Пепел и кровь

Эмиль Только покинув стены капеллы, я смогла перевести дух. Каждый визит сюда давался по-прежнему с трудом: эти многозначительные взгляды, туманные полунамёки, расписанные до малейшего шага церемонии и, о да, иерархия! Мне ещё не довелось встретить ни одного Сородича, исповедующего религию – потому, что большинство поклонялось силам более приземлённого характера. Таким, как власть. Наверное, именно поэтому местный воздух пропитан интригами; интриги и были самим воздухом. Старейшины плели их неторопливо, смакуя каждый шаг, с одобрением поглядывая на своих питомцев, еженощно сражающихся за малейший шанс взобраться поближе к вершине пирамиды. Естественный отбор здесь достиг своего апогея – хотя это больше походило на банку со скорпионами. Так или иначе, на сегодня с меня хватит. Аудиенция у регента, напоминающая скорее игру в гляделки, оказалась крайне утомительной. Я старалась как можно тщательнее подбирать слова – разницей в пару сотен летнее так-то просто пренебречь – но оставалось лишь гадать, насколько убедительно удалось сыграть неведение. Собеседник четырежды пытался прочесть меня; не исключено, что ему удалось, в конце концов. Возможно, это была лишь демонстрация силы или просто милый местный обычай, в чём я сомневалась. И шепотки, всякий раз смолкавшие при моём появлении, изрядно мешали проникнуться здешним духом взаимопомощи. Не нужно особого ума, чтобы догадаться о предмете беседы. Моя скромная персона не заслуживала того количества нездорового любопытства, которое демонстрировали сплетники, о чём я поспешила их уведомить в несколько резкой форме. И им совершенно не интересно, зачем я прихожу. Или что я ем. Точнее, кого. На этот счёт я выразилась недвусмысленно. Есть вещи, которые не обсуждаешь даже с самыми близкими…людьми…друзьями… Одни адаптируются к внезапным переменам быстро и безболезненно, другие – чуть медленнее и труднее. А кто-то продолжает цепляться за ушедшее, отчаянно пытаясь удержать воду в горсти – просто потому, что ушедшее – это они и есть. Я понимала, что отношусь к последним, но ничего не могла поделать, и даже если бы могла, не уверена, что стала бы. Иногда просто нужно время – пока его было предостаточно. Уже на обратном пути стало понятно, что мои мысли ходят по кругу. Сегодняшняя ночь слишком хороша, чтобы тратить её на сожаления. К тому же, Патрик наверняка постарается найти нечто заслуживающее внимания. Теперь, покончив с формальностями, я могу полностью сосредоточиться над действительно важными вещами. Дома меня ожидало непривычное умиротворение. Лотта, соорудив себе подобие гнезда из подушек, увлечённо смотрела один из ночных новостных каналов, пытаясь, очевидно, понять, что произошло в мире за время её вынужденной амнезии. Картер вытащил из шкафа книгу и изучал её – как я могла видеть, вверх ногами. Айрин сидела на кухне, прижав руки к вискам, словно страдая от тяжёлого похмелья – остаточный эффект вмешательства в разум давал о себе знать. Забраться в чужую голову довольно неприятное занятие, но если эта голова – твоя, то ощущения куда хуже. Движимая состраданием, я постаралась немного облегчить её боль, от души надеясь, что дело было не только в моей вчерашней импровизации. Покончив с обязательными мелочами, вроде мытья рук – сила привычки – я приступила к скопившейся за последнее время почте. Которой оказалось совсем немного: пара рекламных объявлений, счёт за услуги химчистки, ответ на запрос из городского архива – его непременно надо будет прочитать чуть позже, и внезапное письмо от Патрика. Я не ожидала ответа раньше, чем до завтра. Посмотрим, сможет ли он