Кроваво-ягодное удовольствие.

— Выпустите меня! — пронзительный, безжалостный крик разрезал мертвую тишину темного подвала. Срывая голос до удушающего кашля, до острой нехватки драгоценного кислорода, Вайлери продолжала свою напрасную, совершенно ненужную борьбу. Глухой удар об дверь. Тихий стон. Сердце предательски сжалось, а в глазах снова затуманились горькие слезы. Истошный, полный сопротивления крик повторился, и девушка обессиленно рухнула на бетонный, холодный пол. Ее тело трясло от беззвучных рыданий. Сотрясалось от мощного пронизывающего осознания предательства. Страшная боль раздирала изнутри, закипающее чувство обреченности проникло под кожу, воспламеняя кровь. Волна мрачного ужаса заполнила искалеченный разум. Она истекала кровью, терзаясь от душевных мук. Разбита. Брошена. Унижена. Почему горячо любимый хозяин предал ее? Почему так жестоко обошелся, без тени сожаления приказывая кинуть ее в темницу? Почему он был так непреклонен и зол на нее? Новый приступ адских рыданий, и бедняжка уже не может дышать. Глубоко и ровно. Минако никогда не отличался сентиментальностью и бережным отношением к своим нижним. Брал то, что хотел. Получал то, о чем мечтал. Обладая безграничной властью и несокрушимой силой, он активно подчинял себе людей, без труда заставляя их делать то, что ему хочется. Вайлери попала к нему, будучи совершенно юной восемнадцатилетней девушкой, только что вкусившей, познавшей все прелести хорошего секса. Обладая безупречными внешними данными, она тут же вскружила голову любвеобильному мастеру. Она жаждала головокружительных приключений и огромных денег. Жаждала неторопливых, даже нежных действий со стороны мужчины. Жаждала нового опыта и любви. Той самой, которая незамедлительно затягивала в свой водоворот. Той самой, которой ей остро не хватало из-за отсутствия родителей в ее жизни. Но жестокая реальность оказалась слишком далека от невинных, девичьих фантазий. В тот день он впервые взял ее. Грубо, без прелюдий. Но это было так хорошо, так нужно — сладкая мука, болезненное наслаждение. Ослепленная, очарованная абсолютным экстазом, она добровольно вернулась к нему на следующий день, беспрекословно принимая назначенные правила игры. Так продолжалось не один год, и с каждым разом их встречи становились опаснее, превращаясь в своеобразную, увлекательную игру, где девушка была всего лишь жалкой марионеткой, бедной жертвой в сильных руках своего господина. Он умело порол ее, рассекая нежную кожу стеком, оставляя багровые рубцы. Он капал горячим воском на хрупкое тело, заставляя болезненно морщиться. Он искусно связывал причудливыми, сложными узорами, ограничивая подвижность. Он наспех засовывал в ее рот кляп, давая девушке возможность глотать собственные стоны. Жесткие, быстрые толчки. Сбивчивое, рваное дыхание. Неистовый, звериный рык и жалкие всхлипы. Все смешалось. Все растворилось. Под натиском кульминации мастер, грязно ругаясь, изливался в нее. — А теперь проваливай, — брезгливо кидает в руки Вайлери безнадежно испорченное платье и криво ухмыляется, глядя на то, как в ее глазах появляются жгучие капли. С каждым разом она с замиранием сердца ждала, что однажды Минако оценит такую трогательную и непоколебимую преданность со стороны волшебницы, но он лишь отворачивался к окну, демонстрируя идеально очерченную спину, и курил сигарету, перебивая запах жесткого секса горьковатым дымом. Однажды бедная девушка даже поклялась себе, что больше не позволит этому негодяю так с собой обращаться. Не позволит так пользоваться собой, забирая те последние, крохотные крупицы гордости. Но окрыленная этой уродливой зависимостью, жаждущая получить новую порцию греховного, запретного наслаждения, она вернулась к нему на третий день после своего обещания. Вернулась и сама же попросила наказать за непокорность, за нежелание удовлетворять своего господина. Едкая ухмылка, расцветающая на его губах. Первый удар плетью. Новая доза необходимого наркотика. Вайлери резко вынырнула из своих болезненных воспоминаний и распахнула покрасневшие от слез глаза. Взгляд сфокусировался, стал точным, и она прислонилась