Кроваво-ягодное удовольствие.

Дни тянулись отвратительно медленно, сменяя друг друга однообразной чередой. Нацу одолевали сомнения, что серым, скучным и стабильным будням скоро придет конец, ведь намечается война. Жестокая, кровопролитная, но такая необходимая, прежде всего для него. Каждый день, просыпаясь ровно в семь часов утра, он продолжал буравить окно внимательным взглядом, стараясь краем глаза уловить какое-нибудь подозрительное движение. Но улицы всегда были пустынны и безмолвны. Он ждал. Ждал нападения. Внезапного, четко спланированного. Но этого не происходило. Напряжение в его груди с каждым днем возрастало, достигая немыслимых пределов, достигая его точки кипения. Обволакивая сильно трепещущее сердце плотной, словно пушистое одеяло, дымкой. Но каждый день, вместе с напряжение приходило и чувство удовлетворенности. Он мог свободно дышать, наслаждаясь драгоценными минутами блаженной, такой желанной свободы. Ведь когда четко отработанный план убийцы драконов придет в действие, у него не будет времени вести размеренную, плавно текущую однообразными событиями жизнь. Часы сменялись днями. Дни — неделями. Когда прошел почти месяц после того, как Оливия покинула город, Люси вдруг поинтересовалась: — От нее нет вестей? Это было вечером, когда они оба пришли домой и молча поглощали наспех приготовленный хозяйкой ужин. Аромат свежей, горячей еды разъедал ноздри, будоражил кровь, пробуждая зверский голод. Драгнил проглотил мелко нарезанные кусочки мяса и посмотрел на свою собеседницу. Губы изогнулись в небольшой усмешке, даже не затрагивая сверкающих от легкого волнения глаз. На лице застыла маска вежливой заинтересованности и абсолютного, безмятежного спокойствия, сравнимая с медленным течением реки. Открытая, желанная, харизматичная, отзывчивая. Он мог подобрать сотни красочных эпитетов, щедро описывающий характер заклинательницы. Она действительно была воплощением яркого света, невинности и чистоты. И это всегда удивляло и поражало Нацу, который привык к жестокости и злобе, до глубины души, ведь именно в таких непростых и кошмарных условиях он рос, боролся за жизнь. Именно в таких условиях он сумел найти себя и свою конечную цель в жизни. После происшествия на заброшенной стройке они не говорили об этом. Они вообще мало о чем разговаривали, ведь каждый был занят своими делами и заботами. Убийца драконов начал тренировки у мастера гильдии, чтобы отточить и без того его безупречные навыки, чтобы обрести новую, могущественную силу и научиться управлять ею. А Люси продолжала выполнять задания с командой, получая за это неплохую награду. Иногда, когда мастеру совсем надоедало возиться со способным учеником и просто хотелось как следует отдохнуть, он велел ему присоединяться к команде и приносить хоть какую-то существенную пользу своим товарищам. В такие моменты Макаров был непреклонен и буквально выставлял бедного парня из гильдии, приказывая ему отправляться за друзьями. И вот сегодня все вместе они нашли корону рассеянной принцессы из очень странной деревни, большей похожей на средневековый мир. Мир, где царят рыцари в доспехах, где огромный, королевский замок возвышается над деревьями, посеянными в густом лесу. За это бесконечно благодарная принцесса вручила им хорошую награду, большая часть которой досталась именно Нацу. Тот недолго думая отправился вместе с Люси на рынок и приказал приготовить отменный ужин. Та была совсем не против как следует отпраздновать такую успешную миссию. — Нет. Я думаю, она все еще ищет подходящее место для своей новой жизни. Оливия может долго ждать и выбирать, прежде чем остановиться, — он аккуратно отпил из стеклянного фужера яблочный сок. — Она может еще месяца три скитаться по лесам, прежде чем дать знать о себе. Наступила тишина, нарушаемая лишь звоном посуды и скрежетом вилок. Каждый думал о чем-то своем, совершенно личном и неприкосновенном, поэтому