Кроваво-ягодное удовольствие.

— Мы всегда будем вместе? Звонкий голос Оливии врезается в сознание, заставив Нацу резко обернуться. Его взгляд ловит ее. Горящий, пронизывающий, наполненный едкой ненавистью. Но такой родной, привычный. Затрагивающий каждую струну его темной, израненной души. Опустила взгляд в пол, продолжая сжимать в руках шелковое одеяло, обернутое вокруг точеного, безупречного тела. Лунный свет плясал по гладким волосам и прекрасному лицу, придавая ее силуэту мягкое свечение. Алые губы припухли от жадных поцелуев, густые длинные ресницы легли на горящие пламенным румянцем щеки. На тонкой шее красовался свежий засос. Она была похожа на модель, только что сошедшую с обложки элитного эротического журнала. Он улыбнулся. Широко. Искренне. По-настоящему. Любуясь представшей перед ним картиной. Любуясь ее потрясающей, пленительной красотой, которая свела с ума десятки мужчин. Но не его. Они оба прекрасно понимали, что в их положении глупо клясться в чем-то далеком и сентиментальном. Вечность — это только начало. Но не для них. Каждый день рискуя жизнью, каждый день выполняя опасные, но хорошо оплачиваемые задания, прекрасно понимали, что все может закончиться в любой момент. Одна единственная ошибка. Один единственный промах. Мгновенная смерть. Забвение. Небытие. И конец их пылкой, но не счастливой истории. — Конечно, — уверенно отвечает Драгнил без тени сомнения, держась за ограждения балкона. Они снова предались этой дикой страсти, снова погрузились в омут разврата, забыв обо всем на свете. Едва переступив порог квартиры Трелсон, кинулся к ней, грубо разрывая одежду и целуя в губы. После долгих прелюдий и грубого секса устроились на роскошной кровати, покрытой дорогими шелковыми простынями. Однако уснуть убийце драконов так и не удалось. Только глоток свежего воздуха помог ему привести в порядок мысли и успокоить разбушевавшийся ураган в собственном теле. Как оказалось, его спутница тоже не могла погрузиться в сладкий мир безмятежных снов. Он знал, что согласие важно для нее. Знал, что только это слово способно пробудить в ней какие-то другие, светлые и чистые чувства, которые брюнетка так старательно прятала под замком в собственном сердце. Ненависть притупляется, оставляя после себя лишь едва заметную дымку в зеленых глазах. Теплые руки обнимают со спины, прикасаясь к обнаженной, разгоряченной коже. Длинные волосы щекочут спину, а длинные, аккуратно накрашенные черным лаком ногти, впиваются в стальной пресс. — Спасибо, — голос дрогнул.

***

Нацу резко дернулся в сторону, потащив Хартфилию за собой. Их тела с глухим стуком упали на бетонный пол, а вспышка энергии со свистом пронеслась мимо них, с оглушительным треском врезаясь в стену. Столб пыли поднялся по всему периметру здания, застилая все вокруг плотной дымкой. Он прикидывает, думает, гадает. Вся сила соперницы сосредоточена на необузданной сильной ненависти. Она питает ее, придает мощи, напрочь лишая рассудка. Напрочь разрушая те крохотные крупицы самообладания, за которые Оливия так отчаянно цеплялась. И все это по его вине, по его неосторожности. Драгнил судорожно вздыхает, упираясь руками об пол и пытаясь рассмотреть ее силуэт сквозь густой слой пыли, которая начинает понемногу рассеиваться. Взгляд неожиданно сфокусировался на Люси. Хрупкие плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Белокурые локоны утратили привычный блеск, испачкались и спутались. А одежда в некоторых местах была порвана, оголяя поцарапанную кожу. Он заставляет ее повернуться лицом к себе и смотреть, аккуратно хватая за подбородок и стирая с губ запекшуюся кровь. Глаза в глаза. Ясно и прямо. Непрерывный контакт. Необъяснимое влечение, снедаемое приятной теплотой податливого тела. — Все будет хорошо, — успокаивающе шепчет, едва шевеля онемевшими губами. Соприкасается с телом заклинательницы всего на пару мгновений, вдыхая родной, уже привычный запах. Впитывая его, заставляя опечатываться в памяти неизгладимым следом. Затем резко встает с колен, снимает жилетку и кидает ее прямо в руки девушки. Убийца драконов делает шаг вперед, полностью загородив ее. На губах играет легкая, безумная улыбка, когда Оливия появляется прямо перед