к стене, чувствуя знакомое покалывание в затылке, быстро распространявшееся по всему израненному телу. Все снова поплыло, закружилось в головокружительный водоворот. Она закрыла глаза, предаваясь пугающему бремени. *** Оливия зажала рот ладонью, сдерживая пронзительные крики, рвущиеся наружу. Крупная дрожь прошлась по всему телу, ослепляя новой, болезненной вспышкой только лишь от одного единственного и быстрого взгляда на своего мучителя. Его хитрая, зверская усмешка острым ножом рассекала душу, неистово бьющееся сердце, вынуждая сдерживать горькие слезы отчаяния. Цепляясь за одежду Нацу, девушка больше не чувствовала себя в безопасности, потому что столкнулась лицом к лицу с Минако. С мастером, чье превосходство, чье величие мгновенно стирает любые, даже самые глобальные границы дозволенного. — Ну чего ты так скис, Нацу? — он усмехнулся и подошел ближе, дружелюбно протягивая руку. Тот стоял, не смея шелохнуться. Молчание затянулось, и мужчина опустил руку. На его лице застыла маска абсолютного безмятежного спокойствия. — Прости, твоя подруга немного пострадала. Ты же знаешь лучше всех, что бывает за предательство и попытку сбежать, верно, сладенькая? Огонь вспыхнул так резко, что Минако еле успел отскочить, чтобы избежать столкновения с бушующей стихией. В глазах блеснула дикая ярость, и он сразу применил силу, заставляя пламя погаснуть. Быстро, словно щелчок. Внезапно, как будто это всего лишь иллюзия, навеянная разумом. — На твоем бы месте я был бы более сдержан. Ты не в том положении, чтобы драться со мной, Драгнил. — Позволь Оливии уйти, и мы поговорим. Я скажу все, что ты хочешь, — хрипло произнес тот. Он излучал уверенность и непреклонность перед своим собеседником. Не опускал горящих, прожигающих разрушительным огнем глаз. Не старался казаться жалким, раскаявшимся трусом. Минако показал, что его силы заметно выросли за это время. Он тоже чему-то обучался, чему-то более темному, оттачивая свои навыки, стремясь достигнуть ослепительного, почтенного совершенства. И преуспел в этом. Так преуспел, что теперь преимущество на его стороне. Теперь главное для убийцы драконов было вытащить из этого кромешного ада Лив, позволить ей избежать новых страданий, дав возможность ей уйти. Но если что-то сейчас пойдет не по плану, что-то случится, сможет ли измученная девушка справиться? Убежать? Защитить себя? Найдет ли в себе силы отразить атаки? Он не был в этом уверен, поэтому оставалось одно: тянуть время. Тянуть до тех пор, пока сможет. До тех пор, пока Трелсон не будет в безопасности. Она умная. Она стойкая. Она всегда будет бороться. За жизнь. За свободу. За будущее. Оливия сильно, почти до боли сжала его плечо. Минако улыбнулся краешком губ и поднял руку теперь уже в знак капитуляции. — Она получила достаточно. Я так думаю. Верно, сладенькая? Тебе было хорошо со мной? — глумливый тон заставляет ярость ослепить, застелить глаза густой пеленой. Заставляет медленно, разрушительно рассыпаться на кусочки, ломая самообладания. Теряя последние капельки. Волшебница снова сжала его плечо, будто бы желая возвратить в реальность и удержать от необдуманных решений, которые будут стоить им жизни. В реальность, где у Нацу не было ни единого шанса на победу. — Больше ей тут не место. Брендан и Лилит помогут ей найти выход. Нацу, ты прекрасно знаешь, что я всегда держу свое слово. Подвал озарила яркая вспышка света, и два силуэта появились прямо перед ними, преданно склоняя головы перед мастером в ожидании его приказов. Они не обратили ровно никакого внимания на развернувшуюся сцену, на своих бывших товарищей. Не обратили внимание на витавшее в воздухе тягучее напряжение, пронизывающее каждую клеточку тела, задевающее каждую струну в душе. — Помогите нашей очаровательной гостье найти выход, — небрежно бросил он грубым, приказным тоном, заставляя их так же синхронно поднять головы, одаривая мастера вопросительным взглядом. Они недовольно поджали губы, сдерживая рвущиеся наружу оскорбительные, грязные слова в сторону девушки. Они молча схватили ее за руку, силком таща за собой. Оливия упорно сопротивлялась, брыкалась, продолжая