разговор больше не продолжался. Они вели себя вполне спокойно и уж очень походили на простую парочку, решившую связать себя крепкими узами брака. Никаких скандалов, никаких препирательств и громких ссор, из-за которых бедным соседям приходилось бы затыкать свои уши и недовольно ворчать, обвиняя нынешнюю молодежь во всех смертных грехах. Простая парочка, собравшаяся за одним столом после изнурительного вечера. Такое сравнение придумал Гас, как только впервые увидел их вместе. Влюбленная парочка. Кевину очень нравилось это, и он с охотой поддержал закрепившуюся кличку. Но они оба прекрасно понимали, что они не совсем обычные. Она — искусная заклинательница, способная вызывать духов зодиака, очень добрая и открытая девушка, обладающая несусветными сокровищами отца. Он же опаснейший маг, подлый предатель и убийца драконов, чье горящее пламя способно безжалостно сжечь целый городок. Их точно объединяло одно — они должны умереть. Болезненно и медленно, даже не имея возможности просить прощения или валяться в ногах, слезно умоляя о пощаде. Гас кинул быстрый взгляд на низкие тучи, грозящие просыпаться на землю мелким, противным дождем. Город медленно поглощала темная, прохладная ночь, окутывающая все вокруг непроглядной тьмой. — Хочешь? — он чиркнул зажигалкой и закурил. Горьковатый дым заполнил легкие, обволакивая партнера густой пеленой, из-за которой у того медленно начали слезиться глаза. Кевин закашлял, судорожно ловя сухими губами блаженный кислород. По его лицу скользнула тень отвращения, когда Гас выдохнул дым, пуская плотные колечки убийственного дыма. — Да что? — Терпеть не могу, когда ты куришь, — проворчал, пихая его в бок и театрально закатывая глаза от досады. Из-за дыма было сложно уловить движения в квартире. В окне периодически появлялись силуэты, скрытые неплотными шторками, но сейчас ничего видно не было. — Пошли, больше тут ловить нечего. Их шаги совсем скоро стихли. Нацу в это самое время отправился в душ. Стоя под горячими, упругими струями воды, он нещадно намыливал тело душистым мылом. Чуткий слух парня уловил какое-то движение за пределами ванной комнаты, и он чуть убавил напор. Кто-то упорно звонил в дверь. Легкие шаги Люси. Скрип двери. Незнакомый мужской голос. Смущенный смешок. Парень быстро смыл пену с тела и, обмотавшись махровым полотенцем вокруг бедер, вышел из душа. Капельки воды падали на шерстяной ковер, образовывая лужу. Взъерошенные, мокрые волосы сверкали на ярком свете. Его глаза сосредоточенно вглядывались в огромный букет кроваво-красных, распустившихся роз. С такими размерами букет закрывал лицо маленькой, худенькой девушки, которая уже хотела пройти в комнату. — Что за хрень? — он торопливо выхватил букет из ее ослабевших пальцев. Щеки блондинки немедленно стали пунцовыми, а сама она нервно покусывала губу, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Беглый, едва оценивающий взгляд на его накаченное тело, и снова в пол, будто он — строгий преподаватель, а она всего лишь провинившаяся студентка под его строгим осуждающим взглядом. — Откуда это у тебя? — зло шипит, даже не пытаясь совладать с собственным гневом. Шипит от крепкого негодования, упорно пробивающегося под самую кожу. Ярость клокотала в груди, сталкиваясь с необузданной ненавистью. — Я не знаю, но тут есть открытка, — сердце Люси забилось с новой, неистовой силой. Дрожащими руками она вынула небольшую открытку из роскошного букета и громко прочитала: — от Дерилла для самой прекрасной Люси. С любовью, — последние предложение произносит тихо, едва слышно, борясь с подступившими слезами благодарности. Хартфилия была глубоко тронута таким трепетным вниманием со стороны парня, ведь раньше она не получала столь щедрых подарков от представителей сильного пола. Нет, она никогда не была обделена вниманием мужчин, довольно часто слышала комплименты по поводу своей яркой внешности и точеной