Исправить то, что сломал

Куроко не понимал и не хочет понимать что происходит, в особенности из-за ослепления резко включенным светом, и боли в глазах от него же. Тетцуя спокойно лежал на больничной кровати, глядя невидящими глазами в белый с трещинами потолок. Хотя, в темноте он казался серым, черным и до ужаса грязным, и смотреть на него сил не было. Но Куроко не видел потолок, в его голове, как и в глазах, отчетливо можно увидеть черное небо, лишь чуть-чуть прикрытое облаками серого, или потемнее цвета, и миллионы маленький золотых звезд, которые пришли навестить идола в этот тяжкий момент сложных размышлений, в которых звезда Японии, а то и в странах подальше, увяз по самое не хочу и не буду. Тишину лишь отчасти нарушало сопение спящего Такао, который по неведомой голубоглазому причине решил спать на стуле в палате, около кроватки Тецуи, вблизи, пока Момои легла на соседнюю кровать. Отрубились они сразу. Остальные, как бы остаться не хотели, были изгнанные из царства белых стен медсестрами и врачами, которые рвали и метали от такого количества посетителей. Поколение чудес Куроко решил не принимать к себе в палату, поэтому вся шестерка лучших баскетболистов Японии поехала с «Семь падших» в особняк. И почему-то он не волновался за них, хотя надобно: четверо против шестерых, и двое из меньшой группы — девушки. А еще Акаши… От лишней мысли о Акаши сердце неприятно заныло, и Тетцуя, привыкший показывать свои эмоции, нахмурился, а в глазах можно было отчетливо видеть тупую боль. Надо было ему приехать? Чем им в Америке не понравилось, или может, они вдруг вспомнили об трех забытых друзьях? «Бред какой-то…» ответило сознание Куроко на столь желанную мысль. Бред, Сейджуро бы не приехал по такому пустяку как Куроко Тетцуя. Да, Куроко все это время лелеял и пестил надежду на телефонный звонок, или хотя бы письмо по почте от красноглазого парня-баскетболиста, хотя голубоглазый уже должен был смириться с тем, что его любовь безответна. Куроко любил Акаши с средней школы, еще с того момента, как он протянул ему руку помощи. Протянул руку, подарил умения, принес в дар друзей… И те же дары забрал назад. Акаши Сейджуро — парень, который не позволит опустить себя, он как Император, готовый убить каждого на своем пути. А Куроко Тетцуя — теперь идол страны, если не дальше нее, и он не может всерьез встать с проблемой, и в этом ему помогают его лучшие друзья. «А когда-то я так называл разноцветное поколение» — поймал себя на абсурдной, но приятной мысли Куроко. Резко включившийся свет больно резанул по привыкшим к темноте взгляду, из-за чего Куроко сощурил глаза, пытаясь создать четкую картину перед собой, что удалось с огромным трудом. Ака Зей, это тот, кого хотелось видеть точно больше, чем Акаши Сейджуро, но лучше бы ни первого, ни второго. А еще Ака Айка. Что нужно для счастья больше, чем два ненавидящих тебя влиятельных человека? Зей был высоким, где-то под метр девяносто семь точно, а еще он мускулистый и сильный. Для политиков, которые в большинстве худощавые, это не характерно, но что есть-то есть. На нем был черный костюм, сам черноволосый мужчина смотрел ненавидящими глазами прямо на Куроко. У Зея белые глаза, под стать слепым. Но он им не был, и быть, кажется, не собирался. А за ним его жена, мать близнецов, Айка. Белые волосы, что спадали по плечи женщине, хотя выглядела она довольно молодой на свои года-то. У нее красные, как кровь глаза, и под них прекрасно шло красное платье, которое было разрезано на правой ноге. Выглядит странно, но красиво. А еще она смотрела как-то осуждающе, из-за чего сам Тетцуя задумался: Что он уже сделал не так? -Добрый вечер, Айка-сан, Зей-сан, -спокойно поприветствовал новоприбывших бывший Фантом. Ударение с некой злостью пошло именно на имя мужчины: -Вы знаете который час? -он посмотрел на вошедших, но не дал им ответить хоть что-то: -И я не знаю. Что-то случилось? -Куроко, подонок эдакий, -Зей опасно оскалился, но продолжил: -Ты какого черта вытворяешь? Думаешь, нам заплатят больше если песня выйдет неполной? Да я тебя… -Зей, пожалуйста, -шикнула женщина, показав на спящих вокалистов. Она скривилась, смотря на них, и Куроко невольно захотел убить ее. То что Момои и Такао еще не проснулись — сущее чудо! : -Куроко, ты же понимаешь что вас может ждать? Мы, конечно, отгородим наших бедных Куро и Шико, и конечно же Муки-чан с Тото-куном, -она выговаривала имена спокойно, как-то даже нежно: -Но вас троих мы ни в коем случаем выгораживать не будем. Вы ведь сами виноваты, за что этим бедным детям платиться за ошибки таких оболтусов, как вы трое? Слушал все это Тетцуя с титаническим спокойствием, казалось, он стал статуей и эти двое ненормальные говорящие с камнем. Его дыхания слышно не было, как и не видно глаз из-за челки. Но в душе парня горел яркий огонь ненависти, было много фан-артов мертвым Зея и Айки, и много счастья «Семь падших» Родители Куро и Шико всегда недолюбливали Куроко, а под обстрел ненависти попали еще и Момои с Такао. Это нормально. Все уже привыкли, пускай сами близнецы злы за это на родителей. -Не волнуйтесь, мы запишем другую песню. Ее слова уже написаны, так что вы будете довольны, -спокойно отвечает экс-тень. Свет выключается, слышится презренное хмыканье Айки, которая смотрела на него с неприязнью, и легкий смешок Зея. Видно, свинья уже подложена, а значит нужно быть более внимательны… Резкая боль в районе шеи, легкий, сто процентов женский смешок, и перед глазами Куроко все темнеет, а в голове только одна фраза, которая угасает так же быстро как и сознание вместе с болью в шее.

