Фарфоровая кукла

Утро воскресенья не задалось с самого начала: меня разбудил звонок Бокуто, который, не сильно заботясь о том, что потревожил мой и так нестабильный сон, очень эмоционально заявил, что сегодня у них тренировочный матч с другой школой, названия которой я не расслышала из-за сонного состояния. Промычав что-то в трубку, я без сил рухнула обратно на подушку, даже не удосужившись отключиться. Уж сильно желание спать превышало желание разговаривать. Но спокойно досмотреть так бесцеремонно прерванный сон мне все равно не дали. Телефон снова завибрировал и я, словно сквозь вату, услышала уже успевшую надоесть за это утро мелодию. Даже не посмотрев на экран, я сняла трубку и очень недовольно промычала: «Алло». С другого конца послышалось до боли знакомое хихиканье, а в голове промелькнула навязчивое предположение, кто же это мог быть. На фоне я услышала различные голоса, удары мячей, крики. — Так и думала, что ты ещё спишь, Таки-чан, — ехидный голос еле различался в этой какофонии звуков. Я с осторожностью отняла телефон от уха, прочитала имя звонящего, не поверила своим глазам, проморгалась, и снова прочитала. Счастливый визг вырвался из груди сам по себе, я выскочила из-под одеяла, не веря в происходящее. — Охико! Что ты?.. Почему?.. Как?.. А-а-а, — моя неспособность выразить свои мысли сильно рассмешили девушку, она залилась смехом, пока я пыталась связать свои вопросы и речь воедино. — Ну вы даете, девушка, — немного успокоившись произнесла Судзуки. — Это всего лишь телефонный звонок. — От лучшей подруги, которая запропастилась хрен знает куда на полтора месяца, — язвительно и обиженно ответила я, подойдя к окну и рассматривая открывавшийся вид пасмурного, угрюмого Канто. — Да ладно тебе, ты же сама писала, что потерпишь, пока я езжу по городам. — Я-то думала это продлится неделю-полторы! Я между прочим волновалась, — пробубнила я последнее предложение, надув губы, на что Охико лишь вздохнула. — Ладно-ладно, прости, не хотела тебя расстраивать. — Да я и не особо расстроилась, — с той же обидой в голосе ответила я. — А то я не слышу. Кстати, я чего звоню-то. Мы сегодня с твоей школой тренировочные матчи играем! Я оторопела. Мозг буквально перестал функционировать на секунду, будто зависнув, обрабатывая только что полученную информацию. Спустя довольно длительное время увидеть лучшую подругу лично, было для меня настоящим праздником, красным днём в календаре. В груди что-то сжалось и я, прилагая немалые силы, смогла выдохнуть, но вышло это как усмешка, потому что губы сами расплылись в улыбке. — Ты серьёзно?! Почему раньше не сказала? — чуть не крича, я начала глазами бегать по комнате, уже продумывая то, что я надену. — Ну, нам самим недавно сказали, да и я название школы сразу не признала, а когда приехали сюда, то меня дернуло, что тебе срочно надо позвонить, — она говорила это с такой невинностью, будто совершенно была не виновата в том, что я осталась в неведении. — Божечки-кошечки, а подумать своей дурной головой было сложно? — злобно ругала её я, плечом прижимая телефон к уху и натягивая джинсы. — Ну прости, Таки-чан, прости-и-и! — против этого жалобного тона я не могла ничего противопоставить и лишь примирительно промычала. — Вы во сколько начинаете? — глянув на часы, на которых часовая стрелка почти доползла до отметки «10», и пытаясь поменять домашнюю футболку на обычную, спросила я. — В одиннадцать первые матчи у парней, мы играем рядом, но позже. — Хорошо, через 40 минут буду, — не став дожидаться ответа, я выключила телефон, просунула наконец вторую руку в рукав, схватила сумку и толстовку и выбежала на улицу. Второй причиной неудавшегося утра была пасмурная погода и свинцовые облака, мрачно нависшие над городом. Прохладный ветер забирался прямо под футболку, отчего я практически сразу натянута кофту, сетуя на то, что не взяла с собой зонтик, потому что, вероятней всего, ближе к обеду пойдет дождь, под который я скорее всего и попаду. Главное сегодня не заболеть. Довольно быстро добравшись до академии, я на всех парах помчалась в спортзал волейболистов. На пути мне встретились несколько спортсменов в красных спортивных костюмах, и мне бы очень хотелось рассмотреть их поближе, но цель, которую я преследовала на данный момент, затмила все остальные мысли. Поскорее бы добраться. Я буквально влетела в помещение, с трудом на входе стянув кеды и оглядела зал: множество людей, беспрерывно летающие мячи, скрип кроссовок, различные команды и выкрики. На площадке перед дверями разминались