Фарфоровая кукла

Стоило только ступить на порог этого маленького заведения, как атмосфера уюта и душевности, царившая над небольшими столиками, расставленными по всему его периметру, обволокла меня полностью, а запах корицы и пряников приятно защекотал нос. Бежевые стены были украшены различными картинами, мягкий свет люстр освещал все, не создавая безобразных, бесформенных теней. И первой мыслью, проскочившей в моей голове, была: «Остаться бы тут навсегда». Именно в этот момент я поняла, что это, скорее всего, будет моим любимым местом, где можно будет спокойно выпить чашечку горячего чая после долгого и изнурительного дня. Подруга повела меня к большому столику возле окна, которое открывало вид на оживленную улицу города, по которому туда сюда сновали люди и ездили машины. Сюда же подтянулась вся компания, и мы расселись на двух мягких диванчиках, стоящих с двух сторон от столика, так, что я сидела у окна рядом с Судзуки, а на против меня ютились Бокуто, Акааши и светловолосый парень из Некомы, Кенма кажется. С нашей стороны последним подсел Коноха, а Куроо, выхватив где-то лишний стул, уселся во главе стола, ухмыляясь чему-то, мне не понятному. Разговоры за нашим столом не прекращались: то в дискуссии участвовали все, пытаясь как можно настойчивее доказать свою точку зрения (в частности это делали Бокуто с Куроо), то разбивались на группы и обсуждали какие-то отвлеченные темы. Я в большинстве своём молчала, внимательно слушая новых знакомых и лишь изредка отвечая на реплики подруги, потому что только она обращалась ко мне. И в течение всего этого я постоянно кидала косой взгляд на Бокуто, все ещё чувствуя себя виноватой, хоть и не особо догадываясь, чем же я его обидела. — Ой, Куроо! — внезапно воскликнула Охико, подрываясь на месте. — А расскажи историю вашего знакомства с Бокуто! Все смолкли и удивленно уставились на неё, и я могла поклясться, что действительно видела тех самых чертиков, игриво бегающих в её глазах. — Охохо, бро, давай! — белобрысый явно завелся этой идеей и подался вперёд, внимательно смотря на своего друга, который сначала недоуменно метался взглядом между нашими заинтересованными лицами, а затем ухмыльнулся. — Ну, раз вы так хотите~ Началось все с раздражения. Кто бы мог подумать, что Куроо Тетсуро, самый надоедливый первогодка из всех новеньких в Некоме, может невзлюбить кого-то с первого взгляда. Обладатель глупой, по мнению черноволосого, совиной физиономии, стоял за сеткой прямо напротив него, беззаботно слушал наставления семпая, иногда активно кивая головой на некоторые реплики. Бесил он абсолютно всем: внешностью, несерьёзным поведением, а в особенности невероятной мощью съемов, которые Куроо ещё не разу не удалось заблокировать. И та радость, которая фонтаном била из него после каждого забитого очка тоже раздражала. — Прости меня, Яку, — мрачность, с которой Тетсуро произнёс эти слова заставила либеро дернуться от него в сторону. — За что? — парень инстинктивно выставил руки вперёд, нутром чуя невероятную раздраженность друга. — За то, что при нашем знакомстве вел себя как скотина, — отлипнув от бутылки, безэмоционально ответил Куроо. — Ты на много лучше того 11 номера. Яку проследил за взглядом друга и усмехнулся, поняв о ком говорил черноволосый, а затем хитро скосил взгляд на него: — Не думал, что ты можешь кого-то не любить. — Ой, вспомни, как мы в начале собачились. Перерыв окончился, парни поставили опустошенные бутылки на скамейку и поплелись на площадку, где они должны были играть уже с другой командой. — Знаешь, а вы чем-то похожи, — заметил Мориске, разминая ноги. — В смысле? — недоумение и злость отчётливо читались в его голосе. — Одинаково надоедливые. Усмешка скрылась за свистком, призывающем начинать сет и парни смолкли, настроившись на игру. До конца дня надоедливый парень почти не попадался Куроо на глаза, поэтому к вечеру он уже в привычном для себя приподнятом настроении сидел в отведённом для Некомы классе, где собралась почти вся команда, за исключением третьегодок, которые только ушли в душ. Речь шла о чем-то