Пепел и кровь

Картер Эмиль покинула город прошлым вечером. С тех пор, как мы второпях попрощались после бегства из объятой огнём капеллы, я больше не видел её. Не было ни слов, ни объятий. Она просто растворилась во тьме. Пустота от её исчезновения ощущалась как рана. Я оказался слишком слаб, чтобы помочь, чтобы разделить с ней эту боль. Но сила не приходит извне – она растёт из наших душ, из пепла прошлого, что их удобряет, из кровавых слёз собственного бессилия, из страха и надежды. Я не беспокоился о прочих – Айрин уже спустя сутки открыла глаза. Она до сих пор почти не разговаривала и охотилась в одиночку, но от ран не осталось и следа. Лотта, погруженная в раздумья, ночи напролёт блуждала по окрестностям с фотоаппаратом, который Патрик сумел оживить. Он постоянно острил насчёт её прогулок. Но я видел, как за его беззлобными насмешками скрывалось желание подбодрить нас. И пока это удавалось. Пожар в капелле и исчезновение регента Джереми взволновали город не на шутку. Новости дошли даже до Бостона. Мы старались не попадаться на глаза иным сородичам. Но их мало интересовали трое юнцов, которым вряд ли под силу что-то подобное. Патрик говорил, что остальные всё больше убеждались в том, что к делу причастен таинственный обитатель заброшенной больницы – теперь уже опустевшей. Константин покинул своё убежище. Мой путь тоже лежал отдельно от прочих. Угрюмые и неприветливые в осеннюю пору, леса к северу отсюда, почти не тронутые рукой человека, манили странным диким очарованием. Глубокие озёра, окутанные молочной дымкой, лунный свет на верхушках сосен и ольх, холодные дожди и ранние заморозки. Я разделю с ними своё одиночество. Эта земля, отвергающая нас, способна помнить, слушать, говорить. И пусть не мне суждено впитать её мудрость и скорбь, я знал, откуда начну свои поиски. Здесь, в обители духов и птиц, живёт сила великого исцеления, о которой позабыл наш проклятый род. Во мраке грядущего, неведомом, чуждом, пугающем, я различал смутные образы. Странник с глазами цвета мха. Золотая дева, увенчанная короной, среди алых узоров. Кровавый ангел – её лицо подобно беспокойной глади зеркала. И над всем этим – чёрная тень, грозящая затмить собой всё. Что они значили? Ответа я не знал. Живые ли, мёртвые или застывшие в посмертии – они ждут. Мне пора уходить. Ещё на мгновение я задержался, обведя глазами эти старые камни, давшие нам приют. Пусть ненадолго, они стали почти домом. Нужно спешить. Когда небо на западе затянуло тёмными облаками, я вышел из спящего города. Вокруг лежала лишь ночь, а ночь принадлежала мне.