Селезень

POV Дмитрий Ларин.

Flashback

      Однажды я понял, что назад пути нет. Что надежда призрачна, что шанс настолько мал и буквально невидим, а верить больше не во что. Юра тогда был в больнице, ещё без сознания, а я сбежал. Сбежал, наверное, не от него даже. От себя, своих глупых мыслей, от безнадежности ситуации и нагрянувшей апатии. Конечно, мне было стыдно, а как иначе? Юра не подавал признаков улучшения состояния уже неделями, я перестал есть и пить почти полностью, но иногда Юлик впихивал в меня пару-тройку пирожков с вишней. Я перестал говорить - а с кем и о чем? Замкнулся в себе, решил, что всем плевать. Наверное, потому что так и есть?       Юра был смыслом моей жизни. Вот именно, что БЫЛ. Я потерял его, я был уверен. Но все оказалось чуточку по-другому. На это я даже и не думал рассчитывать. Врачи сказали, что он будет жить полноценной жизнью. Но во всем есть маленькие "но", и я был готов ко всему, но не к этому. Надеюсь, вы поймёте меня, и то, что я сделал тогда, ведь чувство стыда, совесть и раскаяние - это отдельная для меня тема, касаться которой я больше не хочу.       Говорить об этом можно бесконечно - реабилитация, таблетки и капельницы, мы снова были рядом, мы бок о бок сражались с этим миром, прямо как раньше. "Спасибо, Юра",- вспоминаю я свои слова,-"За то, что не оставил меня одного." Он лишь качает головой и ухмыляется: "Ещё бы я такую чушку оставил."       Мы боролись, и это было моим новым смыслом. Спасением для нас обоих. Но черта с два все будет хорошо. "Если не цирроз, то что?"- думал я днями, предчувствуя беду. И это случилось. Юру избили. Колотое ранение в бок, в печень, которая едва чудом выкарабкалась из объятий цирроза, множественные ушибы и удар по голове.       Удар, который поставил точку на слове МЫ. Может быть, блять, я слабый, может быть, я - конченый мудачина, да! Так и есть! Но я не мог по-другому! Мои силы, моральные и физические, они закончились. Я не верил в него. Не верил в Юру больше. Мне говорили "он умрет", и я вдыхал опиум с бОльшим рвением, мне говорили "будет жить, но овощем", и я вновь набирал номер Диллера в телефоне. И потом, когда я был уже на пути к цели, но пока ещё в его середине - в простой гостинице Петрозаводска, мне позвонил его лечащий врач. И что-то, блять, заставило меня взять трубку. С одной стороны, я понимаю, что. Но с другой - черт меня дёрнул. Если решил кончать с этим, нужно бороться до конца. А я... Это я.       Доктор сказал, что средства на моем банковском счете закончились, и им не на что проводить лечение. Я спросил, что с Юрой. А он ответил, что его можно будет забрать в отделении центральной больницы - его состояние удовлетворительно. И я, бросив к чертовой матери всё, к чему так стремился, кинулся, сука, в Питер, откуда мечтал вырваться последний месяц.       В Питер, где я думал, что Юра мертв. В Питер, где его покалечили незнакомые люди ни за что. В Питер, где я скрючивался на полу собственной квартиры в рыданиях, где я подсел на наркотики. Мой психиатр уже была готова к тому, что я исчезну, и теперь какой-то глупый детский страх сковывал меня при мысли о том, что я встречу ее на улице. "Юра, Юра, Юра",- вот что занимало мои мысли.       Но все опять вышло совершенно не так, как я этого хотел. Видимо, не судьба. Это расплата за грехи или вроде того. Они доставили его в квартиру и сказали мне, уходя "У пациента амнезия", и скрылись за дверью. Я завыл, не скрывая ужаса. Я боялся момента, когда он очнётся. Хованский не приходил в себя уже час, я сидел напротив него, на стуле, и решал для себя важные вещи. И первое, что я решил тогда - я избавлю его от этого. Избавлю от себя. Юре будет лучше так, это будет его новая жизнь, новый шанс, новый смысл жизни, который не будет состоять во мне, как раньше.       Я больше не смогу ощущать прикосновений его губ, чувствовать нежные касания рук и ловить многозначительные взгляды. Пить чай вечерами, сидя с Юрой на старом скрипучем диване, смеяться над глупыми телешоу и обниматься под звуки музыки от магнитофона. Спорить, что лучше, а что хуже, толкаться в коридоре, поспешно одеваясь и наступая друг другу на ноги, валяться в кровати до полудня, потому что Хованскому так нравится, и получать от него смс с содержанием вроде "Купи молока, горох и пиво". Никуда не убежать. Я один. Без Юры. Навсегда. Он не вспомнит меня. Я это заслужил.