меня обрадовать. «Привет, принцесса. Спорю на свой указательный палец, ты сейчас гадаешь, что я смог узнать. Не буду томить – всё лежит в архиве, который прикреплён к сообщению. По большей части там одни фото. Между прочим, твоя новая подружка знает толк в искусстве. Я попробовал ещё немного разузнать об этом, но начальник велел не впутываться. После того, как пропал Алекс, он стал немного нервным. Так что теперь за всю нашу базу отвечаю я один. Если откопаю что-нибудь интересное, сразу свяжусь с тобой. Будь осторожнее, Эми. У меня очень нехорошие предчувствия – за нами будто кто-то наблюдает. Надеюсь, что это просто паранойя. Во что бы ты ни ввязалась, береги себя. До связи. Патрик». Тон письма настораживал. Отгоняя дурные мысли, я принялась за фотографии. Они действительно неплохие – понятно, почему работы Лотты оказались выставке. Но здесь были лишь наброски, если можно так выразиться, или, скорее, путевые заметки. Почти бездумно я листала их, одну за другой. Рука дрогнула. С экрана на меня смотрело лицо Картера. Картер Книги не помогали – я пытался сосредоточиться, но буквы упорно разбегались в разные стороны, а строки шли рябью. Я посмотрел на ту, что держал в руках – она называлась «Мифы Древней Греции». Сейчас стоило подготовиться к серьёзному разговору. Чтение можно оставить на потом. Отложив книгу, я начал расхаживать по комнате, время от времени поворачиваясь в сторону Эмиль. Она не замечала меня, увлечённо глядя в монитор, отбрасывающий нежно-голубые блики на её задумчивое лицо. - А я и не подозревала, что вы были знакомы, - оборачиваясь, произнесла она. И продолжила, кивнув в сторону Лотты, – Теперь я понимаю, почему той ночью нашла двоих – вероятно, вы сбежали вместе. Я ждал вопроса. В комнату, слегка пошатываясь, вошла Айрин. Эмиль по-прежнему смотрела на меня. - И если не получилось узнать, что стало с нами сразу после становления, почему не попытаться вспомнить события, предшествовавшие ему? Если ты обратил внимание, я говорю «нас», поскольку мои воспоминания находятся даже в более плачевном состоянии, чем ваши. Лотта хотя бы знает своё имя, Айрин помнит, что убегала от кого-то, ты… ты точно что-то помнишь, я вижу. Она замолчала, разглядывая стену напротив своими внимательными красновато-карими глазами. - У меня нет даже этого. Сейчас мы сидим в моей квартире, но я не помню её, совсем. Когда я пришла в себя, в кармане пальто была связка ключей и бирка с адресом, но я не знала дорогу. С тех пор ситуация не улучшилась, - взгляд Эмиль вновь упал на меня. – Поэтому прошу тебя ответить честно. Пожалуйста, Картер, это очень важно. Откуда ты знаешь Лотту? И что ещё ты знаешь? Другое моё лицо мерцало, с улыбкой взирая на нас, неспособных разделить его радость. День, полный солнца, а за ним – вечная тень. Я понял, что не забывал – память просто спала, и сейчас ей пора было пробудиться. Подойдя к креслу, я сел, облокотившись на правый подлокотник. Старые привычки давали о себе знать. Тело вспоминало быстрее, чем мозг. - Моё прежнее имя – Джонатан Теренс Даккар. До недавних пор я был врачом, вполне успешным практикующим хирургом. Работа, диссертация, любимая девушка – всё, как у людей. Меня это вполне устраивало. До тех пор, пока однажды, после регулярного осмотра, мне не поставили диагноз. Неоперабельное злокачественное новообразование правого полушария – иными словами, рак мозга. Моя жизнь рухнула в одночасье. Болезнь брала своё, с каждым днём я всё больше походил на безумца. Я знал, что ждёт меня в конце, - я ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. Никто не шевелился. - Я испробовал всё, что