парни, глаза даже уловили белую макушку, но я не остановилась. Лишь у второго поля я притормозила, чтобы найти взглядом знакомое лицо. Вот она, рядом, рукой подать. — Су-дзу-ки-и-и! — наплевать, что на меня уставились множество удивленных глаз. Ну и что, что потом я буду краснеть перед друзьями. Это все сейчас не важно. Шатенка оказалась заключена в моих объятиях прямо посреди площадки, застыв на месте, не решаясь сперва что-то предпринять. Затем аккуратно взяла меня за плечи, оторвала от себя и строго заглянула своими пронзительными зелеными глазами в мои, от чего я сжалась, осознавая, в какую неловкую ситуацию я ее сейчас поставила. Девушка тряхнула головой, от чего ее каштановые волосы, едва доходившие до плеч и собранные по бокам в один небольшой хвостик на затылке забавно задергались, а она улыбнулась и подмигнула мне. — Давай потом поговорим, — она опасливо глянула направо, где, как я видела своим периферийным зрением, стоял тренер, и я понятливо закивала, развернулась и поспешила на выход. Вот сейчас и подкралось то самое липкое чувство стыда, которое отразилось в покрасневших щеках и быстрых, рваных шагах, которыми я пыталась поскорее вынести свое тело из зала. Спиной я чувствовала на себе прожигающие взгляды, отчего хотелось буквально бежать и никогда больше не возвращаться в этот зал. Быстро натянув кеды, я поспешила к боковой лестнице, по которой буквально влетела на второй этаж и оказалась на уже таком родном балконе. Он был практически пуст, и лишь пара тройка учеников, видимо, спортсменов, у которых тоже были утренние тренировки, примостились на небольшой трибуне прямо между мужскими и женскими сборными. Я вдруг подумала, садясь напротив поля девушек, что уйти из спорта было для меня правильным решением, потому что такие адские тренировки я бы точно не выдержала. На часах одиннадцать, а значит парни уже начинали сет, и я прильнула к перилам, со стороны наблюдая за игрой. В воздухе витала какая-то напряженность, счет двигался медленно, что начинало раздражать даже меня. Эта Некома, как я успела прочитать на кофтах учеников, никак не давала мячу упасть на свою сторону, и атаковала не слишком напористо, а вот Фукуродани, в частности Бокуто, хоть и старались изо всех сил вбить спортивный снаряд в пол, постоянно обламывались и иногда даже пропускали съёмы оппонентов, от чего ас уже не на шутку разбушевался. До крайности пока не доходило, но нервы его коллег это заметно тревожило. Первую половину сета на позиции связующего играл третьегодка, имя которого я не запомнила, да и вообще не была уверена, что слышала его. Играл довольно умело и точно, но больно уж аккуратно и мягко, будто боялся оступиться, совершить даже маленькую ошибку, будто от этого зависела вся его жизнь. Ну, или по крайней мере позиция. И эта осторожность явно раздражала Бокуто, периодически выкрикивающего претензии к пасам, от чего настроение в команде оставалось крайне нестабильным и вот-вот норовило перерасти уже в нечто серьёзное и непоправимое. Это заметила не только я: с противоположной стороны сетки начинали тихонько шептаться во время перепалок, кто-то пытался успокоить белобрысого; а тренер уже минут пять раздраженно топал ногой, явно взвешивая в голове последующие свои действия. Свисток, замена. На площадку выбежал щупленький, черноволосый парень под номером 12 и сконфуженно ответил на приветствия и ободряющие слова сокомандников. Акааши нервничал, и я невольно вжалась в перила, внимательно наблюдая за ним с высоты балкона, откуда вся ситуация кажется всегда намного проще и легче, чем на самой площадке. Даже во время матча, сидя на скамейке запасных создаётся впечатление, будто на поле просто невозможно протолкнуться, места не хватает и все мешают друг другу. Но стоит только ступить за ту белую линию, что отделяет площадку от всего остального мира, то она сразу же становится в разы больше, и кажется, что добежать до места падения мяча просто невозможно. Я прекрасно помнила это ощущение и понимала сейчас весь страх парня перед первым в его жизни матче. Третьегодка-связующий хоть и с горечью в лице, но покинул поле и сел на скамейку, накинув на голову полотенце, видимо, скрывая от всех обиду. Я могла его понять, ведь никому не приятно, когда его заменяют… С выходом Акааши настроение Бокуто заметно улучшилось, парень старался делать все так, как этого требовал ас, что и подкупало белобрысого. Счет был 24-20 в пользу гостей, сокращение разрыва давалось хозяевам очень непросто, и в такой напряженный момент подавал