стоять на своем. Она не могла оставить Нацу одного. Не могла спокойно уйти, зная, что это конец. Зная, что шанса на спасение практически нет. Они вместе прошли эту непростую дорогу, и их пути снова и снова пересекались, объединяя две похожие, тоскующие души, связывая их прочными, нерушимыми узами. Окончить эту дорогу они тоже должны вместе. Вместе умереть, бесстрашно глядя в глаза пугающей неизвестности. Бесстрашно глядя в глаза собственной смерти. Разозленный Брендан моментально взял ослабленную, измученную волшебницу за талию. — Нет, Лив, уходи, — он сжимает руки в кулаки. Сильно, до боли. Он даже не поворачивается, чтобы посмотреть на нее в последний раз. Даже не поворачивается, чтобы посмотреть на жалкие манипуляции девушки. Голос не дрожит, в нем нет никакой мольбы или ноток отчаяния. Дверь хлопнула, и неуютная комната снова погрузилась в непроглядный полумрак. Мастер сделал шаг вперед. — Мои слуги иногда бывают так медлительны, — он тяжело вздохнул, будто говорил о непосильной ноше. Облокотился об стену, вальяжно сложив руки на груди. Сияющие от триумфа глаза в упор прожигали розоволосого. — Даже та мерзкая шлюха. Так меня разочаровала. Я так долго ждал, когда же ты, наконец, прибудешь сюда. Мы все продумали до мелочей. Я давал команды этим оболтусам не трогать тебя, а они откровенно не понимали, почему я не даю вознаграждение за бездыханное тело предателя, — он хмыкнул. — Ты нужен мне живым. Только ты теперь способен сделать меня неуязвимым. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — отчеканил Драгнил убийственно холодным тоном. Глаза в глаза. Взгляд к взгляду. Кусочки мозаики стали складываться воедино, стали соединяться в полноценную, ясную картину, и он намерен узнать все. Докопаться до долгожданной истины. Приказ мастера оставить его в живых даже после такого поступка говорит об очевидном. За ними следили, но не предпринимали не единой попытки напасть. Когда они были на задании, Люси тогда ничего не показалось. Ощущения ее не обманули. Люси. Люси. Люси. Это имя оседает на языке. Это имя будоражит кровь, рождая все новые, неизвестные ему чувства. Он будет скучать по ее невинному, но такому чарующему взгляду. По ее статной, уверенной походке. По ее шелковистым, сияющим в утреннем солнце локонам. По этим мягким, сладким губам со вкусом малины. Он будет так сильно скучать, и пусть мысли об этой удивительной девушке согревают его в непростые минуты жизни в этом мерзком подвале. — Макаров Дреяр, — скучающе обрывает его мысли Минако. — Один из самых сильных магов того времени. Искусный волшебник, познавший все секреты могущества. Приемы, которые он знает, способны поставить на колени весь мир. И он обучил этому тебя. Всему не успел, но этого достаточно, чтобы я стал неуязвимым. Но недостаточно для того, чтобы ты одолел меня, верно? Ты же чувствуешь всю мою мощь? Чувствуешь всю необъятность собственного краха? — он замолчал, видимо, ожидая ответа. Но его собеседник упрямо молчал, жадно ловя каждое сказанное слово. — Я сильнее. Я много тренировался, а ты уже на краю даже со знаниями этого волшебника. И единственное, что может сохранить твою жизнь — это обучение. Передай мне знания старика, и ты будешь жить. Ты будешь прощен. Эти слова словно хлесткая пощечина, которая быстро вернула в суровую реальность, где от его решения зависит жизнь. Не только его, но и, возможно, Оливии. Никто не дал гарантии, что девушку оставят в покое, позволив забыть обо всем произошедшем словно о страшном, неприятном кошмаре. Никто не дал гарантии, что она больше не будет связана с этой пугающей историей. Драгнил глубоко вздохнул, продолжая перебирать собственные мысли. — Твои слуги не могли следить за нами в гильдии. Как ты узнал, что Макаров обучал меня? — Ты задаешь слишком много вопросов. Я ненавижу ждать, — Минако недовольно цокнул языком, в раздражении закатив глаза. Быстрый взгляд на наручные часы. — Я же сказал, что твоя подружка может идти. Куда угодно. Она все равно покончит с собой, если поймет, что тебя больше нет. Вы так и так обречены. И есть только один способ: помочь мне. Она будет