было в моём распоряжении. Химиотерапия дала лишь кратковременный эффект, всё остальное оказалось бесполезным. Затем случилось нечто странное. В один из дней со мной связался человек, представившийся как Пол Синклер. Он просил моего участия в их программе по апробации нового экспериментального метода лечения. И я согласился – терять мне было уже нечего. Заболевание неумолимо прогрессировало. Три пары глаз по-прежнему смотрели на меня в полной тишине. - Так я и оказался здесь, в месте под названием «Частная Уэствудская клиническая больница». Мистер Синклер – разумеется, если это его настоящее имя – оказался всего лишь ассистентом. Дальнейшие события я почти не помню – целые дни вырваны из памяти, вероятно, вследствие болезни. Но затем внезапно наступило улучшение. Томография показала значительное уменьшение опухоли, а через некоторое время – полное исчезновение. Мой рассудок вернулся, а с ним – способность логически мыслить. И тогда я понял, как именно меня лечили. - И как же? – нарушила молчание Эмиль. - Кровью, - тогда я и сам с трудом верил этому. - Меня поили кровью Сородича. Лотта Рассказ Картера был правдой – от слова до слова, как бы бредово это ни звучало. В голове словно щёлкнул невидимый выключатель. Перед моими глазами разворачивались картины из прошлого. Летний день, пронизанный солнцем. Стайка воробьёв, клянчащих крошки у столиков уличного кафе. Улыбающийся мужчина с седеющими волосами. Маленькое такси цвета горчицы. Водитель, немолодой мулат, с приятной улыбкой и смешным акцентом. «… это почти у самого леса. Вид там отменный – моя дочурка иногда ходит туда на пикник с друзьями. Но до темноты лучше не задерживаться, мисс. Слухи…». С холмов и правда открывалась замечательная панорама – зеленая равнина всюду, куда падал взгляд, до самого горизонта, а дальше темнеет молодая сосновая поросль, переходящая в густую стену. Высокое здание в сине-белых тонах у кромки леса. Больница, здесь, в такой глуши? Сумерки уже сгущались. Если я хочу успеть сделать пару снимков, стоит поторопиться. От этого места у меня мурашки по коже. Вдруг я замечаю какое-то движение внизу, слева от меня. Слишком далеко – не разглядеть. Спускаясь чуть ниже, навожу объектив на цель. Это не человек. И не зверь – ни одно животное не выглядит, как помесь гориллы, волка и дождевого червя. Оно тащит что-то. К горлу подступает тошнота. Тело, перекинутое через плечо, словно мешок. Женщина; длинные серые волосы качаются при каждом шаге. Мне нужно уйти отсюда. Существо поворачивает голову, принюхиваясь, и я замечаю его глаза – чёрные злобные щёлочки. В них светится разум. Оно видит меня. - Лотта? – лицо Эмиль прямо передо мной. Она обеспокоена. – С тобой всё хорошо? Я оглядываю комнату – остальные тоже встревожены. Кажется, я немного задремала. - Что произошло? - Ты словно впала в транс, - отрывисто произнесла Айрин. Я обрадовалась, видя, что она вполне оправилась после вчерашней ночи. – И говорила… разные вещи, - смутившись, она отвернулась. - Что я говорила? – я обернулась к Эмиль. - Похоже, после сказанного Картером, твоя память постепенно начала проясняться. Он как раз говорил про вашу первую встречу, - она кивнула в сторону кресла. - Да, это было в том летнем кафе у библиотеки, - Картер улыбнулся. Невероятно, но я помнила эту улыбку. Мужчина с седеющими волосами за соседним столиком. Две чашки кофе. «… за мой счёт. Ваши работы – просто чудо…». - В тот день мне удалось ненадолго выбраться в город. Я старался не возбуждать у моих докторов, – он горько усмехнулся, – лишних подозрений. - Выходит, твоё и Картера последнее воспоминание относится ко