Летаргический сон: Жизнь После

Евгений Кулаков (37 лет): Мы почти полночи прокатались по городу. Оказалось, Юля лихо водит — Питер в её руках будто становился покорным. Набережные, пустые проспекты, холодный ветер с Финского залива… Знаете, я никогда не был так счастлив. Мы засыпали в объятиях друг друга, а проснулся я… в объятиях Шарля. Мой русский голубой кот радостно мурлыкал мне прямо в нос. — Тьфу ты! Шарль, брысь! — я попытался отплеваться от кошачьей шерсти. Кот продолжал тереться о щеку, но мне было не до него. Я ошарашенно огляделся, не понимая, в какой момент реальность дала сбой. Куда делась Юля? — Юля! Юль, ты где? — позвал я в пустоту квартиры. Тишина. Её нигде не было. Я сел на кровати, всё еще ощущая тонкий запах её кожи и волос на подушке. В порыве какого-то отчаяния я снова упал лицом в одеяло и едва не раздавил Шарля. Тот истошно заорал, протестуя против такого обращения. Я подхватил своего любимца на руки, гладил его густую шерсть, а сам думал только о НЕЙ. Она была лучшим, что случалось со мной за всю жизнь. Я медленно обошел все комнаты. Ни записки, ни сообщения, ни следа. Самое странное: мы провели вместе столько времени, а я, по сути, почти ничего о ней не знал. Но мне безумно хотелось её найти. Прямо сейчас.Я взял телефон и замер, наткнувшись на нашу первую совместную фотку. В тот момент пришло четкое осознание: я больше не смогу без неё. Она мне нужна как воздух. Обращаться в розыск было бы верхом глупости: клофелином она меня не поила, квартиру не обчистила, ценности на месте. Уж кот-то знает! Она просто ушла, забрав с собой мой покой. Полина Науменко: Ой, этот звонок... Женька набрал нас утром, и Лёшка тут же знаками показал: «Включай громкую!». Он явно собирался как следует поржать. — Привет, очаровательная, милейшая моя подруга! — вкрадчиво начал Женя. Голос у него был такой, будто он либо всё еще пьян от счастья, либо только что пережил нападение стада слонов. — Женя! — я уже не могла сдержать смех. — Привет! Безумно приятно слышать комплименты с утра пораньше. Ну, колись, что там у тебя стряслось? — Понимаешь, Полин... я засыпал с прекрасной барышней. Она будто околдовала меня, я голову потерял! А проснулся — её нет. Испарилась! Ты не знаешь, где её искать? Мы с Лёхой покатились со смеху. Было ясно как день: наш неисправимый барабанщик влип по самые уши. Но прекращать пытку мы не собирались. — Полин, ну она же твоя подруга! Солнышко моё, ну пожалуйста! Дай мне её номер! — не унимался он. — Зачем это? — Как зачем?! У меня сердце останавливается, не слышишь? Я тут буквально умираю на ковре! — О-о-у! Жень, да ты влюбился! — завопили мы в два голоса. — Да хватит ржать! Что вы как идиоты, честное слово! Не можете войти в положение?! — Жень, ты же обещал — никаких больше похождений! — подлил масла в огонь Лёха. — Да ёпт... — Женя уже был готов сорваться на мат. Мы засмеялись еще громче. — Послушай, — я постаралась придать голосу серьезности, — где гарантия, что Юлька с тобой в безопасности? — Полиночка, я просто хочу пригласить её куда-нибудь! — Полина, не верь ему! — встрял Лёша. — Он крайне опасный субъект! — Лёха, не порть мою reputation! — А как мне тебе верить? — продолжала я, задыхаясь от смеха. — А вдруг ты маньяк? Вдруг ты с ней уже что-то сделал, вот она и сбежала! — Полиночка! — Женя перешел на пафосный шепот. — Мы полночи колесили по городу. Приехали ко мне. Она нежно раздела меня, я поцеловал её в губы, а потом мы слились в страстном танце ночи! Наши тела... Тебе в красках всё описать?! — Женя! — взвизгнула я. — Всё, хватит! Избавь меня от подробностей! — Ну раз хочешь, чтобы я замолчал — дай номер! Умоляю! — Нет. — Она кольцо у меня забыла! — Женя, она никогда ничего не забывает. — Полин... она забыла у меня лифчик! Как она без него по Питеру пойдет?! — Женя! Нет! — Ну, Полина! Ну... — Женька, я бы с радостью, честно. Но не могу. Без её согласия — никак. — Ну и ладно! Считай, что я умер от остановки сердца. В моей смерти винить Полину Науменко! Я напишу об этом в предсмертной записке! — и он пафосно бросил трубку. Мы с Лёшей еще полчаса не могли успокоиться. Женька — это нечто. Но правила есть правила: Юля строго-настрого запретила давать её контакты. Только если она сама решит. Евгений Кулаков: Я прекрасно знал: еще пара точных манипуляций, и Полина выдаст мне не только номер Юли, но и её адрес, девичью фамилию матери и банковские реквизиты. Но ждать не хотелось. Я прыгнул в машину и рванул в сторону Фонтанки, к Андреевым. На душе было до неприличия легко. Пока я продирался сквозь бесконечные питерские светофоры, рука сама тянулась к магнитоле — я лихорадочно переключал каналы, подпевая всему подряд.