незначительном, вроде недавно вышедшего нового культового фильма, черноволосый сидел возле окна, искоса поглядывая на сокомандников. Он был счастлив, что он встретил таких замечательных людей. Ночь не предвещала ничего плохого: парни без шума завалились спать, ведь за прошедшие несколько дней тренировочного лагеря все сильно устали, поэтому и буйствовать не особо хотелось. Однако чувство голода никто не отменял. Проснулся Куроо глубокой ночью, в классе стояла непроглядная тьма, и лишь маленький кусочек пола освещался луной сквозь раскрытое окно. Практически на ощупь и с помощью слуха парень добрался сквозь сопящих и храпящих друзей до двери и бесшумно выскользнул в коридор. Дорогу до кафетерия он запомнил наизусть. К большому удивлению, дверь туда была открыта, и Куроо без зазрения совести вошёл внутрь и направился на кухню. Где перед ним предстала странная картина: тот самый надоедливый парень стоял перед открытым холодильником с полным ртом еды и удивленно хлопал своими большими глазами, уставившись на Тетсуро. В молчании прошло 15 секунд, потом полминуты, а они все стояли и смотрели друг на друга, не решаясь то либо сказать или сделать. Наконец Куроо уверенным шагом подошёл к холодильнику и выудил оттуда тарелку с тефтелями и миску карри и так же молча начал есть. Спустя 5 минут он наконец открыл рот: — Куроо Тетсуро. — Бокуто Котаро. И на кухне вновь воцарилась тишина и лишь два парня стояли и с удовольствием уничтожали запасы волейболистов. — До сих пор не понимаю, где он достал ключ от кафетерия, — с чувством воскликнул Куроо, указывая на хохочущего Бокуто. Тот лишь невинно пожал плечами. Через какое-то время тарелки на столе были пусты, чай почти допит и все стали потихоньку собираться. Но все это проходило очень медленно, потому что ребята все ещё продолжали разговаривать, смеяться и подкалывать друг друга. Я им мешать не стала, быстро оделась и выскочила на улицу. К моему удивлению, перед лестницей стояли Бокуто с Акааши и что-то обсуждали, но прежде чем они меня заметили, я смогла услышать от брюнета лишь «спрошу у Широфуку». Светловолосый радостно помахал мне и я неуверенно подошла к ним, все ещё думая над их разговором. Я старалась не смотреть на них. — Такизука, ты быстро! — удивленно заявил Бокуто. — Ну, не хотелось им мешать, — я с улыбкой оглянулась на вход в кафе, сквозь окно которой было видно, как Судзуки корчила обиженную моську ухмыляющемуся Куроо. — Бокуто… Я резко повернулась обратно к нему, а он застыл с открытым ртом, видимо желая что-то сказать, а я его прервала. Он захлопнул его и с интересом уставился на меня, а я вдруг растеряла свою уверенность в том, что хотела спросить. — Я… Спросить хотела… — М-м-м? — Почему ты сегодня грустный был? — выпалила я, глядя на него исподлобья. Сначала он выглядел удивленным, а потом усмехнулся. — Да, расстроился, что ты не к нам пришла, — и опять тот взгляд, в котором застыли нотки грусти, только теперь он был направлен за мою спину. И опять неловкость. — Ну пришла же, — пробубнила я куда-то вниз. — Я бы все равно пришла! Просто это, — я обернулась назад, внимательно следя за подругой. — Я ждала встречи с ней почти год, это очень многое для меня значит. Внезапно я почувствовала, как на макушку опустилась тяжелая рука и самым бесстыдным образом растрепала и так непослушные волосы. — Не переживай, я все понимаю, — Бокуто широко, дружелюбно и так тепло улыбнулся, что все волнения о нем, что сопровождали меня на протяжении всего дня, тут же рассеялись. Дверь позади открылась, выпуская шумящих старшеклассников из уютного кафе. Спустившись к нам, они встали в круг, решая, что делать дальше. Все это время я старалась не смотреть в сторону Акааши, лишь кратко глянув на него после разговора с Бокуто. Тогда невольный свидетель нашего диалога тоже смотрел на меня, что моментально смутило меня и я быстро переключилась на носы своих кед. — Простите, ребята, нам с Такизукой надо домой, — очутившаяся возле меня Судзуки обняла меня за плечо. — Ну ладно, удачи вам со своими девичьими секретами, — приторно пропел Куроо, на что русая показала ему язык. Попрощавшись со всеми, мы двинулись в сторону моего дома. — Ты же понимаешь, что я сегодня у тебя? — Охико легонько толкнула меня в бок. — Конечно, — усмешка сама сорвалась с губ. — Смотри, тучи рассеялись…

