Кроваво-ягодное удовольствие.

— Она оказалась той, кто видит будущее. Ясновидящая. Ты представляешь мой дикий восторг, когда я узнал о возможностях своей нижней, так горячо преданной мне? Она, захлебываясь слезами, рассказала мне, что совсем скоро ты предашь гильдию и свяжешься с Дреяром, а затем вернешься и безжалостно уничтожишь то, что я так упорно строил не один десяток лет. Сначала я был в ярости и хотел уже разобраться с тобой, подарив медленную и мучительную смерть, но затем я придумал тщательно спланированный план, который может помочь подняться мне на самую вершину. Зная твои тесные отношения с Оливией, это не составило особого труда. Вайлери помогла мне. Будущее изменилось. Я не дал тебе достигнуть пика силы, — Минако резко открыл глаза, сфокусировав свой мутный от злобы взгляд на Нацу. Он видел, как крепко сжимаются его челюсти. Видел, как ногти больно впиваются в кожу, принося лишний дискомфорт. Видел, как в его глазах плескается горькая досада. Видел, как он решительно сделал шаг вперед, мужественно готовясь встретить собственную гибель. — Прекрати, Драгнил. От твоей смерти никому лучше не будет. Ни мне, ни твоей подружке. Оливия. Мысль о ней заставила в отчаянии провести по волосам, стараясь унять противное раздражение, легко и несильно покалывающее разгоряченную кожу. Сердце неистово отбивает собственный ритм. Все внутри сжалось от едкого, горького разочарования. Убийца драконов был так беспечен и неосмотрителен, что не придал ровно никакого значения растущим опасениям Люси. И чувству самосохранения, которое упорно зудело, напоминало о себе, оседая в памяти. Он был так занят на занятиях с Дреяром, что на все остальное у него не было ни времени, ни сил. И это стало роковой ошибкой. Нацу выдохнул. Почему он не подумал о том, что его жизнь не может быть размеренно текущей, не омраченной внезапными нападениями и вечными преследованиями? Почему так наивно полагал, что мастер безгранично верит ему и не станет в чем-то подозревать? В чем-то, совершенно ужасном. В чем-то совершенно опасном. Губы изогнулись в горькой усмешке. Первое и главное правило любого умного мага, желающего добиться безукоризненного и полного подчинения и власти, — никому нельзя доверять. Только себе. Собственная глупость и неосмотрительность. Он подвел себя. Оливию. Люси. Всех. Осознание собственного поражения больно ударило под дых, заставляя болезненно застонать и обреченно прикрыть глаза, впитывая в себя всю горечь, жадно пробивающуюся в самые темные струны его души. — Твоя белокурая подружка открыла такие перспективы, о которых можно только мечтать, — Минако картинно вздохнул, будто говорил о чем-то совершенно прекрасном и возвышенном. Взаимное, ощутимо жгучее влечение к Хартфилии стало для него бездной, падением. Вайлери предвидела это, а сукин сын ухитрился воспользоваться этим в своих корыстных целях. Снова горечь захлестнула своей безжалостной волной, толкая к решительным, безумным действиям закончить все это как можно скорее. Ослепительный огонь, вспыхивающий из маленького уголька. Всплеск оглушительной силы, но мастер с легкостью заблокировал атаку. Всего лишь ленивым движением руки. Вид безмятежного, абсолютного спокойствия еще больше распалил Драгнила, и огонь плотным кольцом образовался вокруг него, огромной энергией ударяясь в врага. — Ого! — восхищение в голосе противника заставило убийцу драконов пошатнуться. — Я впечатлен, — ленивый реверанс и дразнящая улыбка. Глаза предупреждающе засверкали. — Я думаю, Вайлери предсказала, что я тебе ничего не расскажу и ничему не обучу. — Это только пока. Поверь, любого, даже самого сильного, можно сломать, давя на слабые точки. Это яростное, безжалостное противостояние могло бы стать настоящей катастрофой, повлекшей за собой множество значительных последствий, масштабы которой охватили бы все роскошное, изысканное здание. Всю гильдию и его обитателей. Но исход давно был решен, будто бы сама ожесточенная схватка была написана как история со своим трагичным для Драгнила концом. Но только мощный взрыв и пронзительные крики наверху заставили их остановиться, притупляя собственную мощь. Подавляя рвущуюся наружу силу. Битва, где только один мог стать победителем, а другой унизительно упасть, признавая горькое поражение и принимая смерть. Глаза Минако налились кровью. Взгляд