Бокуто, с явным намерением забить все 6 подач эйсово. Не сдержавшись, я крикнула со всей громкостью, на которую была способна: «Хорошей подачи, Бокуто-са-а-ан!», на что он повернулся в мою сторону, кивнул и со всей дури ударил по мячу. Благо в поле. Но сет они все равно продули со счетом 26-24, но то напряжение, что обволакивало игроков Фукуродани развеялось, и они снова шутили, смеялись и действительно получали удовольствие от игры. За всеми переживаниями я не заметила, как девушки тоже начали матч. Счет далеко не ушел, 9-7 в пользу Фукуродани, а я переключила внимание на игру подруги, которую было не просто отыскать на площадке, пестрившей красными и белыми цветами. У Судзуки на майке красовался большой номер 6, и я с удовольствием заметила, что ей доверяют и пробивать быстрые и принимать сложные мячи, которые она, с какой-то незнакомой мне прежде грацией кошки, раз за разом поднимала в воздух. Пару раз что-то прокричав в поддержку подруги и порадовавшись, что хоть наша женская сборная не уступает гостям, я сонно зевнула, припоминая ночной сеанс просмотра сериала и сердечно поклявшись больше так не делать. Дальше день как-то незаметно пролетел мимо меня, за всем этими играми и волнениями я не заметила, как прошло время обеда, а на экране мобильника довольно красовались цифры «15:26». И то я соизволила посмотреть на часы только после того, как тренера объявили конец тренировкам и отправили школьников отдыхать. Я с балкона договорилась подождать Судзуки возле выхода, предвкушая последующий день, проведенный вместе. С парнями же мне пересечься не удалось, они куда-то очень быстро ретировались, что неприятным осадком осталось на душе. Я почему-то чувствовала себя виноватой перед ними, особенно перед Бокуто, который весь день был сам не свой. Погода на улице совсем не радовала: холодный ветер все так же продолжал бушевать между тропинок во дворе школы, кожа улавливала микроскопические капли дождя, от чего становились ещё неприятней находиться вне какого-либо помещения. Забившись под козырёк неподалёку от центральных дверей, я с завистью наблюдала, как выходившие люди доставали зонтики или застегивали теплые кофты до самого горла, и с огромным желанием хотела поскорее оказаться дома с чашечкой горячего чая и лучшей подругой под боком. От грез меня отвлекла компания буквально вывалившихся из дверей парней, которые что-то живо обсуждали, и среди контраста курток я приметила уже знакомую мне белесую макушку аса Фукуродани. Я хотела было позвать его, но поняла, что сейчас ему, вероятно, будет интересней находиться в компании старых друзей, а не новой знакомой, которая по непонятным причинам пару дней назад сильно его заинтересовала. В след за ними вышли ещё несколько человек, но внимание привлек один, остановившийся на крыльце. По белой форме и торчащим в разные стороны непослушным волосам я узнала в нем Акааши, и что-то внутри екнуло, когда тот повернулся ко мне и слабо кивнул в знак приветствия. Я ответила тем же и быстро отвернулась, скрывая накатившее от чего-то смущение. Краем глаза я следила, как он спускается по ступенькам, как медленно идёт к той самой компании, где его хватает Бокуто и, видимо, знакомит со своими друзьями. Я немного завидовала ему, ведь он мог совершенно спокойно, без особых проблем разговаривать с другими, совершенно незнакомыми ему людьми, в отличии от меня, ведь я практически впадают в ступор, когда со мной начинают разговор новые в моей жизни личности. Это очень часто мешает развитию коммуникативных навыков, так мне необходимых, от чего создаётся замкнутый круг, из которого я уже как 15 лет пытаюсь выбраться. Со стороны спортзала опять послышался шум и крики, и из дверей вылетела радостная Судзуки, не заметившая меня. Она помчалась к той самой группе учеников, вопя что-то вроде «Куро», и запрыгнула на спину высокого парня с забавной растрепанной прической, который засмеялся и что-то начал говорить ей в ответ. Я тяжело вздохнула, собрала оставшиеся на закромах души кусочки смелости и медленно направилась к ним, хоть сердце так и норовилось выскочить из грудой клетки прямо здесь и убежать куда подальше. Не успела я толком подойти, как Судзуки, заприметив меня, спрыгнула с парня и побежала ко мне. — Таки-ча-а-ан! — запищала она, на что я немного поморщилась, но все равно радостно улыбнулась и снова заключила подругу в объятия, теперь уже взаимные. Выпустив меня из кольца рук, но все ещё обнимая за плечо, она повела меня к компании, которые с интересом наблюдали за разыгравшейся перед