Красными нитями

— Я никогда не забуду, — произносит она на выдохе, одаряя его взглядом, полным безличной благодарности, и он, сглатывая накатывающую горечь, кивает ей в ответ. Мельбурн — глупец, и он это прекрасно знает. Виктория улыбается ему мягко и чарующе, но глаза её до краёв наполнены сладостным предвкушениям медового месяца, и его краткий поцелуй на её щеке остывает почти моментально. Она ускользает из его объятий, решительно сбегая по пустынному коридору дворца навстречу будущему, в котором ему уже нет места. Он обещает себе не оглядываться, но всё же оборачивается через плечо, навечно запечатлевая в памяти семенящую по красному бархату ковра миниатюрную фигурку. Сливочный сатин юбок струится нестройными волнами по полу, а в воздухе по-прежнему витает аромат вплетёных в тёмные косы лилий. Уильям усмехается почти иронично и делает шаг назад, уходя на покой, в густые тени раскидистых садов Брокет-холла. Ни он, ни его королева не замечают, как незримые нити на их мизинцах растягиваются всё дальше и дальше, путаясь в длинной паутине лет и событий. Сизая жижа спешащих пассажиров вышибает их из вагона в вакуум стремительно редеющего перрона. В какой-то момент вокруг исчезает всё, но даже эта звенящая тишина не пробуждает Уилла от оцепенения. — Книга, сэр... — как-то неловко тянет незнакомка, приподнимая уголки точеных губ в полуулыбке. Лишь тогда он нервозно спохватывается. Принимает поданый ему фолиант, на мгновение перехватывая пальцы девушки, стоящей напротив. Уилл прекрасно понимает, насколько это безумно. В его воспалённом сознании вдруг возникают образы, которые он никогда не видел ранее. Возникают мысли и чувства, им в жизни не переживаемые. Он знает её, он помнит её, хоть и немного другую, но всё же сомнений быть не могло. Молодая незнакомка в паре шагов от него была ему слишком знакома. Ему одновременно смешно и страшно думать об этом. Уилл считает, что раз его мозг решил сыграть с ним злую шутку, то игра стоит свеч — он резким рывком тянет книгу на себя прежде, чем девушка напротив выпустит её из рук. Силой этого движения он сокращает дистанцию между ними до шаговой близости, уже полной грудью вдыхая цветочно-тёрпкий запах. Тонкая прядь волос возле её уха содрогается от его дыхания, когда Уилл разрезает тишину внезапным вопросом: — Как вас зовут? С секунду она смотрит на него непонимающе, инстинктивно хмуря брови, но затем маску спокойствия на её лице пробивает слабая улыбка. «Виктория», — бъётся в сознании Уилла. — Алекс, — отвечает она. — Александрина. Дурацкое имя, я знаю. А вас? Что-то внутри него обрывается. Всполох иррационального азарта потухает так же резко, как и возник тогда в вагоне. — Уилл, — произносит он, прикрывая на мгновение веки и хватаясь сухощавыми пальцами за переносицу. — Уилльям Лэм. И простите... Простите, пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло... Он хочет развернуться и уйти, но его шпарит током её прикосновения — Александрина цепко перехватывает угол его локтя, останавливая уже занесённый шаг. — Нет, — командует она мягко, но в этой интонации резонирует отголосок одного из видений Уилла. Так же обращалась к нему и та, которую он только что видел в обрывках не своих воспоминаний. — Я знаю, вы тоже что-то почувствовали. Иначе бы не заговорили со мной. Уилл медленно оборачивается через плечо, впиваясь взглядом в небольшое, заострённое лицо с глазами сентябрьского неба. Точно также смотрел и другой он на эту же другую девушку. Вот только та была королевой и покидала его без сомнений, ни разу не оглянувшись назад. Александрина уже дважды сама заставила его обернуться. Уилл никогда ни во что не верил, и не верит до сих пор. Но стылое сердце, обросшее вязью каждодневных проблем и плющом высасывающего силы одиночества, бьётся о грудную клетку, словно сорвавшийся с ржавой цепи изголодавшийся пёс. — Вы верите в судьбу? — спрашивает новую знакомую Лэм, и вряд ли в его взгляде можно прочесть что-то разумное — настолько он затуманен. Александрина смотрит на него не мигая, улыбаясь также расплывчато, и долго тянет с ответом. — Сегодня были похороны моего дяди, — совсем не впопад начинает она. — Наверное, я бесчувственная избалованная девица, ведь не смогла проронить и слезинки за всё время церемонии, а вдовесок ещё и сбежала от лицемерных родственников, алчущих загрести под себя наследство покойного — они пока не знают, что милостивый дядюшка сделал премницей своей компании меня. Всё, что мне хотелось, — это сесть в любой вагон и проехаться до самой окраины Лондона. Просто и бесцельно. Без лишних мыслей в голове. Даже не надеясь на новое знакомство. Но всё же оно случилось. Это ли не судьба? Уилл усмехается ей немного по-взрослому, отводя на секунду взгляд в сторону, замечая подкатывающую к эскалатору волну скользящих мимо пассажиров. — Если бы каждое знакомство в метро было судьбой, то мир выглядел бы совершенно иначе. Но Алекс смотрит серьёзно и сосредоточенно. — Мы оба знаем, что это не обычное знакомство, — чеканит фразу она, прежде чем соскочить с одной мысли на другую. — Дайте свою визитку. — Визитку? — удивляется Уилл. — Мне кажется, мы ещё встретимся. Он погружает руку в узкий карман плаща и достаёт из кожаного холдера белоснежный картон, испещрённый серебристым оттиском букв. Девушка вглядывается в надпись мгновение, а затем победоносно улыбается. — Я знала, — кивает она самой себе, а затем кратким движением прикладывает визитку к губам, попутно отходя назад. — Полагаю, в связи с последними событиями, мне может понадобиться адвокат. Скажите, мистер Лэм, могу ли я доверить вам свою жизнь? Тонкий рот Уилла прорезает лукавая улыбка. Ему нравится, как она играет словами, и он входит в эту игру также изящно. — Я буду защищать ваши интересы до последней капли крови, мэм, — отвечает он ей в тон. Через несколько секунд их обоих смывает изнизанной мокрыми зонтиками толпой. Они разворачиваются в противоположные стороны одновременно, каждый с отпечатком одной и той же ухмылки на двоих. Уилл даже не замечает, как шаги его незримо становятся шире, а плечи расправляются, словно спала вся тяжесть прожитых лет. Он едва ли не смеётся, впервые за всю свою жизнь идя в новый день с горячащей душу уверенностью, что его жизнь имеет смысл. Впервые за почти два века их души столкнулись друг с другом так близко. Это ли не судьба?