Кроваво-ягодное удовольствие.

Следующее утро встретило их проливным дождем, упорно пробивающимся под тяжелыми, свинцовыми тучами, лениво плывшими по иссиня-черному небу. Полные капли настойчиво барабанили по крыше дома, доводя бедного Нацу до точки кипения, до едкого раздражения. Они бездействовали. Они теряли драгоценное время, сидя в душной, маленькой квартире, словно навечно застрявшие в золотой клетке пленники, истосковавшиеся по свободе. Он сидел в кресле, прожигая диким взглядом стрелку часов, двигающейся с невероятно медленной скоростью. Уже пятый час вечера, а они все еще здесь. Даже в гильдию явиться не могут. Тренировки с мастером автоматически отошли на второй план, оттесненные надвигающейся непогодой. А ведь Макаров заверил, что именно сегодня покажет ему один из самых сильных приемов, способных нанести противнику разрушительный удар, тем самым сокращая его шансы на победу. — Почему вы обучаете такому искусству только меня? — однажды полюбопытствовал Драгнил невозмутимым, спокойным тоном, когда они уже закончили очередной, изнурительный урок, заметно подкосивший старого волшебника. — Потому что ты единственный изъявил желание обучаться таким непростым и опасным приемам, — он выразительно посмотрел на юного ученика, будто оценивая его возможности и силы в первый раз. Затем у самых дверей помедлил и, даже не обернувшись, бросил: — И ты единственный, у кого хватит мощи не поддаться этой пленительной власти. Он долго думал, что это может значить, но так и не нашел вразумительного ответа, а потом попросту выкинул это из головы, полностью сосредоточившись на своей цели, полностью отдавая себя своим хитрым планам, не жалея ни времени, ни сил. И у него это получалось. Мастер восхищался им и с каждым новым уроком, каждой новой их встречей в его комнате с упоением убеждал, что ничуть не ошибся в своем выборе. Люси же все утро избегала, сторонилась контакта с парнем, будто произошедшее прошлой ночью ровным счетом для нее ничего не значило. На самом деле эта догадка была слишком далека от истины. Всю ночь ее терзали приятные, эротические сны, в подробностях, в малейших деталях расписывая ее первый раз. Его сильные руки, настойчивые губы, квадратики брюшного пресса, горящие от неприкрытой похоти и страсти глаза, резкие толчки, доводящие до сумасшествия, до взрыва, сладкая истома по всему телу и гортанные рыки, перемешанные с ее собственными стонами. Такие приятные, обжигающе прекрасные сны, из-за которых она проснулась в приподнятом настроении. Сторона постели убийцы драконов была пуста, но подушка все еще хранила его запах, который девушка с удовольствием вдохнула, носом зарывшись в смятую ткань. С кухни доносилась возня. Он успел приготовить кофе и вытащить из холодильника все то, что необходимо для полноценного завтрака. На сковородке уже пригорала яичница, разнося по маленькой кухне неприятный запах, и заклинательница тут же поспешила Драгнилу на помощь. Их глаза встретились, сцепились всего лишь на пару секунд. Люси тут же обожгло волной ледяного холода. Сердце предательски заныло от горькой обиды, а здравый смысл терзал измученный от многочисленных мыслей мозг. Глаза розоволосого были поразительно безжизненны и пусты. На лице застыла маска полной неприкосновенности. Губы плотно сжаты в тонкую линию, а воздух вокруг него буквально пропитался необъяснимой ненавистью и едким гневом. Проглотив застрявший в горле ком, она поспешно метнулась к столу, аккуратно расставляя посуду. Глупо было полагать, что для Нацу прошлая ночь была неповторимой и особенной. Глупо было полагать, что он будет учтиво заботлив и захочет продолжения, снова крепкими узлами закрепляя образовавшуюся между ними связь, тонкими путами обволакивающие бьющиеся в унисон сердца. Для него это было скорее приятным времяпровождением, где очередная девка добровольно прыгнула к нему в постель, беспрекословно принимая правила его хитрой игры. Она повелась. Она проиграла. С треском, с оглушительным поражением. Сейчас, как никогда пробирало едкое, хладнокровное отчаяние, накрывающее девушку громадной волной. Нацу был так поглощен собственными мыслями, упорно и беспощадно прожигающих измученное сознание, так упивался собственным, скверным настроением, что даже не заметил застывшего в воздухе напряжения и изменившегося настроя Хартфилии. Был так зол на сложившиеся обстоятельства, так слеп, что не заметил, как заклинательница замкнулась в себе, с трудом подавляя ярое желание развязать настоящий скандал, словно ревнивая, оскорбленная жена. Но ведь она совершенно не знала, как сладко и томительно он вспоминал