Кроваво-ягодное удовольствие.

Дождь забарабанил с новой, неистовой силой, намереваясь своими тяжелыми, полными каплями пробить непрочную, местами все еще недостроенную крышу постройки. Вой поднявшегося ветра усилился, пробираясь прямо под кожу, пронизывая каждый ее незащищённый одеждой участок. Но Оливия ничего не чувствовала. Ни холода, не ледяных капель. Ничего. Только лишь ярое желание кричать до полуобморочного состояния. Кричать до тех пор, пока она сама не упадет на этот грязный, бетонный пол. Слова Нацу острым кинжалом рассекли ее тоскливую душу, придавая девушке еще больше страданий. Они в тупике. В ловушке. В абсолютной власти своих чувств, так прочно сковавших двоих людей. Приложила руку ко рту, сдерживая жалкие всхлипы. Она не хотела казаться ничтожной и слабовольной. Не хотела, чтобы он видел, как сильно ее задели эти слова. — Лив? — мягкий успокаивающий баритон, и брюнетка зажмурила глаза. Ей почему-то вспомнились те счастливые дни, когда они вместе просыпались после бурной ночи. Драгнил был так учтив и доброжелателен, что обязательно спрашивал о ее настроении, а потом шел готовить завтрак. Все тело пронзила крупная дрожь, и голова едва не стукнулась об пол, но парень успел подхватить ее и заботливо прижать к своему разгоряченному телу. — Ты тут? Ты все еще со мной? — Да, — она отчаянно цеплялась за его плечи. Пачкалась в крови. В грязи. Но не отпускала. Сжимала так сильно и крепко, будто боялась, что любимый образ исчезнет, и она останется одна. Но этого не случилось. На тело навалилась тяжелая, ни с чем несравнимая дикая усталость, и Трелсон позволила себе поддаться ей. Позволила себе провалиться в долгожданное забытье, где нет ни боли, ни тоски, ни разочарований. Проснулась она в мягкой и теплой постели, заботливо укрытая плотным одеялом. Ничего больше не болело, только лишь слабые отголоски кричащего разума не давали свободно и остро мыслить. Чуть приподнявшись на локтях, критично осмотрела комнату. Почему-то думала, что у Нацу хватит смелости и ума упрятать свою подругу именно в ее квартире, а что оказалось в итоге? Сердце болезненно сжалось. Осознание было таким внезапным, что она упала на подушки с болезненным стоном, плотно зажмурив глаза. Небольшая комната, обставленная безвкусной, дешевой мебелью. Девчачий стиль и повсюду этот тошнотворный, приторный розовый цвет. Конечно, эта квартира той дешевки. Ее моментально обожгло отвращение, которое поднималось и расползалось по всему телу быстрым импульсом, разрядом, глубоко проникающим под кожу. Заставляющим презрительно скривить губы и прищурить глаза, отравляя своим взглядом все живое вокруг. Но зачем Драгнил привел ее сюда? И почему Хартфилия позволила ему это сделать, прекрасно зная, что новая гостья желает ей мучительной смерти? Сотни вопросов теснились в голове, побуждая к действию. Брюнетка встала с кровати и двинулась на кухню. Передвигалась почти бесшумно, прекрасно ориентируясь в этой квартире. Остановилась у закрытой двери, с трудом различая тихие голоса. Она подошла еще ближе. — Я не думаю, что она действительно любит меня. Это просто внушение. Мы никогда не парили над небом, как это бывает с влюбленными. Только дружба порождает такую крепкую связь, — сказал Нацу довольно серьезно. Свежий аромат черники стал таким манящим, что Оливия невольно облизнула губы, думая о горячем напитке и тарелке пирожных с кремом. Хотя дешевка так трепетно относилась к своей фигуре, что вполне могла лишать себя такого удовольствия. Яркий свет, настойчиво просачивающийся сквозь кухонное окно, слепил глаза, и Оливия невольно закрыла их, а, когда открыла, то ее взору предстали настороженный взгляд Люси и ее побледневшее, осунувшееся лицо. Белые зубы впивались в сухие губы, ресницы дрожат, демонстрируя как тяжело ей сдерживать себя. Блестящие, белокурые локоны собраны в нелепую прическу, упрямо напоминающую небрежный пучок. Одета она была в шелковый халат ядовито зеленого цвета, едва прикрывающий округлые бедра. В руках дымилась чашка черничного чая, шлейф аромата которого будоражил кровь. — Ты уже проснулась! — радостно