Фарфоровая кукла

      — Лучше не подходи к ней сейчас, — они старались говорить тихо, но тонкая дверь все равно пропускала каждый звук. В классе осталось совсем немного людей, и они были заняты своими делами. Лишь одна девушка сидела неподвижно на последней парте, пустым взглядом рассматривая вещи на столе. — Ты уже достаточно сделал! Такой громкий шепот прервал стук закрывшейся двери, быстрыми, нервными шагами к сидевшей подошла миловидная девушка и уселась напротив неё на стул. Она уставилась в темные, почти чёрные глаза подруги, которые опять стояли на мокром месте, стоило Судзуки появиться в поле зрения. Нет, это не из-за страха, боли или ещё каких-нибудь эмоций, вызванных девушкой. Просто Такизука полностью доверяла девушке, и только при ней могла в полной мере раскрыть свою душу, открыть ей самые тёмные закоулки её мыслей. Подруги с детства, они были ближе, чем кто-либо другой, понимали друг друга с полу слова, и при этом им никогда не было скучно вместе. Их знакомые плохо понимали, почему заядлая бунтарка, заводила, вечно энергичная Судзуки Охико, так сильно привязалась к заурядной, тихой зубриле Такизуке Кейкенне. Но Судзуки знала, что под маской скромности, робости, даже отрешенности от всех скрывается весёлая, умная и очень общительная девушка, и которая в некоторых ситуациях могла вести себя совсем как ребёнок. Просто она боялась подпускать кого-либо к себе, потому что страх быть отвергнутой, брошенной, раздавленной был сильнее всего ее существования. И вот сейчас этот страх подтвердился: она впустила в свою жизнь нового человека, он залез внутрь неё, разворошил её привычный мир, был допущен к сокровенному, а затем оставил её вот так, разбитой, опустошенной. И сейчас это одиночество давило на неё с невероятной силой, и Охико не могла помочь подруге. Пусть Такизука и говорила, что пока они вместе все не так плохо, пусть она все время находилась в окружении семьи, в ее глазах все равно была пустота, и с каждым днём, казалось, только увеличивалась. Охико это понимала, но могла лишь взять холодные руки подруги, успокаивающее поглаживать их и лепетать какую-нибудь очередную весёлую историю с тренировки волейболисток. Она очень хотела сделать что-нибудь большее для нее. Но на самом деле Такизуке и этого было достаточно. Я тряхнула головой, отгоняя не слишком приятные воспоминания, нахлынувшие, вероятно, от мыслей о парнях, которые слишком внезапно появились в моей жизни, и от поисков причин для этого. Оторвавшись от созерцания зеленых крон деревьев, заполнивших практически все пространство окна, я взглянула на доску, возле которой крутилась сенсей, что-то увлеченно объясняя по поводу чувств героини в каком-то произведении Японской литературы, названия которого я вспомнить уже не могла. Когда же по классу разнесся звонок, оповещающий о конце обязательных занятий на сегодня, я почувствовала, что щеки опять начинают гореть, потому что этот звук так же говорил о скором начале тренировки волейболистов. Неуверенно шагая по лестнице наверх, я уже слышала, как в зале скрипят кроссовки. Биение сердца начало ускоряться, в горле встал комок. Собравшись с силами и подойдя к двери, я взялась за ручку, глубоко вздохнула и вошла в помещение. В нос ударил знакомый запах, который постоянно витал здесь во время тренировки, послышались голоса. Я подошла к перилам и отыскала глазами белобрысую макушку Бокуто, который сидел ко мне спиной, растягиваясь и о чем-то болтая с сокомнадниками. Я начала рассматривать волейболистов и с удивлением заметила на себе пристальный взгляд Акааши, который сдержанно улыбнулся мне, подошёл к Бокуто, что-то сказал, и тот быстро развернулся, уставил на меня широко раскрытые глаза и счастливо улыбнулся. Я приветливо помахала ему, опять смутившись, а парень поднялся и с нетерпением начал просить поскорее начать играть. Сегодня, к слову, все были в форме: редко когда