Incurable

Гарри избегал Малфоя следующие несколько дней. Он убедил себя, что он не избегает его, а просто живет своей жизнью, которая не совпадает с малфоевской. Избегать его было не сложно, когда вернулись ученики с волнующими историями о каникулах, и уроки начались снова. И если Малфой и пытался поймать его взгляд, то Гарри не избегал его, он просто не замечал. Он мог убедить себя в этом, но он не мог убедить Гермиону, которая провела эти дни, усиленно пытаясь держать рот на замке и не вмешиваться. В конце концов, она не выдержала. — Гарри, что ты делаешь? — спросила она с досадой в один из этих дней. — Читаю учебник, — вежливо ответил Гарри, — который ты сказала мне прочитать. — Нет, я имею в виду с Малфоем! Гарри с громким хлопком закрыл книгу, выпрямился и посмотрел на нее. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — сказал он сквозь сжатые зубы, что должно было предупредить ее о том, что лучше держаться подальше. Но Гермиона была очень настойчивой девушкой, когда хотела. — Он тебе не нравится? Гарри пожал плечами. — Он нормальный. — Нет, я имею в виду, он тебе не нравится? — сказала Гермиона. Он закатил глаза. — Мы не гребанные девчонки, Гермиона, дело не в том, кто кому нравится, — он скопировал ее интонации. — А в чем же тогда? Он бросил на нее короткий взгляд. — В сексе. Это была Гермиона, и она не боялась того, что они переходили на более откровенные темы. Она закатила глаза. — Гарри, это совсем не по-девчачьи, иметь какие-то чувства к тому, с кем ты занимаешься сексом. — Ну, у нас их нет, у меня и Малфоя, — он сказал это тоном, который должен был прекратить эту беседу. — Тогда почему ты его избегаешь? — Я не избегаю! — Нет, избегаешь, и ты знаешь это. Как и я. Как и он, если это важно. — Он знает? — спросил Гарри до того, как смог остановить себя. — Да. Так что происходит? Гарри вздохнул, пытаясь сконцентрироваться на настоящем разговоре о настоящих вещах и на том, что он собирался ответить Гермионе. Она выглядела серьезной. — Я не… Я не могу… Я не могу делать то, чего он хочет. — И все? Не волнуйся, Гарри, я могу рассказать тебе об этом, или, если хочешь, я могу найти книги. — Не в этом смысле! — сказал он, краснея, — И, в любом случае… нет. Это не то, что я имел в виду. Гермиона, ты знаешь меня уже несколько месяцев. Ты знаешь, ну, что я не очень хорошо… лажу с людьми. Она замерла. — Гермиона, я знаю, что это так, ты не обидишь меня. — Ну… с тобой не всегда легко, — слишком быстро сказала она. — Но кажется, что Малфоя это не волнует. Я думаю, что вы как-то… ладите. — Ладим, наверное. Но я не это имел в виду. — Тогда что? — спросила она расстроено. — Я не… способен на такие близкие отношения. Ну, не сексуальные. Я имею в виду, что в сексуальном плане все нормально, мне кажется, но… знаешь, в личностном плане. — Ты имеешь в виду в эмоциональном? Гарри сморщил нос и пожал плечами, чувствуя себя не очень комфортно. — Я даже не могу правильно назвать это, как я могу делать это? Иметь… это? То, что у нормальных людей… есть. Она мягко сказала: — Ты нормальный, Гарри. Он посмотрел в другую сторону. — Хочешь моего совета? — спросила она. — Я не могу поверить, что ты на самом деле спросила вместо того, чтобы просто дать его мне, — он пошутил, пытаясь восстановить равновесие. — Гарри! Ты хочешь? Он замер, но, в конце концов, кивнул. — С сексом то же самое, что и с тем, гей ты или нет, как мне кажется. Не решай заранее на что ты способен, а на что нет. Просто делай то, что тебе кажется правильным в данный конкретный момент. Нет правил о том, как должны развиваться отношения, кроме тех, которые мы устанавливаем внутри своей головы. Вам с Малфоем нужно создать свои правила о том, как вести себя друг с другом, если ты хочешь. Стало слишком тихо, и Гарри заметил это. — Знаешь, проще сказать, чем сделать. Она грустно улыбнулась: — Оно всегда так.