заявил Нацу, буквально впихиваясь между ними и тем самым рассеивая тягучее, возникшее молниеносно, напряжение, волнами исходившее от обеих девушек. Оливия удивленно моргнула, обхватывая себя руками. Она так и продолжала стоять в проеме кухни, не смея двигаться. Сотни противоречивых чувств обуревали ее в этот момент. Дикий страх, ярое непонимание происходящего, ледяная ненависть к самой себе и им. Все это смешалось в убийственный коктейль, грозя вылиться во что-то ужасное. Она смахнула одинокую слезу с щеки и натянуто, будто ты следовала написанному сценарию, улыбнулась. Эта фальшивая улыбка даже не затронула ее холодных, зеленых глаз, и парень сразу это отметил. Нахмурился и, схватив ее за руку, насильно усадил на стул. Люси осталась стоять в стороне. — Лив? — он снова обратился к брюнетке. И в это самое мгновение, казалось бы, прочная стена, тот фасад, который она строила на протяжении своей непростой жизни, рухнули, оставляя после себя лишь пепел. Их взгляды сцепились, и слезы лихорадочно брызнули из глаз. Она плакала так громко и душераздирающе, что даже холодное, полное ненависти сердце Хартфилии защемило, дрогнуло от жгучей жалости. — Не плачь, прошу тебя. Не надо. — Почему ты не убил меня? — вопрос тут же сорвался с губ, и она ни капли об этом не пожелала. Как будто камень с души упал. Как будто тяжелый груз неизвестности перестал давить на нее своей тяжестью. — Я не смог. И точно знаю, что никогда не смогу, — тихо признался он, поражаясь своему честному ответу. Он торопливо подал ей салфетку и заботливо помог вытереть непрошеные соленые капли. Люси в это время подошла к раковине и включила слабый напор воды, делая вид, что данный разговор ее совершенно не интересует. Взяла в руки чашку и губку. Это слишком личное. Тайное. Их дело. — Ты должна жить. Уехать из города, туда, где они никогда не смогут отыскать тебя и причинить вред. Туда, где ты начнешь новую, нормальную жизнь без постоянных убийств, опасных заданий с угрозой для жизни, без животного страха быть пойманной. Та жизнь, о которой ты всегда мечтала. — Но я не смогу жить без тебя, — упрямо заявила та, чувствуя по рту привкус адской горечи. Голос дрогнул, потому что в нем чувствовалась фальшь. В глубине души, еще тогда, когда она увидела его в компании Люси и другой гильдии, отметила, что прошлое, связывающее их крепкими узлами, забыто. Все грани стерты. Их связь по-прежнему сильна, бескорыстна, но это точно не любовь, из-за которой напрочь сносит крышу. Из-за которой каждый глоток воздуха без любимого человека кажется мучительной, нескончаемой пыткой. Их потребность в друг друге таяла после такой пропасти, оттесняя даже животную страсть, сковывающую два вероломных тела. Оставалась лишь привычка быть вместе, следовать друг за другом, как будто это зазубренное правило. — Я понимаю, в какой момент все поменялось. Но почему это произошло? — У меня появилась новая цель, — ответил тот, загадочно улыбаясь. Шум воды стих окончательно, и Хартфилия ощутимо напряглась, жадно ожидая продолжения. Но он замолчал, а сама Оливия не решалась начинать допрос, сваливая все на то, что это бесполезно. Он редко раскрывал свои секреты. Редко мог позволить себе сказать что-то лишнее, если дело действительно было важным для него. Она беззаботно откинулась на спинку стула и взяла с белоснежной тарелки последнее овсяное печенье. Так или иначе, его дальнейшая судьба крепко связана с этой молчаливой девчонкой, которая боялась и рта раскрыть. Но девушка уже давно поняла, что это всего лишь удобная маска. Зажатость и скованность не были настоящими чертами, присущими ее характеру. Волевая, сильная и несломленная. В самые напряженные и опасные моменты для жизни она способна показать невероятную стойкость духа и небывалую мощь, которая может сравниться с силой их мастера. Если конечно, очень сильно постарается. Данный факт не смог оставить Трелсон равнодушной, и теперь она смотрела на Люси немного по-другому, уже реже называя ее дешевкой. В бою блондиночка могла стать хорошим и верным союзником. Совсем скоро троица перебралась в комнату