дню трёхнедельной давности. Но, насколько я могу судить, вас троих, - Эмиль поочерёдно обвела нас глазами, - обратили всего неделю назад. Куда подевалось остальное время? Я пожала плечами. В голову не приходило ничего, кроме самого очевидного: - Думаю, нам стоит поискать в той больнице. У кого-то есть идеи получше? – как я и думала, их не было. – И да, почему всё-таки Картер? Ты же Джонатан, разве нет? - Меня всегда раздражало это имя – слишком претенциозное. Обычно я подписывался «Даккар, Теренс». Понимаешь? Кар-тер, - он усмехнулся. Айрин Когда невыносимая головная боль схлынула, я смогла, наконец, сосредоточится на том, что удавалось вспомнить после ритуала позапрошлой ночи и вчерашнего дневного сна. Бессвязные, размытые фрагменты постепенно складывались в нечто осмысленное. - Пол Синклер, - задумчиво протянула Эмиль. – Я уже слышала раньше это имя. Погоди-ка, - она тут же уткнулась в компьютер. - Так-так… Вот гнида! – удар кулаком по столу был так силён, что безделушки, щедро усыпавшие поверхность, подскочили. - Нашла что-то интересное? – щурясь, спросил Картер. - Я видела этого поганца сегодня, когда была в капелле, - в голосе Эмиль появились шипящие нотки. – Он – один из гулей регента. Можно сказать, доверенное лицо. Чем дальше, тем интереснее. - Кто такой гуль? – это слово мне не нравилось. Было в нём что-то тревожное, как в звуке шагов за спиной в полной темноте. - Человек, который пьёт кровь Сородича в обмен на служение ему, - пояснила Эмиль. – Так мне, по крайней мере, говорили. - А ты давно знаешь его? Регента, я имею в виду, - Лотта, встав за её спиной, внимательно рассматривала невыразительное лицо человечка в костюме и очках. - Я не уверена, что во всём городе есть хоть кто-то, кто действительно знает его, - мрачно откликнулась Эмиль. – Он старый, хитрый и чертовски изворотливый. Поэтому я сомневаюсь, что этот Синклер действовал без его ведома. К тому же, гули обычно находятся в узах крови со своим хозяином – по его приказу они хоть с моста прыгнут. Я нахмурилась. Узы крови. Ещё одно слово, режущее, словно скальпель. «Дай мне клеммы и гибкие трубки. И готовь донора. Пошевеливайся!» Я тряхнула головой. Наваждение пропало. Волосы рассыпались по плечам. Длинные, тёмно-русые пряди. В тот день они были испачканы в грязи. Я вышла гулять с одной из собак – хоть питомник и находился за городом, отпускать животных без присмотра нельзя. Бедная Нэсси до последнего старалась защитить меня. Даже умирая, с распоротым горлом, она не разжимала зубов, сомкнутых на отвратительной склизкой лапе. Мы ещё ни разу не заходили так близко к лесу. Теперь я поняла, почему. Создание, не похожее ни на что. Уродливая химера. Я не должна была видеть то, что увидела. Тела – мужские, женские, детские. Не меньше двух десятков, как попало брошенных на узкой просеке. Я пыталась убежать, но ноги не слушались. Колени подкосились, и земля устремилась на меня. Едкий пряный запах ударил в ноздри. Здесь всё пропитано смертью. А потом – только темнота, и резкий холодный свет больничных ламп. Голос Лотты вернул меня в реальность: - А почему именно регент? То есть, почему не, допустим, капеллан? - Может, ему просто нравится петь? – предположил Картер. - Не знаю, – Эмиль пожала плечами. – Так принято, а мне не очень хочется расспрашивать его о чём бы то ни было. Её взгляд – острый, почти колючий – замер на моём лице. - Ты выглядишь подавленной. Вспомнила что-нибудь? Хватит домыслов. Чтобы победить страх, нужно действовать. - Да. Лотта права. Но в этой больнице опасно. Там творится что-то злое. - Тогда подготовимся, как следует, – кивнула Эмиль.