ним. Разъяренная, обиженная, брошенная, полностью под властью своей ненависти. Она окончательно уничтожила ее рассудок. Окончательно свела с ума, заставив выйти на смертельную тропу. — Это наша битва, Лив, — спокойно произносит розоволосый, чуть наклонив голову в бок. Обыденный, доброжелательный тон, будто они оба собрались за столом, чтобы выпить чашечку свежезаваренного чая. Согласный кивок и шаг навстречу судьбе. Битва началась. Оливия грациозно и ловко двигалась, уклоняясь от огненных ударов, будто тоже с легкостью предусматривала каждый его шаг, каждое его движение. Нацу недовольно поджал губы, концентрируя большую часть своей силы в руках. Огонь опаляет, растекается по венам, толкая к решительным действиям. Глаза девушки прожигают насквозь. Сверкают маниакальным блеском. Губы дрогнули в дикой усмешке настоящей хищницы. Нездоровый, безумный вид, будто она только что канула в пропасть. Будто она только что провалилась в самое пекло ада. Туда, где уже нет выхода. И никакой, даже самой призрачной надежды на спасение. Тонкая нить рвется. Лавируя между обломков, тоже наносит удар, заставляя Драгнила отшатнуться назад. Это уже маленькая победа. Ее личная победа. Ехидный смешок, сорвавшийся с сухих губ. Хлесткий удар рассек кожу. Капельки алой крови стекали по телу, пачкая шаровары. Нацу приложил руку к уродливой ране, прожигая острым взглядом свою соперницу. Внутри все запылало от ярости, жалящее ощущение адского гнева прокралось в голову, заставив судорожно втянуть воздух. Недооценив ее силы, позволил задеть себя, нанести удар, опозорить себя и свою хваленую способность быть неуязвимым в любом бою. Оливия продолжала безумно улыбаться, изредка позволяя себе истерически смеяться. Одаривала дикой улыбкой, продолжая купаться в собственном превосходстве над сильным противником. Упиваться им. Наслаждаться блаженной эйфорией, окутавшей разум. Аромат победы кружил голову. — Кулак огненного дракона, — она не была готова отразить такую мощную атаку. Замешкавшись на пару мгновений, собственноручно уничтожила свой единственный шанс на блестящую победу. Удар был таким сильным и внезапным, что брюнетка тут же согнулась пополам от боли, бессильно упав на бетонный пол. Воцарилась мертвая, зловещая тишина. Тишина, не нарушаемая даже воем поднявшегося ветра. Парень тяжело дышал, вытирая кровь с рук об свои и без того испорченные шаровары. Никакой долгожданной радости он не чувствовал. Никакого блестящего триумфа или умиротворения от своей честной победы. Ничего. Лишь горечь, растекающуюся по всему телу ядовитым туманом. Отравляющая душу. Обволакивающую плотными, тугими узлами сердце. Он в упор смотрел на свою побежденную соперницу, явно не зная, как дальше быть. Люси же продолжала сидеть на холодном полу, потупив взгляд и обхватив колени дрожащими руками. Безжизненные глаза покраснели, по щекам все еще скатывались одинокие капельки слез. Потрясение было таким внезапным и огромным, что она даже не понимала, что вокруг нее происходила битва не на жизнь, а насмерть. Только жестокая реальность заставила ее шелохнуться и истошно закричать. — Нацу! — крик был полон отчаяния и тревоги. Истошный, пронизывающий до костей вопль, но Драгнил его не услышал. Его тело отбросило в сторону, словно тряпичную куклу. Дэн нанес свой первый удар. — Ты убил ее! Убил! — орал он, срывая голос до жгучего кашля. Срывая голос до нехватки дыхания в легких. Глаза застилает пелена ледяной ненависти. В голову ударило внезапное, резкое осознание того, что его любимой больше нет в живых. Она погибла от рук близкого человека. От рук того, кому могла доверить не только свои мысли и секреты, но и свою жизнь. Что-то внутри оборвалось, безжалостно обожгло, вызывая все новые приливы адского гнева. Одиночество лезвием безжалостно рассекло душу, заставляя испустить вопль отчаяния и безграничной боли, которой нет конца. Ничто не вечно, потому что мы не вечны, однако сейчас эта истина для него не имела никакого смысла. Ровным счетом ничего не значила. Дэну казалось, что эта боль никуда не уйдет. Убийца драконов тоже закашлял, стараясь подняться после многочисленных ушибов. Схватка с таким сильным противником, как бывшая подруга, изнурила его, заставила потратить большое количество