***

Гарри никак не использовал совет Гермионы в следующие несколько дней, чувствуя, что беспокойство душит его каждый раз, когда он представлял свой разговор с Малфоем, но, видимо, она взяла инициативу в свои руки. Он был в библиотеке, Гермиона должна была присоединиться к нему, чтобы помочь с историей, которую он никогда не учил. Он запоминал все, что они проходили на уроках, — Биннс не был требовательным профессором, и Гарри слушал на лекциях и читал учебники — но, когда Гермиона обнаружила, что он почти не знал всего остального, она настояла на том, чтобы он изучил программу предыдущих лет. Это сможет помочь ему на экзаменах и углубит его знания. После чего она убедила МакГонагалл, что Гарри необходимо заняться этим. Но, похоже, что сегодня она не собиралась появиться. — Поттер, — сказал голос, который он не ожидал услышать. Он поднял глаза. — О… эм… привет, Малфой, — он осмотрелся, — А где Гермиона? — Грейнджер была занята, — сказал Малфой слегка холодно. — Так что она послала меня, чтобы помочь тебе. — Оу? — сказал Гарри, его голос был выше, чем обычно. — Эм… помочь мне? — Да, но не с твоим словарным запасом, я полагаю, несмотря на то, что над ним тоже следовало бы поработать. В любом случае, она не сказала, что нам проходить, — Малфой выдвинул стул и сел напротив Гарри. — Нам? Ты ведь не хочешь учить меня, Малфой, — сказал Гарри, качая головой. Точно нет. — Если у Грейнджер получается, то почему не могу я? — сказал Малфой оскорбленно. — Я уверен, что ты сможешь, я просто не хочу, чтобы ты видел… — Гарри замолчал, пытаясь подобрать правильные слова. — Видел что? Вы с Грейнджер использовали дополнительные занятия для поцелуев? Тон Малфоя был таким язвительным, что Гарри не мог точно сказать, верил ли он в это или просто пытался его достать. — Не смеши меня! Ты единственный с кем я… — он снова замолчал. Малфой выглядел немного довольным, но все еще говорил этим тоном: — Что же я должен думать, если так очевидно, что ты скорее бы провел время с ней, чем со мной? Тогда ты лучше вообще не будешь учить то, что должен был выучить, чем проведешь несколько минут со мной? Гарри был ошарашен. Он открыл и закрыл рот несколько раз. — Я… она моя лучшая подруга, — сказал он, давясь словами. — Но это не то… не то, что я имел в виду, — он закрыл глаза. Он ненавидел то, что ему приходилось это говорить, — Я не такой умный, как ты, Малфой. Я слишком скучный. Для тебя. Я просто не хочу, чтобы ты подумал, что я… глупый. Он снова открыл глаза. Было похоже, что Малфой не ожидал этого. — Я не думаю, что ты глупый. — Ты все время говоришь это, смеешься надо мной на уроках… ну, по крайней мере, так было. Малфою хватило чувства такта притвориться смущенным. — Ну, я просто был… маленькой язвой. Ты знаешь, бесил тебя. Стебался. Я не это имел в виду. Гарри посмотрел вниз. — Но это правда. Я действительно в заднице. — Это не делает тебя глупым. И вот почему Грейнджер занимается с тобой, да? Чтобы подтянуть? Так что я помогу тебе. — Я… но… почему? — Потому что ты сможешь сдать экзамены и поступить в университет, и потому что я не буду смеяться с того, о чем ты мечтаешь, чего бы ты там ни хотел. — Нет, я имею в виду… почему ты делаешь это? Теперь Малфой скривился. — Это было возможностью… увидеться с тобой, — он развернулся и посмотрел на Гарри. — Если ты не злишься из-за этого, то это она и есть, — он, казалось, вернулся к своему обычному, малфоевскому уровню уравновешенности. — Я… все нормально. — Хорошо, — Малфой улыбнулся ему, что заставило внутренности Гарри подпрыгнуть. Их глаза на секунду