ними картиной. — Ребята, знакомьтесь, Такизука Кей, моя лучшая подруга и бывшая сокомандница! — радостно заявила она, чуть потряхивая меня за плечо. Только сейчас я заметила, что тут стоят почти все члены обеих мужских команд, от чего мне стало как-то не по себе в их окружении. Многие были выше меня и, стоя своеобразным полукругом, казались волками, которые вот вот схватят свою добычу. Я зацепилась взглядом за удивленное и несколько грустное лицо Бокуто и, нервно сглотнув, поклонилась, произнося приветствие, тем самым пряча от него глаза. С разных сторон послышались различные реплики приветствий, удовлетворительных мычаний и воскликов. — Что ж, раз здесь все, то предлагаю идти, — с довольной ухмылкой произнёс черноволосый парень в красной олимпийке и пошел к выходу из школы, и Судзуки, вместе со всеми отправилась за ним, предусмотрительно схватив меня за запястье. — А мы куда? — недоуменно спросила я, оглядываясь на парней, весело о чем-то переговаривающихся. — В кафе, — беспечно ответила шатенка, чуть подпрыгивая, от чего меня тянуло за ней. — Не все идут с нами, многим сейчас нужно домой. Идут Куроо, Кенма, Бокуто, Коноха, — она поочередно показывала на парней, которых называла, а я внимательно следила за её пальцем, хоть со спины их конечно было трудно запомнить. Охико запнулась, видимо, вспоминая, кто же ещё собрался на совместные посиделки Фукуродани и Некомы. А затем показала на Акааши. — Тот новенький, из вашей школы, ну и мы с тобой. — Акааши, — тихо проговорила я. — Что? — Новенького зовут Акааши, — я улыбнулась на непонимающий взгляд подруги. — Знаешь его? — в зловеще сверкнувших глазах Судзуки показались какие-то странные тени, отдаленно напоминающие маленьких чертиков, а я нахмурилась, но смущенный румянец все равно выступил. — Не то, чтобы знаю, мы… Поговорили нормально только вчера, — вторую часть предложения я угрюмо пробубнила, на что подруга весело рассмеялась. — А что так грустно, Таки-чан? — игривая ухмылка все ещё витала на её губах. — Ой, отстань, — я пихнула Судзуки локтем под ребра, от чего она театрально скривилась в обиженной гримасе, но долго её держать не смогла, снова рассмеялась. И от этого звука, который целый год металлическим скрежетом доносится до меня сквозь динамики телефона и наушников, такого живого и родного, внутри все залилось тёплой тянучей субстанцией, которая согревала меня в такую пасмурную погоду. Внезапно Судзуки потянула меня вперёд, отчего мы поравнялись с Акааши, Бокуто и тем высоким черноволосым парнем, Куроо. Я шла с самого краю нашей импровизированной линии, и пока Охико болтала о чем-то несущественном с ребятами, рассматривала окружающую местность. Шли мы по тротуару какой-то узкой дороги, по бокам возвышались деревья, иногда зацепляя нас своими ветками и листьями. Впереди виднелись яркие огни, крыши высоких домов, что говорило о том, что мы уже скоро должны были прийти. Я приметила, что нас стало как-то слишком мало, и даже не могла вспомнить, когда остальные успели покинуть нашу компанию. Оглядываясь по сторонам, я немного отстала от ребят, чем видимо и воспользовался пепельноволосый парень, что играл в команде Фукуродани. — Коноха Акинори, — он дружелюбно протянул мне руку, которую я с неуверенностью пожала. — Мы же ещё толком не знакомы. — Такизука Кей, — кивнула я, совершенно забыв, что меня уже представляли. — Так это ты та девушка, из-за которой Бокуто сегодня на площадке сам не свой? — парень наклонил голову чуть вбок, а его губы растянулись в ухмылке. От такого заявления я нахмурилась и отвела глаза, уставившись вниз. — Правда что ли? — грустно пробубнила я, теперь только поняв тот странный взгляд Бокуто. — Ну, по крайней мере, он говорил пару фраз о тебе на площадке, вот я и подумал, что это как-то связано, — он беспечно пожал плечами, глядя прямо перед собой. Я ничего не ответила, копаясь в своих мыслях, что роем крутились у меня в голове. Почему он расстроен? Что я сделала не так? Как мне это исправить? Пока я занималась самобичеванием, наша процессия успела добраться до нужного места. Перед входом все остановились, а я, не заметив этого, врезалась в чью-то широкую спину и, смущенно растирая ушибленный лоб, начала извиняться. Это оказался Бокуто, он удивленно посмотрел на меня, затем рассмеялся и щелкнул меня по носу. — Что ж ты под ноги не смотришь? — Как раз туда и смотрю, — обиженно сказала я в ладонь, которой прикрывала атакованную часть лица. На это он лишь усмехнулся и придержал дверь в кафе, пропуская меня внутрь, следом за Судзуки.