силы. И сейчас единственное, чего ему хотелось — это провалиться в долгожданное забытье, позволив разуму отключиться, а телу расслабиться. И он готов был сдаться, готов был принять кару от взбесившегося парня. Но потом вспомнил, что жизнь Люси сейчас целиком и полностью зависела от него, и это придало немало сил. Это давало крошечную надежду на спасение. Именно надежда спасала Оливию. Нацу резко поднялся. Вокруг заплясали яркие огоньки, и это было последнее, что Дэн видел в своей жизни. А потом для него наступила тьма, и его тело рухнуло на землю с таким же глухим стуком, как и тело его горячо любимой девушки. Девушки, ради которой он был готов на все. Девушки, которая была для него всем смыслом. Девушки, которая начинала приходить в себя. Яркий огонь слепил глаза, трудно было разобраться в происходящем. Огромная слабость сковывала все тело, страшное чувство раздирало внутренности, голова пульсировала от сильной боли. Она чуть-чуть приподнялась именно в тот самый момент, когда последняя вспышка огня погасла, словно ничего и не было. Взгляд упал на Дэна. Все прекрасно поняла. Все прекрасно знала, но не испытывала ничего, кроме жалости. Ей было жаль, что он стал жертвой этой фальшивой, упрямой любви, из-за которой он просто терял рассудок и становился бесхарактерным. Это отталкивало. — Я даю тебе выбор. Либо ты уйдешь сейчас и больше никогда не появишься в этих краях, либо я тебя убью. Нацу нависал сверху, показывая свое превосходство. Показывая свою безграничную власть и холодную расчетливость. Оливия плотно зажмурила глаза, чувствуя, как в них затуманились горькие слезы. Грубый, жесткий голос. Никакой теплоты и привычного согревающего пламени. Теперь это пламя обжигало. Но почему так получилось? Почему он вдруг стал таким безжалостным по отношению к ней? Почему так быстро забыл об их нерушимой, и, казалось бы, вечной связи? Ответ таился в этой белокурой дешевке. Она переманила его к себе, завлекла, поставив под удар все то, к чему они оба стремились. Каждый вдох обжигал легкие. Адская боль терзала израненное тело. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Она подняла на него равнодушный, отсутствующий взгляд и с горькой усмешкой выдала: — Убивай.

***

День клонился к вечеру. На город постепенно опускалась блаженная летняя прохлада. Оливия нетерпеливо переводила взгляд на часы, в глупой надежде, что нарезающая круги стрелка станет двигаться намного быстрее. Но этого не произошло. Почему время тянется так отвратительно медленно? Не в силах больше вынести этого противного тиканья старинных дорогих часов, она резко поднялась с дивана и пошла в прихожую, на ходу хватая черную кожаную куртку. Дверь хлопнула. Совсем скоро перед ее глазами показался роскошный, дорогой особняк, огороженный высокой оградой. Темнело. Тусклый свет фонаря освещал дом Драгнила светом, придавая ему еще больше изящности и таинственности. Он был совершенно пуст и безжизненен. В окнах не горел свет, плотные дорогие занавески закрывали обзор. Уже поздно, а Нацу так и не вернулся с задания, хотя обещал, что не будет долго задерживаться, и они снова предадутся своей дикой страсти, растворяясь в необузданном сексуальном желании, позволяя эмоциям взять вверх, позволяя отдаться собственным чувствам. Но ведь девушка вполне может ждать его здесь, а не у себя дома. Приготовить вкуснейший ужин, побаловать его стейком по ее собственному, лучшему рецепту. С этими мыслями она достает ключ из кармана, которые парень когда-то любезно вручил ей на всякий случай, и поспешно открывает тяжелую дверь, пробираясь в просторный коридор. Жилище убийцы драконов выполнено в самом лучшем и современном стиле. С дорогой мебелью, с большими комнатами и с кучей разных изысканных безделушек, которые завершают интерьер. Рукой нащупывает выключатель в гостиной, и ее в то же мгновение озаряет слепящий, яркий свет. Тело молниеносно прижато к стене, сильные руки надавливают на шею, лишая драгоценного кислорода. Оливия хрипит, дергается, пытаясь ослабить мертвую хватку. Но безрезультатно. — О боже, — она оседает на пол, как только судорожно вдыхает блаженный воздух, дрожащей рукой потирает шею, пытаясь справиться с накатившей тревогой. Болезненный страх отступает, оставляя