мяч попадал в аут с подачи или его не принимали, атаки и блоки поочередно накрывали друг друга, а настроение Бокуто на удивление не сильно изменялось. Видимо, сказывалась важность предстоящих соревнований, ведь для некоторых они будут последними, да и не пройти отборочные для команды национального уровня было бы не то чтобы позором, но свой мрачный отпечаток на первогодок и второгодок это определенно оставило бы. Когда тренер объявил конец тренировки, все начали собираться, и я не исключение, но взглядом я зацепилась за бегущего в мою сторону аса. — Слушай, ты подождешь нас внизу? — вопросительно уставился на меня он, попутно вытирая шею полотенцем. — Угу, — я неуверенно кивнула в ответ, закидывая сумку на плечо. — Хей-хей! — он быстро убежал, а я невольно улыбнулась и направилась вниз ожидать парней и гадать, зачем же я понадобилась Бокуто. На улице уже потемнело, прохладный ночной воздух постепенно сменял жаркий дневной, от чего дышать становилось легче. На территории академии загорелись фонари, освещая тропинки и скамейки, на одной из которых я сидела уже около двадцати минут. Сперва я подбирала варианты того, чего же хотел от меня белобрысый, затем вспоминала их сегодняшнюю игру, а потом просто рассматривала порозовевшее от заходящего солнца небо, по которому не спеша проплывали огромные, пушистые облака, лишь иногда изменяясь в размерах. Наконец-то со стороны спортзала послышались шаги, сопровождаемые разговорами и смехом, и из дверей вывалились уставшие, но довольные спортсмены, впереди которых бодро, в отличие от остальных, шагал Бокуто, попутно осматриваясь. Я поднялась с нагретого места и пошла ему навстречу, и только тогда он приметил меня, помахал рукой и пошёл ещё быстрее. Из-за его спины начали выглядывать удивленные, заинтересованные лица его коллег, и я почувствовала себя каким-то редким предметом роскоши, который хочется рассмотреть каждому, от чего по спине побежали мурашки. Как бы расспросы не начались. — Ты пришла сегодня! — радостно воскликнул Бокуто, подойдя ближе ко мне. — Ну, а как же, Вы же меня попросили, — я склонила голову вбок и улыбнулась. — Ну да, действительно, — он чуть смущенно усмехнулся. А затем прошёл дальше, оглядываясь на меня. — Идём? Я спохватилась и подбежала к нему, все ещё ловя на себе внимательные взгляды. — А мы, собственно, куда? — Ну, я же обещал тебе мороженого купить, — он удивленно уставился на меня. Я поджала губы. Чёрт, все-таки мороженое. — А вам не накладно со мной возиться? — я отвернулась и, нахмурившись, уставилась в дорогу под ногами. — Что ты, совсем нет! Мне наоборот приятно с тобой время проводить, — мои глаза округлились, щеки налились румянцем, и я вся хотела сжаться в один маленький клубок и укатиться от сюда куда подальше. Почему он говорит такие смущающие вещи?! Мы же знакомы всего пару дней и особо еще не общались. Слева послышался еще один голос. — Бокуто-сан, вы вгоняете её в краску, перестаньте, — осуждающий тон Акааши я узнаю из многих. — Прости его, он совершенно в этом ничего не понимает, — на эту реплику Бокуто обиженно воскликнул «Акааши!» и принялся что-то активно тому объяснять, попутно сопровождая это все широкой жестикуляцией. Я утвердительно промычала в ответ и исподлобья глянула на первогодку, который безэмоционально смотрел на друга, иногда отвечая на его совсем уж абсурдные доводы о том, что он ничуточки меня не смущает, что еще больше заводило парня. Я немного отстала от них, давая возможность им беспрепятственно общаться. Так мы дошли до главных ворот, где многие, попрощавшись, разошлись в разные стороны, а мы втроём остановились. — Так, а где ты живешь? — спросил у меня Бокуто, уже успокоившись после перепалки с Акааши. Я указала направление. — Мда, это конечно в другой стороне от нас, но мы все равно тебя проводим! — решительно заявил белобрысый, разворачиваясь на каблуках и шагая в указанную