встретились, — Так что вы сейчас учите? Гарри моргнул. Оу. — Оу. Первую мировую войну. — Мы проходили это в прошлом году. — Я не проходил. — Конечно, — мягко сказал Малфой. — Так что расскажи мне о Первой Мировой войне, — его колено коснулось колена Гарри под столом и там и осталось, теплое. — Ну, это кажется очень глупым. Гигантская война началась из-за того, что эрцгерцога… Сербии?.. застрелили. Малфой кивнул. — Австро-Венгрии. Он был убит сербом, — он положил руку на колено Гарри, — Франц Фердинанд, — Он погладил колено рукой и мягко сжал. — Но это не все, из-за чего началась война, да? — Ты имеешь в виду систему альянсов? — спросил Гарри, почти не дыша. Он осмотрелся, но никого больше не было в библиотеке. В любом случае, кто-то мог войти. — Да, я имею в виду систему альянсов, — Малфой подвинул руку выше, и штаны Гарри стали слишком узкими. Гарри сглотнул. — Ну, все были в… альянсах. И потом им… пришлось вступить в войну, даже несмотря на то, что они не очень волновались о причине, по которой она началась. Рука Малфоя подвинулась еще выше, его пальцы оказались прямо рядом со стояком Гарри, — И? — спросил Малфой. — И Британия включилась в войну только из-за… нейтральной территории. Мы обещали защищать нейтральную… Бельгию, — выдавил Гарри. — Нейтральную территорию? — сказал Малфой, он горячо дышал в шею Гарри. — Да, — Гарри сглотнул, — А Германия опасалась… окружения. — Окружения? — пробормотал Малфой, когда его рука скользнула к члену Гарри. О, Боже. Гарри почувствовал себя невероятно возбужденным. — Да, — прошептал он. Не в состоянии больше терпеть, он сдернул Малфоя со стула и толкнул к полкам, прижимая его к ним. Они поцеловались, и это было так, как будто всех дней тишины не было, кроме того, что это было гораздо лучше, хоть они и делали до этого, но раньше это не ощущалось как вечность. Гарри чувствовал себя дерзким, и он боялся, что он снова все испортил, так что он оторвался от прекрасного рта Драко и стал покрывать поцелуями его шею, чувствуя себя довольным тем, как Драко дрожал в его руках. Потом он зашел чуть дальше и стал медленно посасывать мочку его уха. Драко застонал, и крепко вцепился в его плечо и двигал своими бедрами в том же ритме, что и Гарри. Гарри бездумно отреагировал, прижимаясь пахом сильнее к малфоевскому, чувствуя его стояк через брюки. Он тихо постанывал в своих мыслях, сжимая задницу Малфоя и цепляясь за него еще сильнее, двигаясь резче и быстрее, так что он чувствовал, что это просто… правильно. Звук дыхания Малфоя и его тихих всхлипов довел его до грани, и Гарри коснулся его кожи там, где шея переходит в плечо, и пару секунд спустя, он почувствовал, что Малфой остановился с долгим стоном. И теперь они смущенные стояли там, тяжело дыша. Потом они услышали, как дверь открылась, и раздались голоса других учеников, которые вошли в библиотеку. Мальчики резко отпрянули друг от друга, каждый виновато разглядывал лицо второго. Гарри провел рукой по волосам и разгладил вещи. Посмотрев на Малфоя, он вернулся обратно за их стол. Секунду спустя, Малфой последовал за ним. — Итак, — сказал Гарри, его лицо пылало. — Да, ты рассказывал мне про Германию. — Эм… да. Окружение, — Гарри смутился. Малфой подарил ему полуулыбку, но кивнул ему, чтобы он продолжал. Ему было одновременно и холодно, и неудобно обсуждать историю после того, как у него был оргазм, но он все равно продолжал делать это, потому что, в конце концов, они были в библиотеке: — Германия… эм… не хотела войны на двух фронтах. Малфой ждал, чтобы он продолжил. — Но им пришлось… вступить в войну… из-за