фигуры, но на этом дело ограничивалось. Нацу сделал один шаг вперед, взглядом буквально пригвоздив ее девушку к полу. Хищным, требовательным и таким пленительным. Завороженная, она наблюдала, как он кинул букет на диван, словно он ничего не стоил, и хищно улыбнулся, обнажив свои белоснежные клыки. Заклинательнице стало по-настоящему страшно. От него волнами исходила леденящая душу ярость. Сердце стискивала ревность, выжигая остатки здравого смысла. — Мудак, — продолжал причитать розоволосый, крепко хватая заклинательницу за талию и рывком прижимая к своей крепкой груди. Как этот придурок посмел оказать знаки внимания его собственности? Как он посмел просто посмотреть в ее сторону? Люси с досадой всхлипнула, когда розы ненужной грудой упали с дивана. Поцелуй. Обжигающий, дикий. Она с готовностью отвечала на него, даже не думая оказывать сопротивление. Его руки нежно, почти невесомо касались спины, ловким движением рук стягивая поясок шелкового халатика. Соблазнительный вид обнажившейся девушки послал импульсы по всему телу, толкая к решительным действиям. Припухшие от поцелуев губы блондинки, неистово горящие глаза. Он зарычал от возбуждения и мигом нагнул ее к столу, заставив лечь на него животом. — Сейчас ты запомнишь, чья ты, — осипшим от страсти голосом сообщил Драгнил, перевязывая ей руки шелковой лентой. Она ничуть не впивалась в нежную кожу, поэтому девушка могла спокойно двигать руками, не боясь причинить себе боли и доставить еще больше неудобств. Возбуждение накатывало с новой силой, когда она бедром почувствовала достоинство парня, чьи руки сейчас требовательно стягивали с нее халатик. — Я знаю, что ты специально флиртовала с ним, чтобы разозлить меня. Ты будешь наказана. Блондинка не смела возражать. Он оказался прав, и его злость была вполне обоснованной. На сегодняшнем задании они повстречали одного из жителей, который с готовностью помогал им ориентироваться в этом непростом городке, славящимся своими необычными уставами и законами. Галантный, молодой юноша с лучезарными глазами, буквально искрящимися ярким светом, и приветливой улыбкой сразу приглянулся многим жительницам деревни, и те с охотой поддерживали с ним разговор, включая неумелый флирт. Каждый раз, когда они проходили мимо какого-то дома, самые упорные девушки предлагали им чай, кофе и свежую выпечку. Нацу это только злило, а, когда он заметил, что больше всего внимания от этого ловеласа получала именно Люси, он окончательно взбесился и даже начал открыто грубить. Дерилл же не обращал на это ровно никакого внимания, продолжая сыпать заклинательницу эффектными комплиментами. Сначала девушка сопротивлялась, ведь ничего, кроме скуки и раздражения, она не испытывала, а когда заметила, как сильно Драгнил ревнует, даже начала подыгрывать. И сейчас это ей вышло боком. Все мысли разом улетучились, чувства мгновенно обострились, когда его властные руки начали путешествовать по ее напряженному телу. Она извивалась, словно кошка, таяла от его умелых ласк. Сначала прошелся шершавыми ладонями по спине, затем обхватил ими грудь и начал агрессивно ее мять, задевая пальцами чувствительные соски. Глухой стон. Люси дергает руками, кусая губы от пронзившего ее наслаждения. Тяжелое тело придавливает девушку к столу, не давая и шанса на сопротивления, не давая возможности извиваться. — Чья ты? — хриплый шепот обжигал шею. Невесомый поцелуй, затем несильный укус. — Скажи это. Громко. Хартфилия тяжело дышала от его умелых ласк, от сильных рук и от его грубости вкупе с нежностью. Уже сгорала от желания, которое пронеслось ураганом по всему телу, сконцентрировавшись между ног. Сгорала от переполнявших ее эмоций. Сгорала в пламени этой дикой, необузданной страсти. — Твоя. Только, — она резко замолчала, потому что в следующую секунду тяжелая рука легла ей на ягодицы. Звонкий шлепок, сразу за ним еще один. Люси взвизгнула от неожиданности. Чувство