***

— Ну, рассказывай, — Судзуки плюхнулась на кровать, едва не разлив на ней какао, которое приготовила для нас мама, очень обрадовавшись новости о том, что Охико остаётся у нас. И какао она, скорее всего, из-за неё приготовила, ведь только Судзуки могла пить его литрами. Я не особо разделяла её предпочтение сухого порошка настоящему чаю, но иногда позволяла себе выпить чашечку за разговорами с ней. — Нравится кто-нибудь из школы? Я устало закатила глаза, усаживаясь рядом и ставя между нами тарелку с печеньем. — Знаешь же, я не люблю эту тему. Да и обещала себе не вступать в отношения в ш… — Знаю, знаю, — Судзуки помахала передо мной руками. — Но симпатию ты подчинить не можешь! Так что колись. Хитрый прищур её карих глаз буквально сканировал меня на наличие лжи или малейшего намека на признание. — Никто мне не нравится, — я попыталась сделать тон как можно более убедительным, но на неё это видимо не подействовало. — Все врут, если дело касается чувств, — с учёным видом произнесла она и продолжила пялиться на меня, широко раскрыв глаза. От такого пожирающего взгляда в животе что-то неприятно скрутило. — Мне никто не нравится. Видимо, слишком уж серьёзный тон, с которым я произнесла это предложение все же убедило Судзуки, и она с разочарованный мычанием повалилась на спину. — Жаль, а я думала сделать равноценный обмен. — В смысле? — на мой вопрос Охико перевернулась на бок, подперла голову рукой, и я опять заметила тех игривых чертиков в её глазах. — Я бы рассказала, кто мне нравится. — Да ладно?! Тебе кто-то нравится? — я не верила своим ушам. За все время знакомства я не разу не слышала от подруги слово «нравится» в романтичным контексте. Она постоянно окружала себя мужской компанией, всегда находила с ними общий язык и никогда не была скованной в их присутствии. Но не один из них не производил на неё достаточное впечатление, чтобы она точно могла сказать про себя «влюблена». Внезапно, желание любой ценой узнать, кто же наконец покорил сердце Судзуки, разгорелось в голове навязчивой идеей. Для начала я решила спросить в лоб: — Кто это? — Не-е-е скажу, пока ты не скажешь! — по-детски заявила та. — Но я же уже сказала! Никто, честно, — я отчаянно пыталась придумать достойное оправдание этому. Выходило не очень. — Думаешь, я бы тебе стала врать? — Ладно-ладно, успокойся, — примирительно замахала рукой Судзуки. — Видимо, ты действительно решила отстраниться от всех после Мии… Я закусила губу, скрывая грусть. Эта тема не являлась в наших разговорах табу, но вспоминать её было не самым приятным занятием. — Так… Ты просто хотела узнать, влюбилась ли я? — дошло до меня, и Судзуки утвердительно кивнула головой. — И тебе никто не нравится. — Неа, — русая покрутила в руках печенье и отправила его в рот. — Я обиделась, — я демонстративно отвернулась от нее, скрестив руки на груди. Такого можно было ожидать от Охико, но я не думала, что она затронет такую важную тему для меня, да ещё и обманет ради шантажа! Это было действительно неприятно. Внезапно я почувствовала, как мои плечи сжимают чужие руки, а с левой стороны услышала тихое сопение, а затем недовольный хмык. — Ну прости~, Таки-чан! — я молчала. — Хочешь, посмотрим твой любимый фильм? После небольшой паузы я кивнула, на что Судзуки довольно засмеялась и направились к полке с дисками, где собралась немаленькая коллекция кино и сериалов. Весть вечер мы просидели у меня в комнате, смотря лучшие диски, разговаривали, шутили, делились историями, которые накопились за то время, что мы не переписывались. Судзуки рассказывала мне о поездке, о волейболе, даже немного о мужской команде и о том, как они все сдружились. Спать мы легли уже в ночи, и только тогда я вдруг задумалась над одним вопросом, что навязчиво, незаметно крутился в голове все это время. А я правда никого не люблю?