Incurable

В конце концов, Дамблдор вызвал Гарри для разговора. Он пришел в кабинет Снейпа с Драко на урок латыни, но Снейп сказал: — Директор хочет видеть вас, Поттер. Гарри удивленно замер, даже несмотря на то, что осталось всего несколько дней до Пасхи, и МакГонагалл говорила ему, что они кое-что придумали для пасхальных каникул. — Сейчас, Поттер! — резко сказал Снейп, — Малфой, садитесь. — Да, сэр, — послушно сказал Гарри и пошел к Дамблдору, скрещивая пальцы про себя и надеясь, что этот план никаким образом не включал в себя Дурслей. Дамблдор пригласил его в кабинет с ненормальной для человека его возраста несдержанностью. — Гарри! Гарри! — сказал Дамблдор в своей жизнерадостной манере. — Как твои уроки? Как тебе новая комната? — Уроки хорошо, сэр, — нервно ответил он, — Все хорошо. — Отлично, отлично. Знаешь, мисс Грейнджер была здесь, чтобы поговорить о твоих экзаменах, — Дамблдор выжидающе посмотрел на него. — Я… она говорила, что сделает это, сэр. — Я думаю, что она права в том, что если ты немного поработаешь, ты хорошо сдашь несколько экзаменов. — Если вы считаете, что мне следует это сделать, сэр, — сказал Гарри. Его не очень это волновало — он не мог представить себя в университете, что бы Гермиона ни говорила. Все было так, как он сказал ей — он не думал о далеком будущем. Это беспокоило его. Так долго у него не было будущего, о котором можно было бы говорить — он слышал это от дяди и тети, когда рос, а потом снова от всех в Святом Брутусе — и он выстроил свой мир в соответствии с этим. И сейчас люди ожидали, что у него будут все эти мечты! Было просто слишком поздно для этого. — Мне кажется, что тебе точно стоит, если это то, чего ты хочешь, Гарри, — сказал Дамблдор. Гарри почувствовал, что разговор идет по кругу, но в конце концов сказал: — Думаю, что посмотрю, что я должен сдать, по мнению Гермионы. Дамблдор засиял: — Очень хорошо! И это подводит разговор к следующему, о чем я хотел с тобой поговорить. Мне кажется, что мы пришли к решению, которое даст тебе отличную возможность дополнительно заниматься с учителем, готовым помочь. Если ты согласишься, конечно. Здесь он сделал паузу, к разочарованию Гарри. Он не рассказал ему план — Гарри должен был согласиться, не зная, в чем суть? — Сэр? — спросил он. — Сейчас пасхальные каникулы будут чем-то вроде эксперимента, если все пройдет хорошо, то это будет более длительным соглашением на летние каникулы. Если ты абсолютно уверен, что ты не хочешь попробовать сбежать и жить на улицах на свободе. — Я уверен, — сказал Гарри, — Я не хочу. Дамлдор вздохнул. — В таком случае, мы решили, что лучший выход для тебя — остаться с профессором Снейпом. Гарри помотал головой. Он не расслышал. — Простите, сэр? С кем? — С профессором Снейпом. — Вы хотите, чтобы я провел Пасху с профессором Снейпом? И лето? Сэр, — поспешно добавил он. — Да, так и есть, Гарри. У Северуса нет значительных семейных обязанностей и, как ты знаешь, он живет на окраине Хогсмида. И он более чем хорошо квалифицирован, чтобы помочь тебе с твоими уроками. — Да, но… он никогда не согласится сделать это, — сказал Гарри, он не мог поверить, что это было их блестящее решение. — Не говори ерунды, мой мальчик, он уже согласился. — Профессор Снейп согласился? Но он ненавидит меня, сэр, — Гарри показалось, что это не было хорошим способом описать одного из профессоров директору, — Или… сильно меня не любит. Дамблдор пренебрежительно взмахнул головой. — Он ведет себя так со всеми, это не должно задевать тебя. Гарри попробовал последний