«Акаши-кун, помоги нам»

***

Аомине толком не понимал что происходит, в принципе как и Кагами с Кисе, которых вела за собой по долгим коридорам этого особняка Шико, наводя некий ужас на трех форвардов. Честно говоря, лицо троих парней нельзя было передать словами, но попытаться стоит: на лице Дайки была серьезная мина, вперемешку с непониманием и какой-то чудной радостью, от которой Шико будто в дрожь бросало. Но белобрысая поняла, что эта дрожь в чем-то хороша, и она это признает. Кагами шел все время смотря на картины и постеры: вот Куроко гонится за Такао с ножом; Шико которая кидается на того же самого Тетцую; теперь бегут Шико и Такао от разъяренного Куроко… Честно говоря, Тайга впервые видел столь большую гамму эмоций на лице своего друга. А Рета во всю держался за плечи Аки от страха, скуля словно пес, что явно было этим недовольно. 888888888888 -Не повторишь, почему мы вместо того чтобы есть, идем куда-то? -чуть ли не шипя спросил Аомине уже приевшейся вопрос, ибо молчание нагнетало обстановкой. А еще и скулеж Реты бесил. -Кисе! Смотри! -Рета быстро оторвался от белобрысой и подошел к крикнувшему Тайге.Можно сказать, из одного безопасного пункта в другой, как поездом. -Что такое? -спросил он на ходу, пока не остановился у картины. Кагами шел впереди из-за интереса. -Это оно, мы дошли, -спокойно говорит Шико, подходя к двоим форвардам: -Итак, оболтусы чертовы! Сейчас тетушка Шико преподаст урок по поведению, и как нельзя вести себя с друзьями! -Кагами попытался удрать, но получил кулаком по голове от Аомине, и буркнув что-то на подобии «Не справедливо» сел на землю, как и остальные: — Итак, перед уроком вопрос: Вы думали что чувствуем Тетцуя, когда вы уходите куда-то вместе, но без него? Отвечать никто не спешил, и Ака поняла что задавать вопросы не нужно. Кисе все еще с беспокойством смотрел на картину, явно давнюю. Там еще Кагами и на ней было все поколение чудес. За ними лес, прекрасная погода, все они одеты в одинаковые куртки и с разными расцветками. У Реты такая же фотка есть, у него на телефоне как заставка, но это другое: лица каждого из поколения, как впрочем и Тайги, были зачеркнуты черным маркером, а на шее Тетцуи были красные линии. Это абсолютно точно не нравилось Кисе, что уж говорить об Кагами и Аомине, что был готовы сломать картину? Кто в здравом уме повесит это на стену? -Это сделал не Тецуя, -спокойно отвечает Шико, выводя блондинку из раздумий.

