невесомая нежность

Выглядывая из-за открытой настежь входной двери, Кёнсу переминается с ноги на ногу так и не решаясь выйти из своего якобы укромного уголка. - Что? Все еще боишься? – Чондэ с привычной улыбкой на губах спрашивает, стоя за порогом квартиры, видя как парень, борясь со своим внутренним «я», взвешивает все «за» и «против». - Просто все те разы, что я пытался выбраться от сюда, заканчивались лишь, тем, что я вновь возвращался в эту пропахшую его дурацкими сигаретами квартиру. Я даже пытался вылезти через окно, но почему-то как только я вываливался наружу, то приземлялся на пол, рядом с окном, снова. Конечно бывали разы, когда мне удавалось попасть в свою палату, в ней иногда мне даже спокойней. Вот только, последнее время я торчу здесь. - Сегодня все иначе. Давай, - Чондэ протягивает свою руку, убеждая Кёнсу взяться за нее и наконец, выйти. Делая шаг вперед, еще один и еще, Кёнсу наконец открывает, зажмуренные глаза, находя себя стоящим посреди прохладного обшарпанного подъезда, в котором стоит едкий запах табака. Отпуская руку Чондэ, Кёнсу улыбается и вдыхает полной грудью долгожданный запах свободы. - Черт, здесь куревом воняет еще больше. Вот только как? Как так у тебя получилось меня вытащить? - Твои нити сейчас ведь тоньше, теперь ты не так прикован к этому месту. А то место, в которое я тебя веду, свободно и открыто для всех призраков. - Призраков? То есть оно невидимое? - Тебе предстоит еще многое узнать о нашем мире. Но да, так и есть. Люди его не видят, потому что для них дороги к этому месту не существует. - Я не все конечно понимаю, но я верю тебе. И мне слишком надоели желтые обои в нашей квартире, - бросив последний взгляд на закрытую дверь, Кёнсу спускается по лестнице следом за Чондэ. Преимущество призраков в том, что им вовсе не нужно укутываться в кучи вещей в холодное время года. -Кёнсу, не отставай, - Чондэ оборачивается на Кёнсу, который рассматривает заснеженное дерево, словно видит такое впервые. Шум машин, разговоры людей, запах выпечки из кондитерской напротив, весь мир снова ожил, вернее он все это время жил, вот только Кёнсу почему-то был прикован к несуществующему ограждению в виде квартиры. Для него теперь все и правда словно впервые, поэтому закатав посильнее рукава рубашки, Кёнсу со всего размаху плюхается в близстоящий сугроб. - Кёнсу, ты чего творишь, а ну вставай, - Чондэ подбегает к лежащему на спине Кёнсу, улыбка которого если не до ушей, то явно шире обычного. -Да брось, разве тебе никогда не хотелось так сделать? Холода ты не почувствуешь и увидеть тебя никто не сможет, это же так здорово, - закрыв глаза, утопая в блаженстве, Кёнсу напевает что-то отдаленно похожее на «Jinngle balls rock». Он даже не пытается сбежать от поглощающих его мысли воспоминаний о предательстве, продолжая вот так просто лежать в снегу. Ему просто хочется почувствовать себя вновь живым, почувствовать холод снега и мороз, который будет нещадно щипать нос и щеки. Но у него лишь выходит смотреть в пасмурное зимнее небо и думать о том, что пора бы отпустить Чонина, который наверняка будет намного счастливее с Бекхёном. - Нет, давай же, вставай, - Чонде хватает силой До за руку и тянет за собой, в то время как Кёнсу отчаянно пытается остаться на своем месте. - Почему просто нельзя ненадолго остаться здесь? - Ты не понимаешь. Есть люди, они ищут нас, таких как мы, души с нитями, которые на грани. И если найдут, уж поверь ты, наконец, почувствуешь такую боль, после который явно пожалеешь, что мечтал ее ощущать. - Не понимаю тебя, но разве в том месте, куда ты меня ведешь, они нас не найдут? - Это место скрыто от