раз. — Сэр, я правда думаю, что я могу остаться один, и все будет хорошо. Я очень самостоятельный. — Это абсолютно точно не обсуждается, Гарри, — строго ответил Дамблдор. Он вздохнул про себя. — Да, сэр. — То есть ты соглашаешься провести каникулы с профессором Снейпом? Какой выбор у него был? — Да, сэр. — Очень хорошо. Ты можешь возвращаться на урок. Просто чтобы досадить Дамблдору, Гарри не пошел на урок, тем более он все равно почти кончился. Он не хотел сейчас видеть Снейпа. Он хотел побыть один и подумать над этим. Он ненавидел мысль о том, что все профессора обсуждали его, пытаясь понять, что делать с ним, может быть, обсуждая то, почему ему было негде остаться на каникулы. Он заботился о себе сам уже целую вечность, а теперь они хотели контролировать его. Когда он шел назад в свою комнату, он злобно шаркал ногами. Будут только он и Снейп. Одни. Неделю. А потом все лето. Снейп сможет делать с ним все, что угодно. Гарри будет там потому что Снейп снисходителен к нему. Это он тоже ненавидел. Он гораздо лучше был бы один, чем там, где он не хотел быть. Эта цепочка жалости к себе кончилась, когда он увидел миссис Норрис, появившуюся из-за его двери. Он не видел ее несколько дней. Оглядевшись, убедился, что вокруг никого нет, а потом поманил ее к себе, говоря «кис-кис-кис». Она жалобно мяукнула, и, когда он открыл дверь, проковыляла внутрь, но сразу же упала. Он опустился на колени, чтобы ее погладить, и она издала другой жалкий хрип. С ней что-то было не так — она была больна, понял он, почувствовав тревогу. Он попытался поднять ее. Она безвольно повисла в его руках, но издавала звуки протеста — он делал ей больно. К ужасу Гарри, его глаза начало печь. Миссис Норрис не может умереть. Он… она была… она просто не может. Драко. Драко знает кое-что о животных — он приведет Драко.

***

Гарри практически прибежал обратно в коридор, где был кабинет латыни и врезался в Драко, покидающего класс. — Что хотел Дамблдор? — сразу же спросил Драко. — Малфой, — выдохнул Гарри, — Нужно, чтобы ты пошел со мной. Он схватил Драко за руку и фактически притащил обратно в Гриффиндорскую башню, в свою комнату. — Что не так, Гарри? Что случилось? Он затянул Драко к себе в комнату и закрыл дверь. — Это… Это миссис Норрис. С ней что-то случилось. — он всплеснул руками. Драко странно на него посмотрел. — Ты притащил меня сюда из-за кошки? Ты так сильно волнуешься из-за кошки Филча? — Да! Она просто кошка… она не должна… не должна болеть. — Кошки заболевают, Гарри, — рассерженно сказал Драко. — Может ты уже осмотришь ее? Я не хочу, чтобы она умерла. Он смотрел, как Драко ласкает и гладит ее. Малфой посмотрел ей в глаза и даже ей в рот. В конце концов, он сказал: — Она не умрет, просто болеет. Скорее всего, съела что-то плохое — яд для крыс, или что-то типа того. Гарри упал на колени, чтобы погладить ее, мягко почесывая ее бока так, как ей нравилось, а потом поглаживая ее мордочку. Это ей тоже нравилось. — Она не умрет? — спросил он. — Нет. Просто держи ее здесь — принеси ей немного еды от Филча или что-нибудь такое, чтобы она не ела ничего плохого. Сейчас, когда Гарри посмотрел на нее поближе, ему показалось, что она не больна. Он, наверное, среагировал слишком резко — он волновался. — Спасибо, Малфой, — сказал он, улыбаясь ему. Драко проигнорировал это. — Если это все, то я опаздываю на свой урок, — он не смотрел на Гарри. — Подожди… что с тобой не так? — Ничего не так со мной, Поттер, у меня просто нет времени, чтобы исполнять каждый твой каприз. — Почему ты злишься на меня? — раздраженно