лихорадочно бегал по комнате. — Что происходит? — хрипло спросил он. В голосе ясно и четко чувствовался болезненных страх. Нацу тоже не знал ответа, но что-то подсказывало ему, что именно это обстоятельство способно дать ему немного времени, дать ему возможность хоть что-то предпринять. Дверь поддалась, и темный подвал озарила яркая вспышка света. Шум стал более отчетливым. Крики более пронзительными. Минако ринулся вперед, в самую гущу, яростно расталкивая собственных подчиненных. Раздался еще один взрыв, короткий крик, и кто-то потянул застывшего драгонслеера за руку. Длинные ногти больно впивались в его кожу, тонкие пальчики обвили запястье. Аромат цветочного шампуня резко ударил в голову, и он увидел перед собой Вайлери. Ее лицо, озаренное приглушенным солнечным светом, было испачкано грязью. Неглубокие раны рассекали щеки, губа оказалась разбита. Безукоризненный когда-то наряд был запачкан пылью. Но улыбка, эта безумная, беспощадная, обнажающая ровные зубы улыбка, заставила его резко отскочить. Глаза девушки широко распахнулись, и в них мелькнуло, растекаясь черной дымкой, горькое разочарование. — Дура, — яростно выплюнул Драгнил, источая леденящее душу презрение. Словно хлесткая пощечина. Глаза волшебницы наполнились горькими слезами. Она жалобно захныкала, будто маленький, обиженный ребенок. — Он же ни черта тебя не любил, а просто использовал. Что вообще происходит? — Я просто хотела быть любимой, — она продолжала хныкать, но сердце парня даже не дрогнуло от сочувствия. Взрывы раздавались со всех сторон. Убийственный грохот блокировал истошные крики. — Началась война. Я это увидела. — Кто тебя выпустил? — повторил, повышая голос. Он терял те последние крохотные частицы железного терпения. Он разрывал те ниточки, удерживающие его на плаву, удерживающие его от безумия. Чистого, несовершенного безумия. Вайлери прикусила губу. Из уверенной и безжалостной девушки она мгновенно превратилась в затравленного зверька. Неужели жгучая, невыносимая жажда бескорыстной и светлой любви способна так сильно поменять человека? Неужели плотская зависимость, навязчивая одержимость способны изменить сущность человека, подавляя собственные мысли и эмоции? Но все вопросы тут же отошли на второй план, когда девушка неловко вильнула в сторону. Белокурые локоны игриво подпрыгивали в такт каждому движению. Улыбка, расцветая на соблазнительных, пухлых губах, затмила все вокруг. Золотые ключи сверкали, купаясь в солнечном свете. Верные духи защищали свою хозяйку от любых нападений. И когда руки убийцы драконов сомкнулись на тонкой талии Люси, весь мир застыл, сосредоточившись на этом сладком, долгожданном моменте. Он не мог поверить в это. Не мог даже представить этого. Перед ним та маленькая, хрупкая девушка, вскружившая ему голову. Она здесь, с ним. Она спасла его. Несмотря на все те обиды, все то, что он сделал ей. Он жадно вдыхает пыльный воздух, любуясь представшей перед ним заклинательницей. — Я… — он чувствует во рту горечь. Разъедающую, противную. Прерывисто дышит, отчаянно цепляясь за желанный образ. — Чертовски рад тебя видеть, Хартфилия. Но не стоило. Это очень опасно. Ты теперь обрече… Она резко приложила палец к его губам, заставляя молчать. В глазах лихо плясал огонек, а сама она широко улыбалась. Блондинка тоже скучала. Невыносимо, сильно. Тоже переживала. Тоже медленно и мучительно сходила с ума от неизвестности, от нахлынувших чувств, медленно и беспощадно пожирающих ее изнутри. Потеря. Бездействие. Отчаяние. — Я не одна, — тихо шепчет, блаженно уткнувшись носом в его шею. Тепло, уютно и так приятно. — Когда ты ушел, я пошла в гильдию и сказала друзьям, что ты в беде. Твою подругу похитили, и ты в одиночку кинулся ее спасать. Ребята тут же выдвинулись тебе на помощь. Кстати, о друзьях. Желудок болезненно скрутило, перед глаза все поплыло. — А где Лив? — резко спрашивает драгонслеер. Неожиданно на него наваливается тяжёлая усталость. В голове упорно пульсирует мысль, что она все еще в огромной опасности. Но, к счастью, Люси легко улыбается, развеивая все его страшные сомнения. — Она в порядке. Мы нашли ее у самого входа. Живой и невредимой, правда она истощена и измотана, но наши уже позаботились о ней. А теперь, Нацу, давай разнесем тут все. — Я аж воспылал. И он с удовольствием кинулся в бой.