И тут… меня будто током ударило. Сквозь помехи пробился знакомый голос. «Вы слушаете радио "Нева ФМ". С вами, как обычно, Юлия Маяковская. Будем просыпаться вместе! Тема сегодняшнего эфира: "Быть или не быть". Как вы относитесь к случайным знакомствам? Может, у вас есть необычная история встречи со второй половинкой или лучшим другом? А может, вы так нашли своего питомца? Звоните нам в студию по номеру 725-83 и делитесь историями. Авторы самых крутых рассказов получат два билета на концерт группы "Чайф"!»  О боги! Я чуть не завизжал от восторга прямо за рулем. Попалась, Маяковская! Теперь я знаю твою фамилию и место работы. Первым порывом было развернуться через двойную сплошную и лететь к студии с охапкой цветов наперевес. Но что-то внутри подсказало: «Сыграй с ней, Кулаков». Мне до безумия захотелось услышать её реакцию в прямом эфире. Я набрал номер студии. Сердце колотилось в ритме барабанной дроби. — Алло! Здравствуйте, вы в эфире, — раздался её спокойный, профессиональный голос. — Здравствуйте, прекрасная и очаровательная девушка, — заговорил я, не в силах сдержать торжествующую улыбку. Я чувствовал, как она там, в студии, на секунду замерла. Возникла крошечная пауза — в эфире её называют «дыркой», но для нас это было мгновение узнавания. Я прямо видел, как она закусывает губу, пытаясь сдержать улыбку. — Добрый день! Как вас зовут? — она включила «профессионала» и принялась подыгрывать. — Евгений. — Очень приятно, Евгений. Что вы хотите рассказать мне и нашим слушателям? — В общем, я ищу одну девушку. И сразу скажу: билеты на «Чайф» мне не нужны. Я с ними и так знаком. Только тссс! Это по секрету! Юля не выдержала и мелодично рассмеялась. — Ого! И какую же девушку вы ищете? — Ну, она такая… невысокого роста, жутко симпатичная. Брюнетка с невероятными глазами. Очень милая, добрая и просто очаровательная. Удивительно похожа на вас, — я намеренно понизил голос. — Я засыпал с ней ночью, а проснувшись — не нашел. Видимо, она каким-то магическим образом переселилась в ваш микрофон, потому что голоса у вас — один в один! — Хм, как интересно… — Юля явно наслаждалась моментом. — Может, всё-таки расскажете историю вашего знакомства? — Да не хочу я на «Чайф»! Я сам могу вас туда провести, если захотите. — Спасибо, я подумаю, — она снова рассмеялась. Чертовка, как же она умеет кокетничать! Я понимал, что хожу по краю и могу спалиться перед всем городом, но остановиться уже не мог. Она знала, что это я. Я знал, что она знает. — Нас познакомили друзья в баре. Я знаю, что она любит кофе по утрам. И понимаю, что она, видимо, очень занята, раз сбежала на рассвете, и я не успел её угостить. У неё серьезная, ответственная работа, как и у меня: мы оба влияем на сердца и настроение людей. А еще я знаю, что она слышит меня прямо сейчас. И что её эфир вот-вот закончится! — Женя, мы в прямом эфире! — сдалась она, окончательно отбросив официальный тон. — Я просто хотел сказать на весь Питер, что люблю тебя. И… поставь свою любимую песню. Я хочу узнать тебя еще лучше. — Спасибо, Евгений, за звонок, — в её голосе послышались теплые нотки. — Что ж, по просьбе слушателя — группа «Пикник». А от меня лично вам — приз зрительских симпатий! Я был чертовски доволен собой. Тот факт, что я её вычислил, подстегнул адреналин — всё, как я люблю. Пробка на светофоре наконец рассосалась, и я, не обращая внимания на гневные гудки, рванул к студии. — Мужчина, вы к кому? У вас эфир?! — закричала мне вслед администратор, когда я вихрем пронесся мимо неё. — Я к Маяковской. У меня нет времени объяснять! — бросил я на ходу и взлетел по лестнице. В студию я ворвался почти с ноги. Юля стояла у стола, наслаждаясь тишиной и чашкой кофе. Увидев меня, она так и застыла с округлившимися глазами. Я