после себя лишь неприятный осадок. — О боже, — шепчет как в бреду, встречаясь с испуганным взглядом потемневших глаз. — Нацу, что с тобой произошло? — в голосе явственно чувствуется беспокойство. Тонкая пелена слез застилает глаза. Саднящее горло обожгло горечью. Она готова была разрыдаться. Готова была поддаться этому опрометчивому порыву выпустить все накопившееся эмоции. Отдать себя на растерзание этой слабости. А затем мучительно уничтожить того, кто посмел к нему прикоснуться. Сотворить такое. Довести до состояния полной беспомощности. — Лив, — он резко замолкает и закрывает глаза, пропуская через себя новую вспышку мучительной, адской боли, беспощадно разрывающей каждую клеточку его тела Глубокие раны. Кровоточащие порезы. Багровые подтеки и синяки. Разорванная в клочья одежда, не дающая простора для воображения. На Драгниле не было живого места. — Я думал, они вернулись добить меня. Прости меня, Лив, прости, — потрясенно отшатнулся назад, будто очнувшись от транса, от продолжительного, крепкого сна. Тоже оседает на пол, не в силах больше устоять на ногах. Остатки сил покинули его. Брюнетка тут же оказывается рядом, зовет по имени, умоляет, что-то горячо шепчет. Ее теплые руки ощупывают израненное тело, а сухие губы касаются виска. Соленая влага падает на его щеки, смешиваясь с кровью. Ее присутствие приносит долгожданный покой и успокоение. Нет, Лив, не плачь. Ты не должна. Должна смириться, идти дальше, оставаться сильной и убраться отсюда как можно скорее, пока они не добрались до тебя. Он в бреду. В предсмертной агонии. На краю пропасти. А дальше темнота. Нацу снились мрачные, запутанные сны, будто он бродил по огромному лабиринту и пытался найти выход. Но ничего не получалось. Одни и те же повороты. Одна и та же каменная дорога, которая ведет в не бытье. Относительное спокойствие пошатнул такой резкий приступ ярости, что парень невольно закричал. Громко, пронзительно, ударяя кулаком в стену. Она не поддалась, не разрушилась. Только лишь оставила шрам на его руке. Он снова закричал. Все так же пронзительно и душераздирающе, пытаясь позвать на помощь. Неужели он застрял вечно в этом аду? В этом адском лабиринте, где не слышно не единого звука, кроме его крика? В этом убежище самого дьявола? Никто не мог ему помочь. Он моргнул, сфокусировав свой взор. Словно из ниоткуда появилась Оливия. Ее ослепительно прекрасный образ заставил сердце усиленно биться о ребра и пойти навстречу этому яркому свечению. Ей навстречу. Она была одета в длинное, серебристое платье, которое едва доставало до пола. Идеально выпрямленные волосы струились по спине. Сама девушка лучезарно улыбалась, протягивая ему руку. Он услышал короткое: «Пойдем» и подчинился. — Нацу! Нацу! — все тот же голос отчаянно зовет его. Он резко распахивает глаза и приподнимается на локтях, судорожно осматриваясь по сторонам в поисках угрозы. Трелсон испуганно таращилась на него, прижимая к груди одеяло. — Все в порядке? Ты кричал во сне. Я испугалась. — В порядке, — выдохнул тот, поднимаясь с кровати. Он окинул критичным взглядом свою небольшую комнату. Утреннее солнышко настойчиво пробиралось в окно, освещая светом его обитель. Огромный массивный шкаф с множеством различных, даже старинных книг занимал большую часть помещения. Обои выкрашены в светлые, бежевые оттенки. Кожаный диван с расписными узорами стоял рядом со шкафом. Для одежды у него был выделен деревянный комод, куда с легкостью вмещалось небольшое количество вещей. В этом плане Драгнил никогда не отличался, носил довольно простую, недорогую одежду, хотя вполне мог позволить себе нечто роскошное и дорогостоящее, тем самым в который раз подчеркнув свое превосходство. Свой статус. Однако в плане выбора мебели у него был отменный вкус. Об этом можно смело заявлять, кинув лишь один взгляд на его кровать, на которой сейчас покоилась Оливия. Большая, удобная с шелковыми простынями цвета спелой вишни. Ее дизайном занимались только самые опытные специалисты. Она была выполнена в самых лучших современных тенденциях. Ничего не поменялось. Хотя Нацу упорно преследовала мысль, что он что-то пропустил, забыл. И это воспоминание утекало, словно вода сквозь пальцы. Он посмотрел на девушку, которая