них, поэтому, чем мы быстрее доберемся, тем лучше. - Бекхён, вот я же просил не будить меня утром, зачем в мой законный выходной ты меня так рано поднял? – Чонин расхаживает по кухне в поисках еды, пока Бекхён стараясь прекратить зевать, усаживается за стол. – Тем более, как я погляжу, ты и сам бы был не прочь поспать. Отлично, я нашел хлопья. - Я хочу поехать в больницу, - резко сменившаяся обстановка веселого утра, как в рекламах, заставляет Чонина перемениться в лице. - Насколько я помню, ты уже месяца два у Чанёля не появлялся, я не прав? – ставя перед Бэком тарелку с хлопьями и молоком, Чонин садится напротив, наливая себе свежезаваренный чай. - Да, но я хочу извиниться перед Кёнсу,- поперхнувшись, отхлебывая свой чай, лицо Чонина приобретает гримасу удивления. - За что? - За вчера, - где-то на дне кружки Чонин ищет воспоминание о поцелуе, которое так хочется стереть. - Вот проснется и извинишься. - Это не все, - Бекхён теребит свои пальцы до покраснения, одновременно покусывая нижнюю губу и разглядывая край стола. – Я хочу зайти к Чанёлю. - С чего это вдруг? - Я тебе не все рассказал. Вернее, недосказал, - хмуря брови, Чонин застыл в ожидании повести о вранье Бен Бекхёна. - Я наврал, когда сказал, что мы с Чанёлем встречаемся год. - Это все? – изображая неподдельное удивление, Чонин отхлебывает чай, после чего произносит. – Тогда сколько два года? Или наоборот месяц? – Чонина пробивает на смех от такой откровенной правды, которая навряд ли вообще должна иметь какое-либо значение. - Я не об этом…все не так. Мы вообще не встречаемся. - А зачем тогда так сказал? - Я сам не понимаю, всегда хотел так думать. Давно собирался ему сказать, а он все меня лучшим другом считал. - Это и есть та самая зловещая правда, которую ты скрывал? Бен Бекхён, ты самый отвратительный врун, из всех, что я знаю. - А вот и не смешно, - надув губы Бэк сложил руки на груди. – Ты мне и правда нравишься, но твои слова заставили меня задуматься. - И что надумал? - Я хочу верить в то, что Чанёль скоро очнется, так же, как ты веришь в Кёнсу. - Серьезно? Бар? Кёнсу и Чондэ стоят прямо напротив неприметного здания, которое кажется больше заброшенным, если бы не яркая вывеска «Паб», с пометкой внизу «только для заблудших путников». - Почему нет? Иногда это помогает. Решив, что отступать поздно, До с воодушевлением входит в помещение, дверь в которое Чондэ любезно отворяет перед ним. Оглянувшись по сторонам, он не видит ни пьяных драк, ни людей в пьяном угаре, характерная табачная задымленность и стойкий запах перегара, это явно не об этом месте. Любой звон посуды и разговоров тонут на фоне приятного звука гитары и чьего-то легкого пения, а толпа завороженных слушателей отмирает лишь спустя пару секунд, после того как гитара и голос замолкают. - Сегодня снова развлекаешь свою публику? – Чондэ аплодирует, стоя возле входа, пока певец, поднимаясь со стула, сгребает свою гитару в руки и подходит к ним. - Мне большого труда не составляет, а им приятно, - высокий парень в потертых джинсах и толстовке цвета хаки. Парень с ярко-красным цветом волос и удивительно торчащими ушами, расплывается в невыносимо теплой улыбке, от чего в уголках его глаз формируются характерные морщинки. – Привет, меня зовут Чанёль, – протягивая свою руку Кёнсу, Чанёль улыбается еще сильнее. - Кёнсу, - пожимая теплую и немного шершавую ладонь, До не составляет труда с первой минуты узнать его. Парень, который как он думал, погиб в аварии, но похоже, что он такой же как Кёнсу, скитающийся призрак, без цели и без надежды на возвращение, который похоже нашел свое место даже среди развалин параллельной Вселенной.