не дал ей опомниться — в два шага преодолел расстояние и сгреб в объятия. Юля едва не выронила чашку. Это был божественный, затяжной поцелуй. Я не знаю, кто и когда научил её ТАК целоваться, но от её губ было физически невозможно оторваться. Она не сопротивлялась — наоборот, мгновенно расслабилась, будто ждала этого момента всё утро. — У меня вообще-то еще эфир не закончился, — прошептала она, едва оторвавшись от моих губ, и расслабленно улыбнулась. — А мне плевать, — выдохнул я ей в самое ухо. — Я соскучился. Проснулся — а тебя нет. С тобой придется провести серьезную разъяснительную работу. Никогда больше так не делай, слышишь? — Я тоже соскучилась. Очень, — она виновато отвела взгляд. — Просто работа, эфир… Ой, кажется, ты кое-что забыл? — она кивнула на букет, который я всё еще сжимал в руке. — Ах, да! — я наконец-то вручил ей презент. — Это тебе. Самой очаровательной ведущей в этом городе. — Спасибо, — Юля уткнулась носом в цветы, а потом снова нежно поцеловала меня. — Мы вчера как-то скомканно познакомились, — предложил я. — Давай сегодня повторим? — По-моему, мы познакомились более чем основательно, — рассмеялась она. — Нет! Ты не понимаешь. Знаешь, порой на то, чтобы узнать человека, уходит целая жизнь. А я хочу знакомиться с тобой каждое утро. Каждый день открывать тебя заново. Я не шучу. Юля прижалась ко мне, и я снова почувствовал тепло её тела и этот манящий запах парфюма. Это было похоже на безумие, но мне действительно хотелось видеть её каждый день как в первый раз.Я остался в студии до конца смены. Никогда еще на радио мне не было так уютно. Я сидел на диванчике, пил чай и просто наблюдал за тем, как она работает: её жесты, голос, профессионализм — я любовался каждой деталью. А потом был ресторан и долгая прогулка по вечернему городу. Когда мы наконец оказались дома, всё закрутилось с новой силой. Но теперь я уже твердо знал: я её никуда не отпущу. Да она и сама больше не рвалась на волю. Мы не могли наговориться. Она лежала у меня на руке, положив голову мне на грудь, и задумчиво водила тонким пальцем по моей коже. В этот момент мир вокруг просто перестал существовать. — Странно всё это, — я покрепче прижал её к себе. — Если мы сейчас лежим в одной постели, значит, завтра утром ты снова испаришься, и я опять проснусь один. — Исчезну, — она едва заметно улыбнулась, не открывая глаз. — А если я не дам? Могу вообще не спать всю ночь. Возьму тебя в заложницы и забаррикадирую двери! Юля тихо рассмеялась, но в её смехе послышалась легкая тень. — Жень, просто пойми… У меня завал на работе, да и дома сейчас небольшие проблемы… — она замялась, и в голосе проскользнула тревога. До этого момента она почти ничего не рассказывала о своей жизни вне эфира. Я понимал: мы только притираемся друг к другу, и мои расспросы сейчас могут быть некстати. Но видеть её такой — хрупкой, женственной и внезапно беззащитной — было невыносимо. — Может, тебе нужна помощь? Любая. Я рядом, только скажи, — я поцеловал её в макушку. — Нет, Жень, не стоит… — она покачала головой. — Спасибо тебе, правда. Но я справлюсь сама. Вскоре сон всё-таки сморил нас обоих. Утром Юля действительно «исчезла», но на этот раз сценарий изменился. Я проснулся вовремя и сам отвез её домой — благо, у неё был выходной. Мы стояли у её подъезда, вдыхая прохладный питерский воздух, и пообещали друг другу, что это «исчезновение» — всего лишь пауза перед новой встречей. Полина Науменко: Я просто не узнавала Юлю рядом с ним. Она буквально светилась изнутри — такой счастливой я не видела её, кажется, давно. В последнее время Маяковская была как гранитная набережная: красивая, но холодная и неприступная, а теперь в ней появилось столько жизни и мягкости, что я диву давалась. Не думала, что человек может так преобразиться. Они стали неразлучны. Постоянно где-то пропадали: то бродили по закоулкам Питера, то вваливались к нам в гости, шумные и довольные. То срывались за город, чтобы просто подышать лесом, то часами кружили по магазинам, выбирая какую-то ерунду и смеясь над каждой мелочью. Они будто пытались наверстать всё то время, что провели порознь. Куда бы ты ни посмотрел — они всегда были вместе, в своем собственном, только им понятном ритме.