Пройти дорогой счастья или награда найдёт своего героя!

Утро в особняке Намикадзе началось не с кофе. И не с завтрака. И даже не с криков Кушины, призывающей домочадцев к столу. Нет, это утро началось с того, что в комнату Наруто влетела подушка, целясь прямо в голову спящего генина, а следом за ней в проёме двери возник Таро с выражением лица «я-слишком-стар-для-этого-дерьма». — Подъём, — сухо скомандовал он. — Отец ждёт на полигоне через двадцать минут. Опоздаешь — будешь бегать круги до вечера. Наруто, который даже не проснулся толком, а просто рефлекторно поймал подушку и прижал её к груди, пробормотал: — М-м-м, мам, ещё пять минуточек… — Я не мама, — ледяным тоном отозвался Таро, и следующая подушка, пущенная с какой-то особой садисткой точностью, прилетела точно в лоб. — Ай! Да встаю я, встаю! — взвыл Наруто, скатываясь с кровати. — Что за манера — швыряться мебелью ни свет ни заря?! — Это не мебель, это мягкий инвентарь, — философски заметил Таро и вышел, оставив дверь нараспашку. Из коридора немедленно донеслось хихиканье. В щель просунулась голова Соры, затем — Ю, затем — Рю, который, впрочем, сохранял невозмутимый вид, но тоже заглянул. — Братец, а ты правда сегодня будешь тренироваться с папой? — спросила Сора, сияя глазами. — Мы хотим посмотреть! — Вы хотите посмотреть, как я буду позориться, — буркнул Наруто, натягивая футболку. — Ладно, но если будете шуметь — бабушка Чи вас самих на тренировку загонит. — Не загонит! — твёрдо заявил Ю. — Мы уже договорились с ней, что будем тихими, как ниндзя. — Вы и есть ниндзя, дураки, — вздохнул Наруто, но не сдержал улыбки. — Ладно, побежали. *** Тренировочный полигон номер семь — тот самый, где когда-то проходил их экзамен на генинов, — встретил их утренней прохладой и запахом влажной травы. Минато уже был там, стоя спиной к команде, и что-то чертил палочкой на земле. Рядом с ним, на аккуратно расстеленном пледе, восседала Чи с чашкой чая в одной руке и свитком в другой. Чуть поодаль, прислонившись к дереву, скучал Тору, который, судя по слегка помятому виду, тоже был поднят с постели против своей воли. — О, и ты здесь, старый хрыч? — не удержался Наруто, расплываясь в улыбке. — Заткнись, щенок, — беззлобно отозвался Тору. — Меня попросили подстраховать, если ты опять выкинешь что-нибудь идиотское. А ты обязательно выкинешь. — И я здесь! — из кустов, словно чёрт из табакерки, выскочил Шисуи. В руках он держал блокнот и кисть. — Буду вести хронику. Назову её «Как Наруто пытался не убиться на тренировке». Первый том, глава первая: «Разминка и первые жертвы». — Ты-то откуда взялся?! — хором воскликнули Наруто и Таро. — У меня выходной. А лучший отдых — это наблюдать за чужими страданиями, — невозмутимо ответил Учиха, усаживаясь на пенёк и открывая блокнот. Минато наконец обернулся и окинул собравшихся весёлым взглядом. — Я смотрю, у нас сегодня полный аншлаг. Ну что ж, начнём. Наруто вышел в центр поляны и приготовился. Честно говоря, он ожидал чего угодно: от спарринга с отцом до отработки Расенгана. Но Минато, как всегда, удивил. — Сегодня мы не будем гонять тебя до седьмого пота, — начал он. — Вместо этого мы поработаем над тем, что у тебя хуже всего. — У меня?! Да у меня почти всё отлично! — возмутился Наруто. — Я Расенган освоил, клонов делаю сотнями, цепи чакры уже получаются… — Именно, — перебил Минато. — Ты привык полагаться на объём чакры. Но твой контроль… Скажем так, он оставляет желать лучшего. А для режима биджу, о котором мы говорили, нужен идеальный баланс. Поэтому сегодня — упражнения на концентрацию. — Что, опять эта ерунда с листиками? — простонал Наруто. — Я думал, мы будем сражаться! — Сражаться ты будешь позже, — вмешалась Чи, не отрываясь от свитка. — А пока достань лист бумаги. Наруто растерянно похлопал по карманам. Листа у него не было. — А можно я лучше… — Держи, — Шисуи великодушно вырвал лист из блокнота и метнул его, как сюрикен. Лист, вращаясь, пролетел через всю поляну и был пойман Наруто кончиками пальцев. — Теперь, — продолжил Минато, — ты должен удержать этот лист на ладони, используя тончайший слой чакры. Не порвать, не уронить, не приклеить. Просто удержать, словно он парит. — Пф! Легкотня! — фыркнул Наруто и щедро плеснул чакры в ладонь. Лист вспыхнул и осыпался пеплом. Наступила тишина. Курама в подсознании заржал. Шисуи старательно записал что-то в блокнот и громко объявил: — Глава первая: «Сожжение улик». Жертв — один