жива и ты тоже. — Я хочу знать всю историю. Я хочу знать правду. Это единственное, что волновало убийцу драконов. В глубине души росло, окутывая его плотной пеленой, едкое подозрение, что мастер гораздо умнее, чем Нацу предполагал в начале. Умнее и хитрее настолько, что собственноручно обвел вокруг пальца, захлопнул свою ловушку, превращая парня в жертву. Затравленную, молящую о сердечном милосердии жертву. Губы изогнулись в дикой усмешке. Он, даже будучи на самой тонкой смертельной грани, не станет таким, и мужчина должен это понимать. Минако начал свою насыщенную, полную событий историю. … Все началось, когда оранжевое солнце, упрямо склоняясь к закату, прощально пылает и скрывается из вида, окрашивая облака в легкий розоватый оттенок. Земля погружается в сумерки. Он лениво листает страницы безукоризненно гладкой и ровной книги, сосредоточенно хмурясь. С упоением читает какую-то новую нашумевшую новеллу, пока робкий стук в дверь не заставляет его поднять глаза. Ровно в восемь часов. Она не опоздала. Сделав глоток терпкого вина, разрешает войти. Вайлери осторожно ступает по шерстяному, роскошному ковру, держа в руках лаковые шпильки. Ее испуганный взгляд направлен в пол, в глазах искрится неприкрытое возбуждения. Мощные волны жара, исходящие от ее тела, распаляют, заставляют тут же подняться из своего кресла, отбросив теперь уже ненужную книгу. Он облизывает пересохшие губы. — На колени. Привычный, первый приказ, и девушка с готовностью его выполняет, ожидая дальнейшего продолжения начавшейся игры. Вожделение. Страсть. Полная покорность. Убийственно-порочный коктейль, который кружит голову, заставляет жадно глотать воздух, заставляя инстинктивно напрягаться. Ради таких моментов она спешила в его гостиную, отдавая и свое сердце, и свою душу. — Я очень доволен с тобой в последнее время. Но до меня дошел слух, — Минако говорит резко, в его голосе звенит сталь. Он подходит к шкафу и достает оттуда привычный, незаменимый атрибут их встречи. — Что ты ходила на свидание с каким-то парнем. Ты шутила с ним. Глаза волшебницы округлились. Она нервно сглатывает, стараясь прогнать горечь. Ужас просочился в самое сердце, заставляя испуганно сжаться от надвигающейся опасности. Катастрофы. Сегодня он будет беспощаден. И как объяснить взбесившемуся хозяину, что встреча с тем парнем всего лишь необходимая формальность для работы? Ей необходимо было очаровать его. — Простите, хозяин, это было нужно. Все это было притворством. Он уже не слушал жалких визг своей нижней. Не слушал ее нелепых, ненужных оправданий. Теперь он чувствовал только новый прилив сил, когда его рука сомкнулась на рукоятке плети. Победная улыбка, его взгляд упал на Вайлери. Первый удар со свистом рассек воздух, ее алебастровая кожа в неровном свете люстры тут же покраснела. Она со стоном выгнула спину, впитывая в себя ощущения. Впитывая в себя эту желанную боль. Впитывая взаимное удовольствие, застывшее в воздухе. Он уже занес руку для второго, более жесткого удара, но внезапно девушка, вскрикнув, упала на пол без сознания. Плеть выскользнула из его пальцев, а испуганный мужчина тут же подскочил к ней. Липкий, неприятный страх расползался по всему позвоночнику. Дикая ярость вспыхнула в груди, оттесняя возбуждение. Если девчонка не была готова к их очередной сессии, то почему пришла? Почему позволила ему наслаждаться наказанием? Почему не сказала стоп-слово? Сотни вопросов вспыхнули в голове Минако, словно взорвавшаяся бомба. Он чуть приподнял ее и начал усиленно, без тени жалости и сострадания трясти, пытаясь привести ее в чувства, пытаясь заставить открыть глаза. Он уже готов был звать своих слуг, но внезапно Вайлери очнулась, жадно вдыхая драгоценную воздух. Жадно наполняя легкие. — Что с тобой было? — он зарычал, готовясь обрушить на нее свою гневную, пропитанную осуждением, тираду. Слабые, имеющие проблемы со здоровьем нижние никак не интересовали искушенного мастера, который, к слову, никогда не был обделен женским вниманием. Та замотала головой и жалобно всхлипнула. В глазах затуманились горькие слезы. — Я видела… Видела ваше поражение, хозяин.