альянса, в котором была Австро-Венгрия. Малфой кивнул. — А потом Франции тоже пришлось воевать, потому что они объединились с Россией, которая была против Австро-Венгрии. Так что Германия сражалась с Францией и Австро-Венгрией — на двух фронтах. Малфой кивнул. — Но, — сказал Гарри, — Это все равно глупо. Потому что Бисмарк был прав в течение всей войны. Когда он объединился с Россией, пропала угроза атаки с обоих фронтов, потому что Франция никогда не стала бы нападать без союзников. И тогда войны можно было бы избежать, да? — он не дал Малфою ответить, продолжив говорить, — Но кайзер выгнал Бисмарка или что-то типа того. Но если бы он этого не сделал, тогда договор продолжил действовать, потому что Бисмарк, видимо, был великолепным дипломатом, да? Малфой не ответил, но взял тетрадь Гарри — старую тетрадь Гермионы — и стал листать ее. — Ты уже читал эту главу? — спросил он. — Нет. Малфой перевернул еще несколько страниц и сказал: — Кейзер заменил Бисмарка на графа Каприви. И Каприви сказал: «Бисмарк мог жонглировать тремя шарами. Я могу только двумя». — Малфой прекратил читать, — Тремя были Италия, Австро-Венгрия и Россия. Двумя — Италия и Австро-Венгрия. — Так что, я прав? — удивленно спросил Гарри. — Ты прав, — он быстро осмотрелся и наклонился к нему, — Ты не глупый, Гарри, — он быстро поцеловал Гарри и снова откинулся назад. — Так о чем еще ты читал?

***

Гарри сидел на уроке Снейпа, пытаясь игнорировать то, что Малфой пялится на него. Малфой сидел сзади, за несколько парт от него, но несколько быстрых взглядов убедили его в том, что эти серые глаза направлены на него. Это заставляло Гарри чувствовать себя… взволнованным. Малфой точно планировал что-то после урока. У Гарри были проблемы с концентрацией, из-за того, что он думал обо всех вещах, которые Малфой захочет сделать с ним или захочет, чтобы сделал он, и обо всех возможных способах, которыми это будет происходить. Так что когда Снейп назвал его по имени, он почувствовал себя так, словно на него вылили ведро ледяной воды. — Мистер Поттер! Будьте внимательны! — Простите, сэр. Снейп раздраженно посмотрел на него: — Собери свои вещи, мальчик, директор хочет видеть тебя! Оу. Теперь Гарри увидел, что какая-то девочка вошла в комнату, видимо, передав это послание. Он запихнул свои записи в сумку, и повесил сумку на плечо. Бросив быстрый взгляд на Малфоя и Гермиону — они оба выглядели заинтригованными — он вслед за девочкой вышел из комнаты. Снаружи она посмотрела на него опасливо. — Я знаю дорогу, — коротко сказал он, — Не нужно сопровождать меня. Она убежала, и Гарри направился в кабинет Дамблдора. Он мягко постучал и вошел, МакГонагалл тоже была там. У нее что, вообще не было уроков? — Гарри! — весело сказал он, — Я знаю, что мы недавно виделись, но мне всегда нравилось болтать с моими учениками. Ты, конечно же, знаешь, что всегда можешь прийти ко мне, если у тебя будут проблемы или вопросы? — Да, сэр, — смущенно сказал Гарри, — Я знаю, сэр, — Конечно же, он не придет, но ему казалось, что со стороны Дамблдора было милым предложить, — Профессор МакГонагалл, — поздоровался он. Она кивнула, но молча продолжила сидеть. Дамблдор тяжеловато опустился в кресло, и когда он снова заговорил, он потерял немного своей чрезмерной доброжелательности. — Теперь, когда у тебя было немного времени, чтобы освоиться, — нам нужно думать о будущем, — Он сделал паузу, — Тебе нравится в Хогвартсе, Гарри? — Да, сэр. Дамблдор ждал, но Гарри не знал, что еще сказать. В конце концов, Дамблдор спросил: — И ты хотел бы остаться здесь до конца