лист. — Заткнись, — буркнул Наруто, беря второй лист. Второй улетел в небо, подхваченный слишком сильным потоком. Третий сморщился и приклеился к ладони намертво. Четвёртый, пятый, шестой… К десятому листу даже терпеливый Минато начал постукивать пальцем по предплечью, а Чи отложила свиток и наблюдала за внуком с выражением вежливого ужаса на лице. — Может, ему лучше просто давать кирпичи? — предложил Тору. — Кирпичи он хотя бы не поджигает. — Кирпичи ему ещё рано, — вздохнул Минато. — Наруто, попробуй не думать о чакре как о потоке. Представь, что ты держишь не лист, а бабочку. Маленькую, хрупкую. Ты же не хочешь её раздавить? — Я вообще-то бабочек люблю, — пробормотал Наруто и закрыл глаза. Он представил: на ладони сидит бабочка. Жёлтая, с чёрными крапинками. Крылья чуть подрагивают, готовые в любой момент вспорхнуть. Он не должен её спугнуть. Не должен навредить. Чакра потекла тонкой-тонкой струйкой, обволокла воображаемое насекомое, и… — Получилось! — заорал Наруто, открывая глаза. Лист парил над его ладонью, слегка покачиваясь, но не падая. Чи благосклонно кивнула. Минато улыбнулся. Шисуи, не переставая, строчил в блокноте, а Тору выпустил кольцо дыма и изрёк: — Чудеса. Мой ученик не сжёг всё в радиусе ста метров. Пойду выпью за это. *** Следующим упражнением оказалась ходьба по воде — точнее, по поверхности небольшого пруда на краю полигона. Но не просто ходьба: Минато потребовал, чтобы Наруто при этом одновременно удерживал три листа на разных частях тела. — Это невозможно! — взвыл генин. — Таро в десять лет делал это с пятью, — невинно заметил Минато. Таро, стоявший в стороне и до этого хранивший молчание, слегка порозовел, но промолчал. Наруто смерил его взглядом, в котором читалось обещание братской мести, и ступил на воду. Первые минуты всё шло более-менее прилично. Потом один лист соскользнул с плеча, Наруто дёрнулся его поймать, потерял концентрацию и с громким всплеском ушёл под воду. — Счёт! — радостно объявил Шисуи. — Первое купание на третьей минуте! — Я тебе устрою купание! — проорал Наруто, выныривая и отплёвываясь. — Не отвлекайся, — строго сказала Чи. — Если в бою ты будешь обращать внимание на каждого острослова — погибнешь. Продолжай. Наруто стиснул зубы и снова шагнул на воду. На этот раз он продержался целых семь минут, прежде чем очередной лист улетел, а за ним и сам Узумаки снова оказался в пруду. На третьей попытке он продержался десять минут. На четвёртой — пятнадцать. — Прогресс, — кивнул Минато. — Теперь переходим к главному. Наруто, мокрый, но довольный, выбрался на берег. Курама в подсознании что-то бубнил про «мокрых крыс» и «позор рода лис», но как-то без огонька — видимо, тоже был впечатлён. — Режим чакры Кьюби, — начал Минато, и все собравшиеся подтянулись ближе. Даже Тору перестал дымить и заинтересованно прислушался. — Это техника, при которой ты берёшь чакру Курамы и смешиваешь её со своей. Покров биджу, который ты уже использовал однажды — это грубая форма, разрушительная и плохо контролируемая. Я хочу научить тебя более тонкой работе. Чтобы ты мог использовать силу лиса, не теряя рассудка. — Звучит круто, — выдохнул Наруто. — И как это сделать? — Для начала тебе нужно договориться с Курамой, — ответил Минато. — Тот покров, что ты использовал в лесу, возник из-за его гнева. Сила, замешанная на эмоциях — опасна. Тебе нужна не его ярость, а его согласие. Ты должен попросить. «Попросить?! — взревел лис в подсознании. — Я тебе что, мешок с деньгами?! «Уважаемый Курама-сама, не соблаговолите ли выдать немного чакры?» Вот ещё!» «Ну, Курама-а-а, — мысленно протянул Наруто. — Пожа-а-алуйста. Мы же друзья. И вообще, если меня убьют из-за того, что я не смогу контролировать твою чакру, тебе же тоже не поздоровится». «Шантаж? — лис фыркнул. — Ладно, так и быть. Но учти: если ты опять потеряешь контроль и выставишь меня посмешищем при всех — я тебя прокляну». «Договорились!» Внешне это выглядело так: Наруто на пару секунд замер, закатил глаза, потом широко улыбнулся и показал отцу большой палец. — Курама согласен! — Отлично, — Минато чуть заметно выдохнул. — Тогда начинаем. Постарайся ощутить чакру лиса не как чужую силу, а как часть себя. Потянись к ней, смешай со своей, но не дай захлестнуть. Наруто прикрыл глаза. Внутри него, в том самом сыром коридоре подсознания, Курама нехотя приоткрыл ворота клетки и выпустил тонкую, контролируемую струйку алой чакры. Наруто принял её, словно горячий