уже успела подняться с кровати и накинуть его рубашку на обнаженное тело. Длинные, загорелые ноги предстали перед его взором. Растрепанные волосы, плотно сжатые в тонкую линию губы и растерянный взгляд, в котором плескались искорки привычной ненависти. — Что? — выдохнул он, когда напряжение, возникшее между ними, стало вполне ощутимым, осязаемым, вязким. — Совсем ничего не помнишь? — с надеждой спросила та, чуть-чуть мотая головой, словно отгоняя назойливую муху. — Ни капельки? — он рассеянно моргнул и подошел к зеркалу, смотря на себя ясно и прямо. От него не ускользнул тот факт, что его тело было изуродовано. Шрамы, синяки, различные порезы. Даже на губе осталась небольшая ранка. — Нацу? — она взвизгнула тоненьким голосом, так ей несвойственным. Так непохожим на ее приятный баритон. — Я… — резко замолкает, даже не зная, что сказать, как объяснить. Воспоминания упорно врезаются в сознание, но он не может сфокусироваться, не может дотянуться до них. — Ты знаешь, что произошло? Потому что я понятия не имею, откуда у меня такое… Трелсон нервно заламывает руки и сглатывает, готовясь к неизбежному. Рассказ неприятный, жесткий, и вряд ли Драгнил спокойно на него отреагирует. Но должен же он знать правду и понимать, что ему больше ничего не угрожает. Они спустились на кухню. Брюнетка переоделась в свою одежду, а парень застегнул рубашку на несколько пуговиц, только чтобы скрыть со своих глаз эти уродливые раны. Заварили крепкий кофе и уселись за обеденный стол, покрытый белоснежной скатертью. Есть обоим не хотелось. — В общем, — неуверенно начала Оливия, покручивая в руках серебряную ложку. Она рассказала ему о задании, о том, что пришла поздно ночью и застала его в таком плачевном состоянии. То, что он принял ее за врага и начал душить. Рассказала об обмороке и потери крови. — Ты отрубился. Я думала… думала, ты умер. Но я вовремя успела остановить кровь, промыть раны и уложить тебя в постель. Потом ты спал почти сутки, кричал во сне, и я отправилась к мастеру, чтобы узнать, что за задание, — она покачала головой, жестом приказав не перебивать ее. — Гильдия «Глаз леопарда» изрядно тебя потрепала. Застала врасплох. Они играли нечестно и сильно покалечили тебя за то, что ты отобрал у них славу, власть, деньги своими честными победами. Я следила за ними, продумала все для мелочей и напала. В живых остались только трое, — скромно заключила брюнетка, потупив взгляд. Розоволосый удивленно заморгал, прокручивая в голове картину произошедшего. Она пошла на такой риск ради его благополучия? Пошла против своих принципов внезапной и сильной атаки, тщательно все продумав, ради кровавой мести? Он откинулся на спинку стула, пытаясь совладать со своими эмоциями. Горечь обожгла горло, волна сильного потрясения захлестнула с головой, притупляя все остальные чувства. Боли практически не было. Только лишь слабые отголоски искалеченного разума теснились в голове, посылая импульсы по всему телу. — Ты сильно рисковала, — заговорил убийца драконов после затяжного молчания. Их глаза встретились, и Оливия пожала плечами, будто ее безопасность ничего не значила. Она не считала, что совершила что-то из ряда вон выходящее. Всего лишь защитила дорого человека, который, между прочим, не раз вытаскивал ее из бездны отчаяния и ненависти. Не раз рисковал собой и спасал ее жизнь, ничего не требуя взамен. Так что битва с такой сильной гильдией была неизбежна для девушки. — Так бы они выследили тебя и нанесли еще один удар. Сомневаюсь, что в этом случае я бы справилась, — она горько усмехнулась, допивая остатки своего кофе. Облизнула губы и скромно улыбнулась, протягивая к нему руку. Легкое касание. Невесомое прикосновение, которое так будоражит кровь. — Я бы не простила себе, если бы с тобой что-то случилось.

***

Драгнил резко вынырнул из своих воспоминаний, снова возвращаясь к настоящему. Она сидела на полу, продолжая ждать. Сидела неподвижно, будто примирившись со своей участью. Даже не пыталась хоть как-то спасти свою жизнь. Ей было абсолютно все равно, ведь смерть принесет за собой только долгожданный покой и ничего больше. — Я… — он заговорил хриплым голосом, заставив брюнетку поднять равнодушный взгляд. — Не могу. Просто не могу!