Фаворит

Тишина противно звенела в высоте створчатых арок дворца, а по тронному залу разносились стоны скорби и горечь утраты. Прославленный король Объединённой империи Исин Мудрейший скончался. Для всех подданных он умер в спокойном блаженстве сна. И лишь малый круг лиц знал истину. Прекрасные двести лет мира и процветания для леасов и вайраков стали благодатным временем. Дети уже не помнили старых времён, не видели кострищ войны и не знали рабства. Однако не всем было выгодно процветание и единоличное правление Исина. Рука его была твёрдой, и он безжалостно убирал неугодных и тех, кто желал слишком много власти. Лишь его супруг, король-консорт, неизменно стоял возле омеги. Как сейчас он стоял у изголовья хрустального гроба и бездумно смотрел на застывшую маску, некогда измученного, лица, что сейчас выражало лишь бесконечное умиротворение. Сухо медленно склонился над супругом и провёл рукой по пепельным волосам, сбивая живые розы из причёски. Он словно ещё до конца не верил, что теперь остался один. Что через несколько часов тело его единственного возлюбленного обратится в пепел. Прекрасный, как и десятки лет назад, Исин оставил его, запретив следовать за ним. Заставил поклясться, что будет жить. И со всей обречённостью своего окаменевшего сердца альфа понимал, что выполнит обещание, он просто не мог нарушить слово, данное в последние вздохи его короля. Консорт коснулся своими губами холодных губ короля. Это был знак для придворных, что они должны удалиться. И когда высокие створки дверей бесшумно закрылись, Сухо обернулся на своих сыновей. Только сейчас он начинал осознавать, что ждёт их всех дальше. Сехун и Чанёль. Они были слишком разными. Слишком далёкими друг от друга. Они оба были принцами, но лишь одного готовили для того, чтобы править, в то время, как второй пропадал на тренировочных площадках и в казармах, проводя своё детство не за пыльными фолиантами со строгими учителями, а с юными воинами в шутливых боях и играх. Один учился разгадывать чужие интриги, другой грезил мечтами о подвигах. Сехун должен был стать идеальным королём-омегой, а Чанёль — его правой рукой и консортом. Таково было желание короля Исина, и никто не смел ему перечить. — Чанёль, сын, подойди. Простись со своим ами. На кожаном доспехе принца грозно переливалось изображение огненного дракона. На конце чёрной косы угрожающе поблёскивало острое жало. Такое же острое, как и на тонком хвосте, который альфа использовал ничуть не хуже меча. Чанёль крепко сжал ледяные кисти рук Исина. По его щекам текли слёзы, но он не пытался скрыть свою слабость. Он искренне скорбел вместе с отцом. — Мой прекрасный ами, я клянусь, что буду защищать брата и стану ему лучшим супругом! — лишь на миг он запечатлел поцелуй на лбу, увенчанном короной, и молча удалился из тронного зала. Сухо посмотрел на своего второго сына. В отличии от Чанёля он мало, что перенял от крови вайраков. Волосы Сехуна были подобны лучам солнца, кожа светлой, а на виске красовался «поцелуй духов». Его глаза сияли яростной зеленью. Как любому омеге, Сехуну было запрещено показывать свой хвост. Но Сухо знал, что у его сына нет хвоста. Сехун был намного больше леасом, чем вайраком. Некоторые старые леасы говорили, что юный принц — второе воплощение Авейна, отца Исина. Альфа никогда не знал, как себя вести с ним. Исин занимался его воспитанием, и Сухо не смел мешать наследному принцу и королю. Сехун не смотрел ни на гроб, ни на живого отца. Он без внимания оставил и уход брата. Взгляд его был прикован к огромному золотому трону, и альфа не мог даже представить, что видел там его сын. Не найдя ничего лучше, он решил оставить Сехуна наедине с Исином, как и прежде. Лишь через десять минут Сехун понял, что остался один. Взгляд его всё ещё блуждал по бархатной обивке трона. Ноги медленно понесли его к «золотым оковам». Завтра он примет на свои плечи груз короля. Он сел на трон, держа спину прямо, как и учили на сотнях уроках по этикету. — Завтра меня коронуют, отец, — голос Сехуна был ровным и спокойным, — всё, как вы и хотели. Вы обрекли меня всю жизнь играть вашу роль. Ами… Вы всегда были только ами Чанёля. А для меня… лишь отцом. Королём. Вы так не любили меня? Или боялись, что я откажусь от вашей роли? Но теперь у меня нет выбора! Из широкого рукава камзола принц достал крупный бутон алой розы. Шаги до покойного, казалось, тянулись вечность. Сехун вложил цветок в руки короля и прикоснулся к тонким, бледным губам: — Но я всегда любил вас, отец. За все ваши тайны, что вы взвалили на мои плечи. Я вас ненавижу. Всё то, что вы скрывали от Сухо. Что мне делать со всем этим теперь? Как смотреть в глаза брату, который любит и скорбит по своему прекрасному ами? Неужели вы и мне желали такой судьбы? Никто не слышал этот отчаянный шёпот. Даже покойный король.