сторону. Я, обескураженная таким заявлением, уставилась сначала в его удаляющуюся спину, затем перевела виноватый взгляд на стоящего рядом Акааши. Его лицо выражало удивление и недовольство, от чего мне стало совсем не по себе. — Прости, что приходится меня терпеть, если тебе не хочется, ты же можешь не идти, — забубнила я, бегая взглядом по улице, лишь бы не смотреть на него. — Нет, если я сейчас уйду, то он расстроится и завтра будет сам не свой на тренировке, — устало вздохнул черноволосый и двинулся за Бокуто. Я засеменила за ним, все ещё чувствуя себя неприятной ношей на его плечах. Очень не хотелось его напрягать, но что я могла возразить на это? — А завтра у вас тоже тренировка? — я сравнялась с ним, все так же стараясь не поднимать взгляда на него. — Да, скоро отборочные, поэтому мы работаем практически без выходных, — спокойно ответил Акааши. — Даже представить себе не могу, на сколько вы там выкладываетесь, а ещё и домой потом идти, или, как сегодня… — я опять попыталась намекнуть на то, что ему совсем не обязательно плестись со мной до самого дома, но он видимо это понял и прервал меня, хмыкнув. — Так-то оно, конечно, так, но это же то, что мы любим, поэтому это только в радость. Ты же тоже постоянно сидела наверху и что-то рисовала, долго и муторно, но тебе же это доставляет удовольствие, да? — я удивленно посмотрела на парня, который все также невозмутимо шёл вперёд. Он тоже заметил меня? — Ну, да, но это же не такой тяжёлый физический труд, как у вас! Сиди себе, да карандашом води, — я рукой изобразила в воздухе штрихи. — Ну не скажи, для этого же надо знать основы, думать о том, что и как ты нарисуешь. Чтобы хорошо рисовать, нужно много тренироваться, что тоже очень сложно, — он говорил это так уверенно, что я удивилась, откуда он так хорошо все понимает. — А ты пытался рисовать? — я склонила голову вбок, смотря на него. — Нет, но моя мать практикуется, и я вижу, какую работу она делает и как много времени уделяет этому, — он пожал плечами, а я вдруг очень захотела посмотреть на её творчество. Парень взглянул на меня, удивленно округлил глаза, а затем отвел их. — Может быть, как-нибудь покажу тебе. Я радостно воскликнула, подпрыгнула, и схватилась за рукав пиджака Акааши, который с неким недовольством попросил меня перестать смотреть на него такими глазами. — Спасибо-спасибо-спасибо-спасибо! — я подпрыгивала рядом с ним, радуясь такому стечению обстоятельств. Бокуто видимо услышал мои выкрики и остановился, чтобы мы смогли догнать его. — Что случилось? — он заинтересованно наблюдал за мной, а я, успокоившись, улыбнулась ему. — Акааши-сан сказал, что покажет мне работы его матери! — радостно рассказала новость я. — О~, Акааши, какой ты сегодня добрый! — заявил белобрысый, ухмыляясь. — Я всегда такой, — он опять натянул на себя безразличное выражение лица. — Ну не скажи, — засмеялся его друг, с силой хлопая его по плечу. — Вспомни, как ты вчера сердился на меня! — Я не сердился, я просто сказал, что Вы вчера опять стали зацикливаться на пустяках. — Да? Не помню такого, — добродушие так и перло из Бокуто, что я нехотя снова улыбнулась, а Акааши снисходительно покачал головой. Впереди засияла вывеска небольшого магазинчика, который находился как раз недалеко от моего дома, о чем я с энтузиазмом сообщила парням. Бокуто сразу же схватил меня за руку и потащил туда, где мы довольно долго выбирали, какое же мороженое взять. Точнее вафельную трубочку я выбрала сразу, а вот ас долго рассматривал холодильник со сладостями, никак не решаясь, что же он хочет больше: эскимо или лёд. Акааши отказался от покупки, ссылаясь на то, что он все ещё разгорячен после тренировки и не хотел бы сейчас болеть. Вышли мы из магазина смеясь, потому что Бокуто рассказал забавную историю, случившуюся с ним и замороженным фруктовым соком, который он сейчас держал в руках и который умудрился