заклинательницы. Сама хозяйка успела переодеться в спортивный костюм телесного цвета с тонкой майкой и обтягивающими штанами. И сейчас она сидела в кресле, поджав ноги, и, с интересом читая новый роман, который не так давно ей одолжила Леви, с жаром утверждая, что книга стоит своего потраченного времени. Казалось, что ее совершенно не волновало, что буквально пару часов назад ее жизнь была в смертельной опасности, и виновница всего этого сидела прямо перед ней. Но Оливия ошиблась. За относительным спокойствием искусно скрывалась настороженность. Она трепетно следила за каждым шагом своей гостьи, готовясь в противном случае отразить любую атаку, даже самую внезапную и сильную. Жизнь за последние дни преподала ей важный и ценный урок: всегда быть настороже. Ключи покоились в кармане штанов, и духи ждали сигнала. Сама Трелсон расположилась на полу, внимательно следя за тем, как капельки воды стекают по разгоряченной коже. Майка Нацу становится чуть ли не прозрачной, щедро выделяя его мускулатуру, ярко очерченные мышцы стального пресса. Понимает, что прямо перед ней сидит все тот же человек, который когда-то вызывал целый шквал эмоций, посылая импульсы по всему телу. Растекающееся по венам жгучее желание, снедаемое возбуждением. Сейчас брюнетка не чувствовала ровным счетом ничего, кроме привычной теплоты к человеку, который так много раз рисковал своей жизнью ради нее. Только лишь теплоту. Никакого сексуального желания, сносящего крышу. Он сам неотрывно смотрел на Люси. Так внимательно и ясно, будто впитывая каждую черточку ее сосредоточенного лица. Та игнорировала это, продолжая тупо пялиться в книгу. Он откровенно наслаждался представшим перед ним зрелищем, что его подруга ни капли не усомнилась в своем предположении. Его дальнейший план точно включает в себя участие этой дамочки. Она едко усмехнулась. Оливия не чувствовала легкого укола ревности, отравляющего сердце. А ведь так бывало каждый раз, когда какая-нибудь безвкусно одетая дешевая шлюха жеманно улыбалась, пытаясь флиртовать с Драгнилом. Двусмысленно намекать о своих намерениях. Но Нацу редко на это велся, предпочитая просыпаться в постели своей подруги, которая в совершенстве изучила его вкусы и потребности. Умело доставляла удовольствие. Ехидный смешок. Только секс. И настоящая дружба. Ничего более. Ее мысли прервал громкий, настойчивый стук в дверь. Все трое резко подняли головы, будто очнувшись от транса. Пару мгновений просидели, а затем поднялись со своих мест. Паника сдавила горло, а в глазах защипало от напряжения. Люси лихорадочно оглядела свое жилище, судорожно соображая, куда же можно спрятать эту девчонку, чтобы никто ее не увидел. В голове пронеслось сотни всевозможных мыслей. Страх липкими тисками сжал бедный желудок, в груди, подобно лаве, растекался жар, и она беззвучно прошептала: — В ванную. Та подчинилась, но плотно прижалась к двери, стараясь расслышать голоса. Это мог быть кто угодно. Квартирантка, соседи, враги… Почему-то не было мыслей по поводу друзей, поэтому она быстро отступила от двери, когда в квартиру буквально влетела ее команда. Эрза готова была растолкать каждого на своем пути. Ненависть опаляла вены, растекалась по ним ядовитым туманом. Гнев раздирал трепещущее в груди сердце. Глаза затянула пелена. Тяжелое, сбивчивое дыхание свидетельствовало о том, что она сюда бежала. А плотно сжатые руки в кулаки о том, что она очень зла. Нацу испуганно попятился назад, и в эту самую секунду получил мощный удар в челюсть. Из глаз посыпались искры, голова безвольно дернулась, а сам он поморщился от дикой, внезапной боли. — Какого хрена? — завыл он, готовясь завязать серьезный конфликт. Он еще до сих пор не мог прийти в себя после схваткой с Оливией, не мог нормально залечить серьезные раны, а тут еще эта адская девица махает кулаками! — Ты чертов придурок, Драгнил! — зло прошипела Скарлетт, продолжая свое смертоносное наступление на бедного парня. Ярость клокотала в груди, смешиваясь с уже остывшей тревогой. Когда они поняли, что их товарищ пропал, тут же бросились на его поиски. Пару безуспешных