев на пороге брата, увешенного подарками. Выслушав его быстрые извинения и сбивчивые оправдания, Реджина поняла только то, что их с Эммой подозрения по поводу того, что у Киллиана кто-то появился, подтвердились.       — Проходи, выпьем кофе, и ты мне все расскажешь — кто она, какая она, и где ты ее нашел, — Редж прошла на кухню. — И, будь добр, сложи свои подарки под елку сам.       — Прости, у меня нет времени на кофе, — Киллиану все же пришлось разуться, пройти в гостиную, чтобы сложить подарки под сверкающей огнями елкой.       — Ты куда-то торопишься?       — В общем-то, да, — Киллиан неловко замялся в дверях кухни. — Там внизу открытая машина и…       — Ты приехал на своем «Мустанге»? — и без того большие глаза Реджины округлились еще больше. — Не может быть… Она тоже внизу, да? — Редж подошла к окну — внизу действительно стоял черный кабриолет, на переднем сиденье которого… сидел парень. Определенно. И почему-то Реджину Миллс это не удивило. А еще ей показалось, что она знает, кто этот парень. — Ты все-таки разыскал своего Питера Пэна? — она обернулась к застывшему в дверях брату.       — Это не то что ты думаешь, Редж, — Киллиан дернулся, в попытке оправдаться перед сестрой.       — Брось, Кил, мы слишком хорошо знаем друг друга. И мне хорошо знаком этот блеск в твоих глазах — Реджина покачала головой и улыбнулась сконфуженности брата. — Ответь мне — ты счастлив? — Киллиан потер висок, словно от вопроса кузины ему стало неудобно, но все же кивнул. — Тогда не все равно ли, что об этом думают другие? И я рада, что у тебя появился тот, кто делает тебя счастливым, а главное — живым. Может все же придете к нам?       — Вряд ли… В багажнике лежит индейка, которую я пообещал Сэму собственноручно запечь. Кстати, сбрось мне свой фирменный рецепт.       — Значит, его зовут Сэм… — Реджина улыбнулась живому блеску в глазах брата. — Иди уже, а то твой мальчик превратится в ледышку.       В ледышку Сэм конечно не превратился, но удостоил Киллиана осуждающим колким взглядом и по-детски обиженно оттопыренной губой. Он всю дорогу до дома сидел как нахохлившийся воробей, не реагируя ни на извинения Киллиана, ни на его попытки заговорить, и Киллиан тоже решил помолчать. Они молча разгрузили машину, загрузились вместе с елкой в лифт, выгрузились на своем этаже и перетаскали горы пакетов и мешков в квартиру. Елка поселилась возле балконной двери, пакеты с вещами сгрудились в спальне, с продуктами — на кухне, а мешки с елочными украшениями и прочей рождественской атрибутикой — возле елки. И пока Киллиан молча приводил в порядок холодильник, загружал в него продукты и разогревал на ужин предусмотрительно купленный в супермаркете готовый мясной рулет, Сэм так же молчаливо-сосредоточено повесил на елку гирлянды мерцающих звезд, нацепил на макушку огроменный бант-облако, усадил на него ангела и пустил в свободное плаванье по елочным веткам белые парусники. Киллиан изредка поглядывал в его сторону, но так и не решился с ним заговорить. После ужина, прошедшего во все той же молчаливой обстановке, Сэм молча оттеснил Киллиана от раковины, перемыл посуду, а после этого вернулся к елке и снова занялся ее дизайном. Киллиан, все так же не понимая, причины молчаливости парня, открыл на своем телефоне присланный Редж рецепт рождественской индейки, которую, как оказалось, нужно было предварительно замариновать. Судя по всему, его бионическому протезу потребуется защита в предстоящем нелегком испытании. Киллиан вздохнул и достал упаковку хирургических перчаток, которые держал на кухне на всякий случай. Сверяясь с рецептом, он смешал сливочное масло с нужными ингредиентами и специями и, прежде чем приступить к довольно сложному этапу — равномерно распределить полученную смесь под птичьей шкуркой, Киллиан снова бросил взгляд в сторону Сэма. Процесс украшения рождественского древа явно застопорился — Сэм стоял и растерянно поглядывал то на елку, то на мешки с украшениями. Киллиан покачал головой, открыл на телефоне фотографию елки из «Мэйсиса» и, подойдя к парню, протянул ему свой гаджет.       — Вот. Держи.       — Спасибо, — Сэм, заметив «подсказку», вскинул голову и улыбнулся Киллиану, который уже терялся в этой звеняще-давящей тишине, не зная, как реагировать на его молчание. — И не обращай внимания на мое молчание. Оно с тобой никак не связано. Просто, когда я очень устаю, то перестаю разговаривать, — Сэм виновато поджал губы. — Феликс об этом знает, теперь вот знаешь и ты.       — Все нормально. Чувствуй себя как дома, помнишь? Сэм кивнул и снова занялся елкой, сравнивая ее с оригиналом на телефоне, а Киллиан буквально выдохнул из себя напряжение и беспокойство. Он уже успел надумать себе черти чего, а оказалось, что все дело было в банальной усталости. Если честно, то и у него уже почти не осталось сил даже на разговоры, а что уж говорить о Сэме, который проснулся намного раньше его, да еще истратил кучу энергии в супермаркете, когда гонял на тележке, катаясь между стеллажами. И не мудрено, что мальчик, закончив украшать елку, задремал на диване, пристроив голову на мягкие подушки спинки. Ни возня Киллиана с индейкой, ни мерцающие на елке звезды ему совсем не мешали. Парня следовало бы разбудить, чтобы он уже лег нормально спать, но Киллиан решил пока не прерывать его сон. Он расправился с индейкой, привел кухню в порядок, сходил в душ и только после этого подошел к Сэму и осторожно потряс его за плечо.       — Сэм… Сэм ты слышишь меня? Давай-ка расстелем постель, и ты ляжешь нормально. Парень вскинул голову, открыл глаза и непонимающе уставился на Киллиана.       — Я что, уснул? Не дожидаясь ответа, он сполз с дивана и прошел в спальню, из которой оторопевший Киллиан сначала услышал звук шуршащих пакетов, а потом захлопнувшейся двери, ведущей в ванную, и шум воды в душе. За время, пока Сэм был в ванной, Киллиан успел постелить ему на диване, выключить елочную гирлянду, снова включить, снять протез и поставить его на зарядку, улечься в постель и даже немного посмотреть на потолке спальни спектакль ночных теней, которые смешивались с отблеском огней гирлянды, что мерцали в соседней комнате. Он слышал, как стих шум воды в душе, а потом щелкнула ручка двери, но не той, что вела из ванной в гостиную… Сэм постоял посреди спальни, будто соображая — где он вообще находится, а потом прошлепал в гостиную и… вернулся в обнимку с подушкой, которую пристроил к изголовью кровати, и залез под одеяло, укладываясь с рядом оцепеневшим Киллианом. После непродолжительной возни Сэм затих, и Киллиан, слушая его равномерное дыхание, решил, что парень что-то перепутал, и подумывал о том, что нужно бы перебраться на диван. Но как только он пошевелился, Сэм нащупал его руку, притянул к себе и, уткнувшись носом в его плечо, снова засопел. Киллиан от такой близости буквально впал в ступор, теряясь в ощущениях и шквале мыслей — он действительно желал, чтобы этот мальчик спал с ним в одной постели, но в то же время боялся, что рано или поздно все же не справиться с желаниями своего тела, которое явно реагировало на близость Сэма. И разумнее было бы все-таки перебраться на диван… Но то ли спокойное дыхание Сэма, приятно согревающее его плечо, то ли усыпляющее отблески елочной гирлянды, мерцающей в соседней комнате, то ли усталость взяла свое, а может и все вместе взятое лишило Киллиана последних сил и моментально погрузили его в безмятежный сон, который отсеял все мысли, кроме единственной, что их первый проведенный вместе день, несмотря на свою насыщенность делами и разными эмоциями, был удивительным.