блаженные минуты воссоединения двух жаждущих ласки тел. Как сладко и томительно ждал следующего раза, с вожделением, с бурной страстью рисуя в своей похотливой фантазии красочные картины. Разум наполнился мыслями о ней. Ее упругое гибкое тело изогнуто в прекрасных, соблазнительных позах. Черты лица изыскано напряжены, а горящие желанием глаза смотрят только на него, призывая, приглашая. Но даже эти мысли отошли на второй план, когда он проснулся рано утром и увидел погоду за окном. Вечером ситуация стала совсем критичной. Он подолгу смотрел в окно, нервно постукивая пальцами по жесткому подлокотнику. Люси без энтузиазма листала каналы, щелкая пультом и откровенно разглядывая парня. Он продолжал тупо пялиться в окно, будто впитывая в себя неясные очертания бушующей за окном непогоды. Диктор скучающе сообщил последние новости, в том числе и о стихийном бедствии, так внезапно накрывшем мирный город. Торопливо добавил, что жителям настоятельно рекомендовано не выходить из дома, не подвергать себя огромной опасности. — Оставь! — осипшим от долгого молчания голосом потребовал убийца драконов, прилепив горящие глаза к экрану. Они оба слушали утешительные прогнозы подтянутой стройной женщины с объемным пучком на макушке. Строгий костюм подчеркивал ее солидное положение, а идеально ровные белоснежные зубы создавали видимый эффект. Зазвонил телефон, заглушая приятный голос ведущей, и Нацу поспешно вытащил его из кармана брюк. На экране засветился незнакомый номер, и он поднял трубку, тут же вставая с дивана. Первое, что он услышал — это были короткие, тяжелые всхлипы. Замер, сжимая телефон в руке. Замер, чувствуя, как страх омывает его, словно струящийся поток водопада, разбивающейся о нарастающую тревогу. — Нацу, — Оливия, наконец, смогла взять себя в руки и хоть что-то сказать. Она чуть ли не плачет. Чуть ли не задыхается от собственного волнения. — Нацу, они меня нашли! *** Оливия нервно теребила шнур старого местного телефона, мысленно умоляя, чтобы это, наконец, закончилось. Медленные гудки сводили с ума, лишая последних крохотных крупиц самообладания, вдребезги разбивая относительное спокойствие. Губы пересохли, руки дрожали, а сердце бешено стучало о ребра, будто намереваясь пробить грудную клетку. Она ждала долгие двадцать секунд, хотя казалось, что прошла целая вечность. Никто не говорил первым. Молчание затянулось. Она будто попала в транс, сказочный сон, завлекший ее своим очарованием. В погоне за долгожданной свободой, в погоне за ярым желанием начать новую жизнь, угодила в самую ловушку, перекрывая любые пути к отступлению. — Нацу. Нацу, они меня нашли! В баре заметно прибавилось народу, и теперь шумный гул слышался более отчетливее. Брендан и Лилит потягивали пиво, продолжая о чем-то тихо беседовать и жестикулировать руками, пытаясь друг другу что-то объяснить. Они были слишком заняты, чтобы обращать внимание на одну из посетительниц, укромно затаившуюся в самом углу небольшого, местного бара. Они оба вполне обычные, неприметные обычные люди с вполне обычной, ничем не примечательной внешностью. Влюбленная парочка, решившая зайти в бар и отдохнуть после тяжелой трудовой недели. Но Треслон прекрасно знала, что за этим лживым фасадом скрываются жестокие, беспощадные убийцы, самые преданные посланники мастера гильдии «Алая кровь». Судьба подкинула бедной девушке новое испытание, и она должна достойно его вынести, снова балансируя на острие ножа. Но что могло привести их сюда? Приказ мастера расправиться с ней? Оливия сглотнула, впервые чувствуя такой сильный страх, накрывающий тяжелой, громадной волной, пожирая ее сущность. Пожирая ее спокойствие. А может это просто паранойя? Навязчивая, противная мысль, грозившая ей разоблачением, горьким поражением. Только на этот раз ставки очень высоки. Ее жизнь. Жизнь, за которую девушка сейчас так отчаянно цепляется. Так отчаянно жаждет перечеркнуть свое прошлое, забывая обо всем плохом, обо всем темном. Ну разве можно узнать дерзкую, откровенно одетую красавицу за таким прикрытием? Крашенные, белые волосы, аккуратно завитые в крупные локоны, длинное, бесформенное платье, никак не подчеркивающее безупречную фигуру, простые, черные балетки и небольшой рюкзак, висевший на одном плече. Зеленые, цвета сочной травы, глаза скрыты за солнцезащитными очками в леопардовой оправе, несмотря на то, что на улице уже давно ночь. Ну разве можно узнать в этой странной, безвкусной девушке роковую красавицу, способную лишь одним своим внешним видом и ослепительной улыбкой свести с ума, а затем нанести один удар, способный расправиться