***

Куро сидел смотря прямо в изумрудные глаза настолько серьезно, что нельзя было отличить его от самого серьезного человека. Мидорима ему не уступал, но смотрел более спокойно, а Мурасакибара спокойно ел свои чипсы, время от времени смотря на брюнета. Честно говоря, когда Ака схватил двух парней и потащил за собой, это ввело их в некоторое состояние шока, из-за чего те даже не сопротивлялись, а опомнились они в незнакомой комнате, в которую их и привел брюнет, что точно не желал что-либо рассказывать, но важность этого дела заставляла его все рассказать. До ужаса важная миссия, которую придумала Муки, дабы помирить их всех, и заодно отвязаться от него.. Лицо парня перекосилось от не желания что-либо делать. -Как вы думаете, что ощущают к вам ваши… Ну, друзья? -его голос мелко подрагивал от волнения: -Ну, Такао, Момои и Куроко… -Честно? Не знаю, -признался Шинтаро, стиснув губы. Хотя, гороскоп говорил что он узнает что-то плохое, и как ему кажется, он к этому готов. -Куро-чин ненавидит нас, -протянул Мурасакибара, закинув очередную чипсу. Честно говоря, Куро ожидал всего, но не этого. Страх и волнения как рукой сняло, и он только улыбнулся. Настолько грустно, что Шинтаро невольно задумался: Не взболтнул ли он чего лишнего? Но Ака лишь покачал головой, будто прочитав его мысли, и говоря что он не виновен в такой смене настроения. Хотя, Ацуши с некой опаской смотрел как брюнет украл у него немного лакомства и сам стал есть. -Скажу нормально, он вовсе не ненавидит вас… По крайней мере, неосознанно он вас ненавидит, но не со своей воли, -начал объяснять Ака, понимая что разговор не будет коротким. Его собеседники это понимали не хуже него. Ацуши даже отставил свое лакомство в сторону.

***

Муко сидела на диване гостиной, пронзая своим взглядом голубых как небеса, глаз парня перед собой, который казалось, и вовсе не замечает столь серьезного взгляда. На ее коленях лежала голова Тото, он будто кот, успокаивал свою «Хозяйку» одним видом, давал себя погладить по голове, чуть приподнимая голову чтобы получить еще больше ласки. Вылитый кот! И именно он сейчас успокаивал Куросаки, которая была полностью готова осуществить план по примирению с его бывшими друзьями… Хотя, не очень-то и бывшими. И от этой мысли становилось как-то спокойнее. -Может, перестанешь сверлить во мне дырку? -спокойно спросил Акаши, сделав глоток зеленого чая: -Говори, что случилось? -Это насчет Тетцуи, -девушка со всех сил пыталась держать себя в руках и не показать волнение: -Скажи, что ты чувствуешь к Куроко? -Он мне нравится, -так же, как и в начала, ответил красноволосый чрезвычайно спокойно, с ноткой задумчивость. Лицо не изменилось: -Я вполне могу назвать это любовью. Тишина… Сикимуре было-то плевать, хотя поблагодарить Сейджуро нужно обязательно: видеть Куросаки такой растерянной, будто она потерялась, было чем-то новеньким, даже для белоглазого. А он с ней жил немалое время! Нет, красноволосая ожидала что ее собеседник скажет то же самое, но никак не прямым текстом, и эта ее оплошность ввела ее же в ступор. И как только она очухалась, увидела усмешку красноглазого, и счастливый взгляд своего «Котика», она кашлянула. Так, для виду, чтобы не спалиться еще сильнее. -Ну дак… Я хочу чтобы вы помирились. Как бы то ни было, он так же любит тебя, -парень отставил чашку, со всей серьезностью смотря на собеседницу. Лицо изменилось, стало серьезнее, взгляд холодным: -Он вас не ненавидит, я уверена в этом, как и в том, что ты мне не врешь о своих чувствах к Тетцуе… Не против одной, не самой маленькой истории? Сикимура прикрыл глаза, чуть вздернув нос вверх, ожидая холодную руку Муки. Та легко погладила его по лбу, и посмотрела на Акаши грустно, с ноткой ностальгии в взгляде. Парень чуть нахмурился, явно ожидая что-то на подобии «Он был зол что вы уехали бла-бла-бла, но встретил ее бла-бла-бла, и теперь она подговорила его против них бла-бла-бла» и много ненужных деталей. В принципе, так и будет, только с некой поправкой на «Его».