возбуждения и легкой боли были такими внезапными, что затмили глаза. Мышцы прожгло судорогой, которая заставляет чуть выгнуть спину, будто умоляя о большем. Еще пару звонких, сильных шлепков. Нацу, кажется, вошел во вкус и теперь вовсю развлекался, наказывая ее. Совсем скоро боль чувствовалась еще острее, а возбуждение возрастало с новой силой, достигая немыслимых пределов. Розоволосый чуть отошел, потирая руки и глядя на проделанную работу. Ее ягодицы покраснели от упругих, равномерных ударов, а сама девушка продолжала послушно лежать на столе, даже не предпринимая попытки подняться. — Понравилось что ли? — едко усмехнулся, облизнув пересохшие губы. Развязал руки и помог подняться, рывком притягивая к себе и сжимая ягодицы. — Больно, — Хартфилия захныкала, выпятив нижнюю губу, как капризный ребенок. Она только что первый раз в своей жизни оказалась абсолютно голой перед мужчиной. Первый раз в своей жизни получала такое удовольствие от его действий. Недавние обиды, препирательства были забыты. Глаза в глаза. Ясно, прямо и требовательно. Она глазами умоляла его продолжить. Умоляла его подарить страстный поцелуй и показать, что такое истинное удовольствие. — Но приятно, — убийца драконов лукаво улыбнулся, запуская руку в густые белокурые локоны. — И как после этого мне наказывать тебя? — театральный вздох и закатывание глаз. Он атаковал ее рот, впиваясь в него требовательным, обжигающим поцелуем. Их языки скользили в диком танце, пульсирующие ощущения глубоко внутри становятся неистовее. Плавно перемещаются на кровать, и девушка с готовностью срывает с него полотенце. Полностью опьяненная ласками и собственным желанием, граничащим с безумием, заклинательница даже не контролирует своих действий. Она просто не может больше ждать. — Ты правда этого хочешь? — заботливо гладит ее по щеке, давая последнюю возможность отступить. Держаться безумно тяжело, когда все твое тело напряжено как струна и жаждет получить долгожданную разрядку, но парень никогда бы не посмел сделать что-то, что может навредить девушке. Что-то, о чем она впоследствии может пожалеть. В конце концов, им еще долго жить под одной крышей, ведь его план только начал срабатывать. — Да, — энергичный кивок, и их тела тут же сливаются воедино. Нацу входит медленно, осторожно, давая девушке возможность привыкнуть к новым, ранее неизвестным ощущениям. Люси с готовностью принимает его, чуть выгибая спину и стараясь подстроиться под его темп. Боль, острая, режущая, пронзила низ живота. Из глаз брызнули слезы, но губы убийцы драконов тут же нашли ее, продолжая поцелуй. Только в этот раз он был таким мягким и успокаивающим. Он целовал мягкие, податливые губы нежно, словно пробуя их на вкус впервые. Совсем скоро Хартфилия, наконец, могла расслабиться, и постепенно комнату заполнили стоны наслаждения. Темп увеличился, раскаленный воздух обжигал легкие, чувства становились острее, а тела двигались неистовее. Вдох за вдохом, стараясь не отставать. Его поцелуи были везде. Обжигающие. Дикие. Такие необходимые. Люси уткнулась в его плечо, закрыв глаза от удовольствия. Они оба довольно быстро достигли предела, предаваясь медленной, но такой чувственной любви. Они оба кончили одновременно, тяжело дыша и упираясь в жесткую спинку кровати. Обессиленные, упали на кровати, даже не удосужившись пойти в душ. Воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, упорно нарезающим круги по циферблату. — Ты жалеешь, что подарила мне свою девственность? — неожиданно заговорил Нацу, отсутствующим взглядом уставясь в потолок. Люси тоже не смотрела на него. Ее гораздо больше занимали узоры на обоях в ее комнате. Напряжение стало почти ощутимым и, не выдержав такого напора, она тихо ответила: — Нет. Отвернулась к кровати и закрыла глаза, тут же проваливаясь в сон. Он удивленно моргнул и, поспешно укрыв ее одеялом, прошептал: — Спи спокойно, принцесса.