***

Нацу сделал решительный шаг вперед, загоняя противника в каменный угол. Он боязливо отступил. Видел, как раздуваются тонкие ноздри драгонслеера от злобы. Видел как сжимаются его челюсти. Нацу Драгнил возвышался, надвигался, словно непоколебимая, неразрушимая скала. Он готов был развязать серьезный конфликт. Готов был начать последнюю, решающую схватку. Позади него собралась чуть ли не вся гильдия, которая, к слову, уже успела обезвредить всех противников. И теперь ребята готовы были помочь ему выиграть в этом сражении, помогая ликвидировать, тщательно загоняя в ловушку, главную угрозу — Минако. Улыбка на губах розоволосого заставила судорожно дышать. Судорожно сжимать руки в кулаки, горько осознавая собственное бессилие. Мощь, волнами исходившая от Нацу, насквозь пропитала воздух, раскаляя его. Невыносимая духота сковывала все тело, не давая возможность свободно вздохнуть, заставляя облизывать сухие губы, блаженно мечтая о драгоценном, таком нужном глотке ледяной воды. Люси осторожно, с опаской сжала плечо парня, как бы пытаясь предупредить о возможных последствиях внезапной вспышки гнева и неконтролируемой жажды мести. Он выдохнул, ощущая внезапно навалившееся на него спокойствие. Еще один шаг вперед. Огромный сгусток энергии захватил все его тело, образовывая плотное, непробиваемое кольцо. Невыносимая жара, беспощадно раскаляя воздух, чувствовалась еще острее, еще интенсивнее из-за пылающего огня. Драгнил хорошенько прицелился для атаки, но она с грохотом проскочила мимо. Минако ловко успел увернуться, с глухим стуком ударяясь об землю. Нацу предупреждающе зарычал, опьяненный собственным промахом. Опьяненный горьким, зябким разочарованием. Удар. Гораздо сильнее предыдущих и точно в цель. Но мастер, злобно скалясь, махнул рукой, и вся магия повернулась против ее владельца. — Драгнил, ложись! — истошно завопил Грей, протискиваясь вперед и с силой толкая парня на пол. Энергия с противным треском врезалась в полуразрушенную стену. А затем она отскочила, ударяясь во всех членов гильдии. На их лицах застыл немой ужас, а в следующую секунду их тела упали на пол, словно карточные домики, не выдержавшие сильный порыв промозглого ветра. Убийца драконов поднялся, растерянно смотря по сторонам. Права рука горела огнем, из раны сочилась алая кровь. Словно удар острым ножом, но в целом он оставался единственным, кому удалось избежать столкновения. Взгляд тут же упал на Люси, чьи глаза были плотно закрыты, а рот приоткрыт в беззвучном крике. Эмоции сдавили горло. Противный, липкий страх прочными путами обвивал его тело, погружая в пучину отчаяния. А что если они погибли? А что если они никогда не придут в себя? И все это из-за него. Он хотел было подойти и хоть что-то сделать, но ноги приросли к полу, и бедный драгонслеер даже не смог и шага ступить. Минако выпрямился. Он чувствовал себя гораздо уверенней. Чувствовал себя гораздо спокойней. На губах медленно расцветала широкая, злорадная ухмылка. — Ребята! — отчаянный вопль Нацу хлестко разрезал плотную тишину. Он судорожно оглядывался по сторонам, пытаясь уловить хоть какое-то движение, но никто не двигался. Из его груди снова вырвался громкий крик. Он никогда не чувствовал себя так ужасно. Никогда не чувствовал такой дикой, обжигающей боли от потери. — Не