года? И в следующем году тоже? Не хочешь ли вернуться в… — он немного покопался в бумагах, которые МакГонагалл положила перед ним, — Центр Святого Брутуса для мальчиков с неизлечимыми криминальными наклонностями? — Нет, сэр — сказал Гарри, чувствуя тревогу, но не придавая своим голосу и лицу никакого выражения. Они думали о том, чтобы отправить его назад? — Я предпочитаю Хогвартс, сэр. — Хорошо, хорошо, мой мальчик, — сказал Дамблдор, снова улыбаясь. — Нам тоже ты нравишься, не считая некоторых… небольших инцидентов, скажем так. Гарри покраснел и посмотрел на МакГонагалл. — Простите, сэр. Мэм. — Не волнуйся. Это сейчас неважно. Нам бы хотелось, чтобы ты продолжил учиться здесь, но, учитывая твои особые обстоятельства, есть несколько загвоздок, с которым нужно разобраться. Живот Гарри перевернулся. Загвоздок? — Загвоздок, сэр? — Ты думал о том, что ты будешь делать на предстоящих летних каникулах? Двери Хогвартса не остаются открытыми для учеников в течение лета, так как профессора проводят время со своими семьями и занимаются своими личными интересами. Гарри выпрямился, его плечи напряглись. — Я… не мог бы я жить один? — Нет, Гарри. Как директор Хогвартса, я не могу разрешить 15-летнему мальчику жить одному, не под присмотром, два месяца. — Мне будет 16 в июле. Сэр, — Гарри почувствовал, что его ладони вспотели. Что они говорили? Они собираются отправить его назад к Дурслям? — Неважно. В любом случае, у тебя нет денег, чтобы так долго содержать себя. — Я буду жить на улицах! — он сказал это до того, как успел остановить себя. — Я делал это раньше. Я смогу снова. — Гарри, — упрекнул его Дамблдор, — Я точно не могу позволить ученику быть бездомным два месяца. — А как же… счет? Моих родителей? Я думал, что там есть деньги? — отчаянно спросил Гарри. — Мы имеем доступ только к тем деньгам, которые рассчитаны на твое обучение в Хогвартсе. Остатком денег до сих пор распоряжаются твои дядя и тетя, и он не доступен для тебя, пока они не дадут разрешения, или пока ты не станешь взрослым. — И… что тогда? — спросил Гарри хрипло, как будто из него выкачали весь воздух, — Вы снова отправите меня к ним? — Он не поедет. Он сбежит. Он будет совершать преступления повсюду, потому что он лучше пойдет в тюрьму, чем обратно к ним. Он бросит Хогвартс, если придется. Но он не вернется к ним. Дамблдор замер, посмотрев на МакГонагалл. — Мы понимаем, что тут могут… возникнуть сложности, Гарри. Мы можем освободить тебя, но должна быть причина. Ты понимаешь, о чем я говорю? Гарри посмотрел на МакГонагалл, но она ничего не сделала. — Нет, — в конце концов сказал он. — Если бы мы могли обвинить их в насилии над детьми, Гарри, — мягко сказал Дамблдор, — мы могли бы забрать тебя из-под их опеки, и ты смог бы сам полностью контролировать счет твоих родителей. Тебе, скорее всего, придется дать показания. — Насилие над детьми? — спросил он, — Нет. Нет! Они не… никто никогда… — Гарри казалось, что это кошмар. Ни при каком раскладе он никогда не признает что-либо из этого публично, — Нет, — сказал он твердо, пытаясь скрыть панику в голосе. — Очень хорошо, Гарри, — сказал Дамблдор разочарованно, — Пожалуйста, не беспокойся. Мы не будем заставлять тебя давать показания. Другие профессора и я будем искать решения этой проблемы. Можешь идти, — добавил он. Гарри встал, чувствуя себя так, как будто это сон. Кошмар. Все казалось каким-то далеким. Все было так хорошо, а теперь, внезапно, он на грани отправления назад к Дурслям. Его глаза застилала пелена, он не чувствовал своего тела. Гарри покинул комнату в оцепенении.