спросил Гарри. Что он сделал не так? Ноздри Драко раздувались. — Ты хочешь поговорить об этом? Или как только я скажу что-то, что тебе не нравится, ты скажешь мне, что это личное и что мне нельзя знать? Что не так с ним? Блядь. Несколько недель назад он бы так не волновался, но сейчас он спрятал в себе ту часть, которая легко сносила то, что Драко обижается. Он сказал так мягко, как он смог себя заставить (что не было очень мягко): — Я… я хочу поговорить об этом. Что я сделал? Драко тяжело приземлился на его кровать, как будто он был утомлен, но в его голосе звучала только злость: — Я… ты так сильно заботишься о кошке — о гребанной кошке! Она даже разговаривать с тобой не может. А потом ты просто ничтожество в этих отношениях, когда речь заходит об эмоциях. Потому что все, о чем ты заботишься — это глупая кошка! Гарри запнулся. Они должны снова поговорить об отношениях? Эти разговоры были невозможны, хотя казалось, что Драко всегда хочет их. И в конце Гарри чувствовал, что только он запоминал, что он сделал не так. Это изматывало. — Я… я забочусь о тебе, — неуверенно сказал он. — Ты с трудом можешь произнести это! — взорвался Драко. — И ты никогда ничего мне не рассказываешь, ты всегда называешь меня Малфой! Нежелание Гарри обсуждать это испарилось перед лицом нарастающего гнева. О чем это Драко? Боже, ему казалось, что все, что он делал — это представал перед Драко беззащитным, и этого никогда не было достаточно для него! Чего еще он хотел? — Я много тебе рассказываю, — возразил Гарри. — Я рассказываю тебе вещи, которые никому никогда не рассказывал, — яростно продолжил он. — Ты думаешь, что было легко рассказать тебе каково это не иметь родителей? Ты не думал о том, что я хотел бы, чтобы они у меня были, и что мне больно говорить с тобой об этом? Но ты хотел знать! Ты думаешь я когда-нибудь кому-то рассказывал о Святом Брутусе? Но я сказал тебе! — к концу он уже кричал. Драко посмотрел в сторону, кусая губу, но, казалось, что он успокоился. Медленно он произнес: — Я чувствую себя так, как будто ты прячешь часть себя от меня. Как будто мы вместе только на поверхности. И я пытаюсь, Гарри, я пытаюсь… чтобы это было чем-то большим. Но я чувствую себя так, как будто я постоянно подставляю себя под удар с тобой. Каждую неделю я говорю тебе, как сильно ты мне нравишься, как я забочусь о тебе, и я почти ничего не получаю взамен. Ты знаешь каким… каким беззащитным это делает меня? Я никогда не… не был таким открытым… ни с кем. Гарри опустился вниз рядом с ним. Драко правда выглядел беззащитным, и таким же злым, каким он был минуту назад, сейчас он просто хотел, чтобы все было лучше, проще, таким, как было. — Мне жаль, — сказал он, смотря на свои руки, — Я знаю, что со мной тяжело быть. Драко раздраженно вздохнул. Гарри продолжил: — Я чувствую то же самое, Драко. Как будто я постоянно беззащитный, постоянно голый, и ты можешь видеть те части меня, которые… которые должны быть спрятаны. Которые были спрятаны, — он посмотрел на миссис Норрис, ему было проще сказать эти слова Драко, если он обращался к ней. — Ты не знаешь, как это тяжело для меня — просто так вести себя с тобой. Рассказать тебе о том, что у меня есть, показать тебе то, что у меня есть. Повисла тишина. — Я хочу, — сказал Драко. — Я бы хотел понимать, как тяжело это было, что значили эти мелочи. Но я не знаю. Ты просто говоришь мне это, и я должен верить. Но я… я чувствую себя, как будто я показал тебе всего себя, а ты до сих пор прячешься. Я бы рассказал тебе все, что угодно, ты знаешь. Но