с врагом? Вряд ли. Мозг лихорадочно перебирал всевозможные варианты, пока она слушала успокаивающую и отвлеченную тираду Нацу. В голове упорно вспыхивали воспоминания. Детроит. Ну конечно! Облегчение было таким внезапным, что Оливия невольно застонала, распираемая от накатившей радости. На губах тут же засверкала счастливая улыбка, так что со стороны вполне могло показаться, что девушка просто болтает со своим возлюбленным, с придыханием слушая его сладостные речи. Она вспомнила скомканный, чуть порванный листок и слова Партера о том, что в Детроите обитает много богатых шишек, которых обязательно надо ограбить или хотя бы шантажировать, выуживая из их толстых, забитых карманов грязные деньги. На такие миссии мастер обычно отправлял самых слабых по его мнению членов гильдии, поэтому Трелсон совершенно забыла об этом городке и не учла тот факт, что тут легко можно встретить врагов. Брендан и Лилит были именно такими, слабыми, но довольно умными и искусными актерами, беспощадными убийцами, которые так легко вводили в заблуждение. Городок был небольшой, поэтому на него приходилось лишь три бара, в том числе и этот. Но как она могла упустить это? Как могла не подумать о возможной опасности? Как могла так неосторожно попасться прямо в руки врага? Даже если что-то пойдет не так, девушка с легкостью отразит атаку и устранит эту маленькую неприятность. Но чтобы избежать этого, следует уйти, не привлекая лишнего внимания. — Нет, не надо приезжать ко мне. Я все равно ухожу отсюда. Я уже большая девочка и в случае чего справлюсь. Целую, обнимаю, — она специально громко произносит эти слова и фальшиво смеется, тем самым заставляя бармена, который энергично, до сияющего блеска трет стаканы, обратить на нее свое внимание. — Лив, я не хочу рисковать тобой. Пожалуйста, дай мне возможность помочь тебе. Назови точный адрес. — Нет, как буду на месте — дам знать, — резко, отрывисто произнесла та, тут же кидая трубку и пресекая любую возможность возразить. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Нервы напряжены, сердце продолжает неистово биться, а нехорошее предчувствие оголяет, изворачивает душу, уничтожая слабую попытку здравого смысла достучаться. Это совпадение. Всего лишь неудачное стечение обстоятельств, из-за которых она оказалась в самом эпицентре опасности. Надо срочно вызвать такси и как можно скорее укатить из этого бара, больше не смея подвергать себя такому риску. Она выпрямилась, искоса поглядывая на пьяных ребят. Затем снова взяла в руки трубку и набрала номер местной службы такси. Этот номер был нацарапан на грязной бумажке, висевшей прямо над телефоном. Уже через двадцать минут Трелсон спокойным шагом пересекла бар, ловко лавируя между изрядно подвыпившими посетителями. Стараясь не вызвать подозрений, даже заказала у мимо проходившей официантки легкий салат, сандвич с ветчиной и села за стол, в ожидании своего заказа и такси. После сытного и вкусного обеда даже позволила себе выпить рюмку ликера для храбрости и полного расслабления. Алкоголь обжег горло, воспламенил легкие, но долгожданного облегчения не принес. Девушку все еще одолевали сомнения. Тревожное чувство никуда не ушло, продолжая разъедать словно кислота, вызывая новые спазмы и очередной приступ страха. Брендан и Лилит уже опустошили целый бокал коньяка и глупо хихикали, обмениваясь легкими поцелуями в губы. Пьяные, мутные глаза, изогнутые в усмешке губы. Им определенно было все равно на окружающих, в том числе и на Дестини Хоуп — прикрытие Оливии. У самого выхода к ней пристал молодой, вдрызг пьяный парень. Он настойчиво предлагал угостить ее выпивкой, а затем уединиться в укромном месте. Его рука бесстыдно легла на ее бедро. Лив среагировала мгновенно, и уже через пару мгновений наглец лежал на спине, хныча от боли и ссыпая многочисленные проклятия в ее адрес. — Глупая сука! — громко завопил он, привлекая внимание всех посетителей. Сотни глаз уставились на девушку, и та мигом вылетела из бара. Дверь хлопнула. Она не знала, что произойдет дальше и не хотела знать. Ночной, свежий воздух приятно охладил пылающее лицо, и Трелсон даже улыбнулась, с удовольствием вдыхая его. Справилась. Ускользнула. Освободилась. Стук каблуком по влажной земле, и красавица уже сидит в такси. Водитель, не убирая рук с руля, поворачивает и вежливо улыбается: — Куда вам, мисс? Та ничего не отвечает, продолжая рыться в своей маленькой сумочке. Выуживает кошелек, желая расплатиться сразу. Поднимает глаза и тут же кричит. Громко. Пронзительно. Глухой удар. Он заставляет Оливию Трелсон замолчать еще на долгое время.