часов скитания по густому лесу, потом допросы возможных свидетелей и, наконец, осознание того, что он просто смылся, никому ничего не сказав. Разве так поступают друзья? Разве так их учил мастер? Почему нельзя было просто сказать, что он передумал ехать на задания и решил остаться с Люси? Эрза откровенно не понимала его поступка. И откровенно его презирала. Она уже замахнулась, желая выплеснуть весь накопившейся негатив, но рука Грея ее остановила. Она шумно вздохнула. — Ты его защищаешь? С каких пор? Тот лишь закатил глаза, но вслух ничего не сказал. Девушка всегда ругала их за любую стычку, всегда упрямо убеждала их, что так нельзя себя вести, а сама сейчас уже готова была разнести весь дом Люси схваткой с головешкой. Можно ли назвать данное поведение благоразумным? Хартфилия судорожно втянула воздух, буквально вжимаясь в стену. От неожиданности и облегчения она готова была рухнуть вниз, и только крепкая стена удерживала ее от падения. С ужасом наблюдала, как ее разъяренная подруга надвигается на парня, который сегодня и так потерял слишком много сил. Он просто не смог бы укротить пылкий нрав Эрзы. Но она так и не увидела, что же произошло дальше, потому что прямо перед ней возникло обеспокоенное лицо Венди. Она поджала губы и пристально всматривалась в ее лицо, пытаясь угадать, в каком та находится состоянии. Затем удовлетворенно кивнула и повернулась к огненному убийце драконов: — Нацу-сан! — голос девочки заставил его поднять глаза. Тоненькие ручки крепко обняли его, а ее головка покоилась на его груди. — Мы думали, вас схватили! Мы обыскали весь лес, потом только случайных прохожий вас видел. Мы никак не думали, что вы вернетесь сюда. — А головешка вернулся, — перебил ее Грей, вальяжно развалившись в кресле, в котором недавно восседала Люси, с упоением читая роман. Хитрая улыбка украшала его лицо, а глаза неистово блестели. Он был безмерно счастлив, что Драгнил хоть раз испытал на себе гнев Алой. Та в свою очередь плотно поджала губы, продолжая свирепо глядеть в сторону розоволосого. Они незаметно перебрались в комнату заклинательницы, чтобы больше не толпиться в маленьком коридоре, явно не готовому к такому наплыву гостей. — Он просто позаботился обо мне. Вот и все, — слабенький голосок девушки заставил всех обернуться. Повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелыми, болезненными вздохами Нацу. Он осел на пол, продолжая судорожно дышать, пытаясь насытиться кислородом. Боль продолжала пожирать все тело, мертвыми тисками обволакивая измученный разум. Настойчиво стучала по вискам, разнося болезненные импульсы по всему телу. Он был так слаб, что едва мог двигаться. — Что это с ним? Я может, и перестаралась с ударом, но вряд ли это так на него подействовало, — в голосе Скарлетт проскальзывало сильное беспокойство, она тут же помогла ему присесть на кровать. — Нацу? — Я просто сильно устал. Сейчас посплю как следует и все пройдет. Я отомщу тебе, Эрза. Я аж воспылал, — он закрыл глаза и снова провалился в непроглядную тьму. В бесконечное царство снов, где каждое желание может сбыться. Даже самое незначительное. На лице блуждала блаженная улыбка, и он крепко спал, предаваясь своим потаенным фантазиям. Как ни странно, в них фигурировала Люси. Такая ослепительно яркая. Манящая. Чудесная. Завораживающая. Он неотрывно смотрел, пожирал ее глазами. Неотрывно смотрел, не отрывая взгляда ни на секунду. Топил этим взглядом. Захватывал в свою ловушку. А она лишь улыбалась, звала его к себе, заливисто смеялась… — Я думаю, этого достаточно. Спасибо, — резкий голос Оливии заставил его резко очнуться и подняться на локтях, сфокусировав взгляд. Он прекрасно помнил, что так сильно ослаб, что не мог держаться на ногах. К тому же Эрза просто окончательно добила его, нанесла свой коронный удар, заставив все внутри сжаться. Глубокий вдох. Никого из его друзей уже нет. В комнате лишь Трелсон и Хартфилия, которые стояли подозрительно близко к друг другу. И даже не пытались вцепиться в глотки. Обе сейчас смотрели на него. Ясно, прямо в глаза, будто пытаясь прочитать самые сокровенные