это неравномерно — я хочу быть абсолютно честным с тобой, а ты не будешь честным со мной, — он покачал головой, — Я не знаю смогу ли я справиться с этим, быть с кем-то, кто даже не снимает одежду со мной. Ты правда думаешь, что я уйду сейчас? — Не уйдешь? — спросил Гарри, пожимая плечами. — Я не хочу. Но мне нужно знать, что мы движемся вперед. Гарри посмотрел на него. Даже в этих страданиях Драко был красив. Он был великолепным — таким умным и смешным, и даже несмотря на то, что он считал большинство людей отвратительными, он хотел помогать им, лечить их — и в тайне, он хотел сделать людей, о которых заботился, счастливыми — Снейпа, его мать и даже Гарри. Даже людей, которых он притворно не любил — Гермиону или Забини. И потом это поразило Гарри — даже в этих страданиях. Гарри был их причиной. Он не понимал, как он мог иметь такую власть над ним, но если она у него была, как он мог позволить ему так страдать? В конце концов он сказал: — Ты красивый, Драко. Драко фыркнул. — Комплименты это не выход в этот раз, Поттер, а если тебе кажется, что все-таки выход, то ты еще глупее, чем я ду… — Я имею в виду, — прервал его Гарри, — ты красивый и внутри, и снаружи. Ты красивый человек, даже если ты думаешь, что ты хуже, чем ты есть. — Он глубоко вдохнул, чувствуя взгляд серебряных глаз Драко на себе. — Я не красивый. Внутри или снаружи. — Гарри… ты конечно же знаешь, что привлекаешь меня. — произнес Драко, выглядя озадаченным. Гарри помотал головой. — Это не… ты не понимаешь… Я продолжаю думать… Я знаю… что ты обнаружишь это… Я не… и найдешь кого-нибудь красивого. После паузы Драко сказал: — Я не могу обещать, что буду с тобой несмотря ни на что. Это не так работает. Ты должен доверять мне — доверять тому, что ты обо мне знаешь. Это риск… вот так это работает, — Драко звучал так, как будто он сам до сих пор в это вникает. Гарри тяжело выдохнул. — Я знаю. Так и есть. Я доверяю тебе. Он в конце концов посмотрел Драко в глаза. Он выглядел счастливым и потянулся, чтобы взять Гарри за руку. Гарри убрал руку. Еще не сейчас. Он сгорбился и положил руки на колени, смотря на них. Драко ждал. — В Святом Брутусе, — сказал он в итоге, — они практикуют телесные наказания. — Ты имеешь ввиду… тростью? Гарри помотал головой. — Прайс — директор — использовал плеть. Драко издал звук отвращения. — Это варварски. Гарри пожал плечами. — Это не плохо. Это больно, но… но ты как бы привыкаешь к этому… и за этим ничего не стоит, — он попытался объяснить, что он имеет ввиду. — Никакой настоящей ярости, понимаешь? Это было просто… наказание. Как строчки или вроде того. — Они… применяли его на тебе? — слабо спросил Драко. Гарри посмотрел на него. Драко выглядел так, как будто сейчас заплачет. — Конечно, — сказал Гарри, снова смотря на свои колени. — Он делал это со всеми. Больше, если ты доставлял неприятности, если ввязывался в драки, — он снова пожал плечами и издал короткий смешок, — И ты знаешь меня — я ввязывался в драки, — он сделал паузу. — Я наглый, если не на словах, то в поведении. Они могли сказать, что я не уважаю их, как бы послушно я себя ни вел, — он не уточнил кто «они». Он попытался улыбнуться, но Драко до сих пор выглядел расстроенным. — Это не смешно, Гарри. — В любом случае, — продолжил он, — дело в том, что это оставляет шрамы. И я… я не хотел, чтобы ты видел их. Я… они покажутся тебе отвратительными, — он беспомощно повел рукой, — И это то, почему я отказывался снимать одежду. Гарри знал, конечно, что это была не вся правда, но он вернется к этому позже, если