переживай, Драгнил, ты отправишься в вслед за ними, — яростно выплюнул мастер, снова атакуя. Их силы столкнулись, убийца драконов защищался, но напор врага был настолько силен, что остатки его мощи таяли, оставляя бедного парня полностью беззащитным и уязвимым. — Не отпускай, — скрипучий, хорошо знакомый голос раздался совсем рядом, и тот дернулся от неожиданности, но все равно удерживал свою защиту, пытаясь выиграть время и ослабить врага. Прямо перед ним возник мастер. Он неспешно шел в самую гущу схватки, ни капли не беспокоясь о собственной безопасности. О собственной жизни. Но мощная струя энергии созданная волшебниками, даже не задела его. Наоборот. Снова раздался грохот, и Нацу, и Минако пришлось сдаться. — Идиот! Глупец! Жажда власти погубила тебя и посмотри во что ты превратился, — начал сетовать старик, впиваясь своими маленькими, как бусинки, глазами в мужчину. Сосредоточенный взгляд выдавал укор, будто бы учитель отчитывал самого блестящего, подающего большие надежды ученика. Но ведь так оно и было. Когда-то, будучи неопытным девятнадцатилетним юнцом, обозлившимся на весь мир, Минако повстречал мастера. Познавший всю горечь предательства собственных родителей, он воодушевился идеей стать сильным магом и попросил Дреяра обучать его, помогать оттачивать навыки, открывая все новые горизонты магического мира. Последовал жёсткий, категорический отказ, но после долгих, изнурительных уговоров тот все же согласился. Совсем скоро юный волшебник показал себя с лучшей стороны, и его успехи стали такими ошеломительными и блестящими, что Макаров всерьёз подумывал сделать его своим приемником, передавая накопленные знания. Но в один момент все разрушилось, превращая красочные мечты в пепел. Окрылённый собственным блистательным триумфом, Минако даже не заметил, как тьма поглотила, соблазнила его, втягивая на самое дно, туда, где совершенно нет света. Он сдался, позволяя ей взять вверх в этой неравной, но упорной схватке. Всепоглощающая, неконтролируемая злоба на весь мир. Чрезмерная агрессия на всех окружающих. Неконтролируемая, маниакальная жажда власти. Ярое, почти что навязчивое желание стать самым сильным. Старый волшебник быстро это заметил. Заметил разительные перемены в этом скромном, чутком, но талантливом парне, лишенном трепетного родительского внимания и заботы. Дреяр отказался продолжать обучение, и их пути разошлись. Но вот, спустя столько времени, упущенного и потраченного, они стоят друг перед другом, меча молнии и готовясь вцепиться друг другу в глотки. — Глупец! — яростно повторил старый мастер, хрипло и прерывисто дыша. Применение такой могущественной силы изрядно подкосило его, но он продолжал своё словесное наступление. Нацу, отдуваясь, приподнялся на локти, исподлобья поглядывая на этих двоих. Невыносимая усталость давила на виски, непреодолимая тяжесть сковывала тело в железные тиски, не позволяя лишнего движения. С большим трудом он поднялся на ноги, пошатываясь из стороны в сторону. Решающий удар. Резкий взмах руки. И огненная обжигающая вспышка прошлась по Минако. Болезненный стон. Глухой удар об землю. Горький привкус унизительного поражения. Откуда-то доносились радостные крики, возбужденный шёпот и непонятная возня. Но убийца драконов уже провалился во тьму. Они победили.