мысли. Он сглотнул, опешив от такого пристального внимания со стороны двух дам. — Ты в порядке? Набрался сил? — Ага, а где все? — убийца драконов почесал голову, взъерошив и без того растрепанные волосы. Протер заспанные глаза и еще раз осмотрелся, чтобы не пропустить ни одной важной детали, требующей острого зрения настоящего охотника. — Ушли что ли? — Давно уже. Твоя…подруга отправляется в дальний путь. Я собрала ей все самое необходимое, — Люси выглядела сейчас намного лучше. Свежая, отдохнувшая. Ее раны были еле заметны, а тени под глазами вообще исчезли. Сочные губы были щедро накрашены блеском для губ, и тонкий аромат клубники достиг его ноздрей, заставляя кровь вскипать. Ему почему-то очень хотелось ощутить вкус спелой клубники. Хотелось коснуться этих желанных губ и раствориться в собственных ощущениях. От собственных мыслей стало невыносимо душно, и парень скинул с себя тонкое одеяло, которым его накрыла Оливия. Как только он отрубился, Эрза устроила заклинательнице настоящий допрос, требуя немедленных ответов. Девушка умело соврала, что всю прошлую ночь его мучили кошмары, и выспаться ему не удалось. Потом он носился с больной подругой, обеспечивая ее только самым необходимым и лучшим. Она твердо заверила, что он просто сильно утомился, и этого оказалось достаточно, чтобы успокоить ребят. Они ушли, но потребовали сразу же сообщить, как он придет в себя. Алая чувствовала свою вину, ведь она накинулась на него сразу с порога, даже не выслушав объяснений. Она хотела извиниться и даже накупила фруктов, которые теперь лежали в стеклянной пиале на кухне. Он проспал целых два дня, поэтому так и не успел распробовать угощения гостьи. Оливия наклонилась к нему. Между ними оставалось каких-то пару сантиментов, и если сейчас Нацу чуть наклонится, их губы встретятся, а носы соприкоснуться. Но ему этого совершенно не хотелось. Она понимающе улыбнулась и чуть отстранилась, в глазах ее плескался целый океан слов, которые вряд ли когда-нибудь будут сказаны. Даже в пьяном бреду. Даже в предсмертной агонии. Одно лишь молчание. — Я хочу начать новую жизнь. Ты был прав. Я не хочу больше убийств. Их и так было достаточно. Я хочу мира и покоя. Буду колесить по городам, пока не найду свое тихое место, — она говорила тихо, едва слышно, но все собравшиеся слышали ее. — Это то, о чем я мечтаю. Я сменю имя, а вскоре и прическу. Как бы думаешь, мне пойдет быть блондинкой? — она искренне рассмеялась, воображая себе нелепые наряды и цвет волос, который никак не сочетался с пылким нравом девушки. С пылким, воинственным и сильным. — Да. Лив, я так рад за тебя. Ты достойна лучшего. Я обещаю, что устраню их. Не сейчас, но скоро. Они не потревожат тебя. Ты забудешь все это как страшный сон, — Драгнил сжал ее руку, призывая к действию. Они крепко обнялись, и пару слезинок скатились по щекам брюнетки. Она знала, что пришло время расставаться. Может, не навсегда, но явно на долгое время. Их пути разошлись, корабль судьбы отплыл в противоположную сторону. Впереди будущее. Другое. Ясное. Чистое. Но без него. Но надо было точно убедиться. — Ты точно не хочешь со мной? — Нет, — ответил сразу, даже не задумываясь. — Я же сказал, у меня другие планы. Прощались они недолго. Расставаться лучше резко и сразу, обрывая любые ниточки. Обрывая любые пути к отступлению. Они вышли на улицу. Люси стояла поодаль, неловко переминаясь с ноги на ногу. Она понимала, что была лишней здесь, но не могла заставить себя уйти, оставив наедине. Они снова обнялись, крепко стискивая друг друга в теплых объятиях. Вдыхая родной запах. Запоминая это мгновение. Стараясь меньше думать о будущем. Об их следующей встречи. — Береги себя, — уткнулась ему в шею, продолжая ронять соленые капли. Глотая предательские слезы, которые так упорно лились из покрасневших глаз. — И ее тоже, — едва слышный шепот, касавшийся ее уха. Сначала казалось, будто все это игра воображения, злая шутка, но она правда это сказала. Правда попросила об этом. Нацу лишь коротко кивнул, отпуская свою подругу. — В дальний путь. Солнце настойчиво клонилось к закату…