будет нужно. — Ты сказал отказывался. Ты… ты сделаешь это сейчас? Он кивнул, сглатывая. — Если ты считаешь, что это необходимо. — Да, — сказал Драко, — Я… я понимаю, почему это большая проблема, но… я считаю, что это важно. Гарри снова кивнул. Он предполагал, что так и есть, хотя он сильно хотел, чтобы так не было. Он знал, где-то глубоко внутри, что он не сможет быть с Драко и каким-то образом никогда не раздеваться, что это станет проблемой. Он снял хогвартский свитер и развязал галстук. Его руки тряслись, когда он расстегивал рубашку. С его животом все было нормально, если не рассматривать его близко, но он знал, что Драко захочет увидеть его спину. Когда он снял рубашку, он развернулся, чтобы лечь лицом вниз на кровать, его руки сжали подушку. Он чувствовал, что Драко склонился над ним, смотря на это. Он смутно представлял себе, как это выглядит, видел под странными углами в зеркале в своей личной ванной, но в основном благодаря тому, что он видел других мальчиков в Святом Брутусе. Отвратительная масса из белых, поднятых линий, некоторые более заметные, чем другие. По всей спине, потому что ни Прайс, ни дядя Вернон не пытались попадать по одному месту. Он немного дернулся, когда Драко дотронулся до него. — Так нормально? — сказал Драко тихим, мягким голосом, подходящим для этого момента. Он кивнул, не доверяя своему голосу. Драко провел руками по всей спине Гарри, чувствуя каждый рубец. Его руки были теплыми, и они коснулись каждого шрама. Никто никогда не прикасался к его спине кроме тех, кто хотел сделать ему больно. Ему приятно было ощущать касания Драко, несмотря на обстоятельства. В конце концов он сказал: — Гарри… некоторые из этих шрамов… они не от плетки. И я думаю, что некоторым из них больше четырех лет. Гарри не ответил. Он не знал, что сказать. Драко прикоснулся рукой к его правому плечу. — Это… это в правилах Святого Брутуса — жечь людей? — спросил он, тревога закралась в его голос. Гарри покачал головой. Он услышал шорох и потом почувствовал, как Драко касается голой грудью его спины, ложась сверху на него. Он почувствовал, как Драко поцеловал его в шею и положил туда голову. Его волосы щекотали лицо Гарри, а дыхание было теплым и каким-то влажным. — Гарри, — сказал Драко, — кто делал это с тобой? — Прайс, — сказал Гарри, его голос звучал глухо из-за подушки. — Кто еще? — спросил он. Драко ждал. И ждал. — Мой дядя, — сказал Гарри в конце концов, едва громче, чем шепотом. Он никогда так много никому не рассказывал. — Дядя Вернон. Он был… он мой опекун. Гарри спрятал лицо в подушку. Он не мог поверить, как тяжело было говорить об этом — он постоянно вспоминал об этом, в конце концов, это было давно. Но говорить это вслух было так тяжело. Он хотел сделать вид, что ему все равно. Не хотел, чтобы Драко думал, что это задевает его, но все, что он мог сделать — это сказать то, что он сказал. Повисла тишина, и Гарри сконцентрировался на биении своего сердца. Он не был уверен, что он когда-либо чувствовал себя таким смущенным и беззащитным в своей жизни. Что Драко сделает? Что скажет? Теперь он будет знать, что Гарри вовсе не сильный, что он не может защитить даже себя, не то что кого-то другого. Он удивился, что когда это все произошло, он почувствовал, как Драко, лежащего на нем, слегка потряхивает. — Ты… — он остановился и сглотнул, — Ты плачешь? — немного недоверчиво спросил он. Повисла тишина, а потом Драко сказал сломавшимся голосом: — Нет. Гарри почувствовал, как его глаза печет. — Я тоже нет, — выдавил он, зарываясь лицом в подушку.