умять за пару минут. Мне оставалось лишь удивительно смотреть за махинациями парня и понемногу откусывать от своего рожка. — Скажи, — Бокуто обратился ко мне, выкидывая палочку от мороженного в урну. — А ты занималась каким-нибудь спортом? Я обреченно закрыла глаза и ухмыльнулась. Так и думала, что когда-нибудь он затронет эту тему, и нужно будет либо как-то выкручиваться из ситуации, либо говорить правду. Если выбрать второй вариант, то это поведет за собой ещё вереницу вопросов, на которые не очень-то хотелось отвечать. По разным причинам. — Да, — вздохнула я, откусывая вафлю. Врать такому открытому человеку совершенно не хотелось. — На первом и втором годах средней школы я ходила в волейбольный клуб. Со стороны Бокуто послышался удивленный и одновременно восхищенный вздох, на что я улыбнулась и пожала плечами. — Почему в старшей школе не пошла? А на какой позиции играла? А у вас была сильная команда? — затараторил белобрысый, выписывая зигзаги вокруг меня, а у меня в голове вдруг промелькнула мысль о том, что его любовь к волейболу можно сравнить уже с помешательством. — Ну, меня туда случайно занесло, до этого играла только на уроках физкультуры, но видимо очень неплохо, потому что на втором году меня поставили сеттером и в одном из последних матчей я даже смогла заменить основного, — воспоминания о моём времяпрепровождении в клубе нахлынули внезапно, я вдруг вспомнила множество забавных ситуаций, случившихся с нами, вспомнила, как радовались победе и как расстраивались проигрышу. Изнурительные тренировки, сложные комбинации, напряженная борьба — возможно я могла бы это все полюбить. — Но для меня любой спорт со временем становится скучным, поэтому после я бросила клуб, — последние слова почему-то было стыдно говорить в присутствии парней, поэтому я не решилась после посмотреть на их реакцию. Пока я говорила, Бокуто шёл молча, а когда закончила, то услышала протяжный, полный грусти вздох. Видимо я его расстроила. — Но ты же приходишь к нам на тренировки, значит что-то в волейболе тебе нравится, — неожиданно голос подал шедший слева от нас с Бокуто Акааши. Я почувствовала, как сердце сжимается, а к голове приливает кровь. Все еще не могу привыкнуть к тому, что они знают об этом при том, что я тщательно пыталась это скрыть. — Эм… Ну… Наверное, — смущенно пролепетала я, ища глазами, куда бы спрятаться от этого сжигающего чувства. Взгляд упал на мигающий светофор и знакомый поворот с улицы, и с души будто камень упал. — Спасибо, что проводили меня, — смущенно сказала я, остановившись на перекрестке. — Мне сейчас направо, а вам неудобно наверное будет со мной до дома идти. — Не важно! Как это мы сможем так спокойно отпустить девушку одну в такую темень! — беспокойство белобрысого обо мне начинало меня напрягать, по спине пробежали мурашки. — Бокуто-сан, прошу, перестаньте вести себя смущающе. Такизука вполне сможет дойти сама, да и не так уж тёмно на улице, — Акааши предупредительно взялся за плечо второгодки, а я активно закивала головой в поддержку его словам. А потом в голову ударил логичный вопрос. — А откуда Вы знаете мое имя? Бокуто перестал обиженно бубнить в сторону друга и обратился ко мне. — Я попросил у Акааши узнать его, — он пожал плечам, затем встрепенулся. — Слушай, а дай мне свой номер телефона! Вдруг появится дополнительная тренировка, а ты придти захочешь и… — он лепетал что-то дальше, доставая телефон, а я лишь рассеяно смотрела куда-то в его грудную клетку. Я продиктовала ему номер, он довольно кивнул. — До встречи! — махал мне удаляющийся парень, Акааши лишь кивнул и направился вслед за другом. — Ага, — почему-то вышло шепотом, поэтому они меня не услышали. Я проводила их глазами до поворота, и мне показалось, что черноволосый на секунду обернулся. Но я быстро откинула эту мысль, понимая, что это было далеко и в темноте, и у меня просто воображение разыгралось.