ручей, и начал вплетать в собственную сеть. Снаружи это проявилось так: кожа Наруто на мгновение вспыхнула алым, затем цвет смягчился до тёплого золотистого сияния. Глаза из голубых стали ярко-оранжевыми с вертикальным зрачком, но сознание осталось ясным. Шрамы на щеках углубились и потемнели, но он не превратился в рычащего зверя. Он стоял, окружённый тонким золотистым ореолом, и улыбался. — Получилось? — спросил он и сам удивился тому, как звучно и глубоко прозвучал голос — с лёгкой рычащей ноткой, но всё ещё его собственный. — Получилось, — тихо подтвердил Минато, и в его глазах мелькнула гордость. — Добро пожаловать на следующий уровень, сын. Шисуи молча показал блокнот, на котором было начертано: «Глава вторая: Рождение Золотого Лиса». Тору крякнул и сунул трубку в рот, пытаясь скрыть довольную ухмылку. Чи благосклонно кивнула и снова взяла чай — её руки, кажется, чуть дрожали. *** Вечером, после утомительных тренировок (Минато, поняв, что Наруто может держать режим уже несколько минут, немедленно заставил его отрабатывать в этом состоянии Расенган, уклонение и даже ходьбу по вертикальным стенам), вся компания собралась в гостиной особняка. Кушина, узнав об успехах сына, устроила импровизированный праздник с чаем, сладостями и особым угощением — печеньем с предсказаниями, которое она лично пекла и запечатывала в каждое бумажку с шуточным пророчеством. Наруто, с наслаждением уплетая уже пятое печенье, развернул очередную бумажку и вслух зачитал: — «Тебя ждёт великая битва… с голодом. Съешь ещё одно». — Это точно мамино, — хмыкнул Таро, отпивая чай. — А у меня: «Остерегайся красноволосых — они приносят удачу, но съедают всю еду», — прочитал Ю и со смехом ткнул пальцем в Рю, который как раз доедал последнюю булочку. — Это не красноволосый, это конкретно Рю, — поправила Сора, уворачиваясь от летящей в неё крошки. Фудо, сидевший чуть в стороне, развернул своё предсказание и тихо улыбнулся. Саске, которого тоже затащили на чай (по настоянию Кушины, разумеется), прочитал бумажку, нахмурился и спрятал её в карман, никому не показав. Но по уголкам губ скользнула тень улыбки, и Шисуи немедленно это зафиксировал — и в блокноте, и в памяти. — А ты что получил? — спросил Наруто у отца. Минато развернул своё печенье и, прочитав, расхохотался. — «Скоро в твоём доме станет ещё шумнее». Кушина, ты на что намекаешь?! — Ни на что, дорогой, — невинно отозвалась Кушина, но глаза её хитро блеснули. — Это просто печенье. Тору, который тоже удостоился печенья (и тут же проверил его на яды, чем заработал суровый взгляд племянницы), прочёл предсказание и мрачно изрёк: — «Ты встретишь старого друга». Терпеть не могу старых друзей. — Это потому что ты старый, — брякнул Наруто и немедленно получил подзатыльник. Вечер катился к ночи. Постепенно все разошлись: тройняшек Кушина загнала спать, Шисуи ушёл сдавать отчёт (и наверняка дописывать свою «хронику»), Фудо и Саске отправились на вечернюю тренировку. Таро задержался в гостиной, глядя, как Наруто, устроившись на веранде, смотрит на звёзды. — Не спится? — спросил он, выходя на веранду и садясь рядом. — Ага, — Наруто помолчал. — Знаешь, я сегодня впервые почувствовал, что могу по-настоящему защитить вас. Что я не обуза. Это странное чувство. Приятное. — Ты никогда не был обузой, — тихо сказал Таро. — Даже когда бесил меня до чёртиков. Ты — мой брат. И я рад, что ты жив. Наруто удивлённо покосился на него. Таро, который обычно не говорил ничего подобного, сидел, глядя прямо перед собой, и на его лице застыло то самое выражение «я-слишком-взрослый-для-сантиментов», но теперь оно казалось не холодным, а просто… смущённым. — Эй, Таро, — позвал Наруто. — Что? — Ты тоже мой брат. И ты тоже меня бесишь. Но я рад, что ты у меня есть. Таро фыркнул, но промолчал. И Наруто мог бы поклясться, что в лунном свете на его губах мелькнула улыбка. В подсознании Курама, свернувшись клубком на девяти хвостах, пробормотал: «Семейные идиоты…» — и заснул. *** А в старом храме Дракона, там, где всё ещё витал запах гари и запёкшейся крови, из тени выступила фигура в плаще с капюшоном. Человек поднял с пола осколок багрового кристалла, оставшийся после битвы, и сжал его в ладони. — Они думают, что победили, — прошелестел голос, искажённый маской. — Но Сердце Дракона — не единственный ключ. Пусть празднуют. Их час ещё придёт. Плащ колыхнулся, и фигура растворилась во тьме, оставив после себя лишь холодное эхо шагов.