Фарфоровая кукла

Июнь выдался в этом году, как и всегда собственно, жарким и сухим, от чего сидеть в душных классах становилось все сложнее. А это, в свою очередь, осложняло подготовку к экзаменам, которые наступали уже через месяц, и я, как прилежная ученица, хотела подготовиться к ним нормально. Но этому постоянно что-то мешало. И это «что-то» называлось волейбольный клуб Академии Фукуродани, на игры которого я должна была ходить из-за одного очень назойливого белобрысого парня, которому отказать было практически невозможно. Если я не приходила на какие-то их матчи, то он ещё с неделю на меня дулся, ходил мрачный и недовольный всем на свете, а мне очень нравилась его компания, так что я старалась хоть не на долго, но заскочить к ним на игру. И вот сегодня, в субботу, я с самого утра сидела на трибунах огромного спортивного зала Токио, наблюдая за площадкой, на которой множество волейбольных команд боролись за шанс попасть в финалы отборочных на Весенний турнир. И прямо сейчас на ней члены академии Фукуродани в своей привычной черно-белой форме играли против команды из старшей школы Морияма, что бегали на своей половине в ярко-зеленых футболках. Зал был забит практически полностью, и почти все это были школьники, либо прошедшие, либо проигравшие сегодня на этом самом поле. И отчётливо выделялись две большие кучки людей, которые расположились по разным сторонам от площадки, болельщики двух школ, и будто вели свою собственную борьбу в том, кто активней подбодрит свою команду, из-за чего в зале не переставая слышались крики, девизы, трещотки и другие различные предметы поддержки боевого духа игроков. Я сидела почти вплотную к перилам, полностью поглощённая происходящим внизу. Счёт 19-17 в пользу черно-белых, но напряжение, витавшее над полем, перенеслось уже и на болельщиков, от чего сохранение холодности рассудка давалось очень сложно. То и дело хотелось выкрикивать что-нибудь подбадривающее, кричать, а иногда даже спуститься вниз и крепко обнять каждого из команды. Но было одно обстоятельство, которое заставляло улыбаться даже в такой накаленной ситуации — Бокуто будто и не замечал всего этого и с детским восторгом подбегал к Акааши, хлопая его по спине и радуясь удачной атаке. Единственный первогодка в команде, он видимо до сих пор сильно нервничал, постоянно теребил свои пальцы, отвечал сокомандникам сдержанно и коротко, и белобрысый пытался всеми силами подбодрить его. Кажется, это работало. Последний розыгрыш, матч-поинт Фукуродани, подача Акааши. Я с силой сжала кулаки, мысленно моля о том, чтобы он подал нормально, пусть и сомневаться в его способностях причин не было. Оппоненты приняли мяч, провели быструю, но Коми-сан смог достать её. Мяч достиг Акааши, очертил от него высокую дугу через половину поля и был резко вбит в начищенный паркет. С другой стороны сетки. Секундное молчание и на площадке победители взорвались радостными криками, а трибуны вторили им, безразборно свистя и аплодируя. Бокуто радостно прыгал между сокомандниками, обнимая их то каждого поочередно, то всех вместе, от чего они все смешались в одну кучу. От радости у меня на глазах выступили слезы, накопившиеся за все волнения, что я сегодня испытала здесь, я смеялась, смотря на ликующих парней. После построения Фукуродани подошли к болельщикам и поклонились, с чувством крича «Спасибо за игру!». Все с этой стороны аплодировали им. Когда парни собрались уходить, Бокуто посмотрел на меня и поднял в воздух сжатый кулак. Я повторила его движение, и чувствовала, как на лице расползается глупая счастливая улыбка. После прохладного спортивного зала выходить на улицу было очень неприятно, будто тебя встречала плотная горячая стена воздуха, которая старалась остановить и затянуть тебя прямо на месте. Я поморщилась, закрывая лицо рукой от яркого июньского солнца, и прошла в тень дожидаться ребят. Совместное обсуждение матчей после соревнований стало уже привычкой: мы делились впечатлениями, парни анализировали свои действия, думали о совершенных ошибках, а я говорила о моментах, которые мне запомнились больше всего. Затем ребята уходили к автобусу или оставались в зале, а я направлялась домой, эмоционально вымотанная, но довольная. Наконец в дверях показались силуэты в белых спортивных костюмах, я пошла им на встречу, приветливо махая рукой. Глазами я почему-то с надеждой надеялась увидеть среди них темную макушку с торчащими в разные стороны волосами, но он видимо еще не вышел. Бокуто подбежал ко мне и крепко обнял, оторвав от земли. — Задушишь же, — весело прокряхтела я, обнимая его в ответ. Парень опустил меня и довольно улыбнулся. — Как мы тебе сегодня? — он самодовольно сложил руки на груди. — Я в восторге, парни, вы молодцы, — я оглядела всех вышедших. Было видно, что они устали, но умудрялись сохранять бодрое выражение лица и хорошее расположение духа. — Особенно Коми-сан, твои приёмы просто нечто! Парень весело улыбнулся, благодаря за такие слова. А Бокуто нахмурился, скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся, на что я умилительно замычала. — Бокуто, ты был самый лучший сегодня, — я подбадривающе похлопала его по плечу, но парень лишь фыркнул. — Ты это говоришь из жалости. — А вот и нет, но если не хочешь верить мне — не верь… Наш разговор прервал вышедший из дверей тренер, который велел парням забираться в автобус. Волейболисты не без разочарования поплелись к транспорту, но Широфуку и Бокуто остались на месте. Только я хотела спросить, в чем дело, голос подал белобрысый: — У нас к тебе предложение! — я удивленно наклонила голову вбок. — Да! — энергично подхватила девушка. — Не хочешь вступить в клуб? Я недоуменно переводила глаза с одного лица на другое, и конкретно не догоняла, о чем они спрашивают. — Но это же мужская команда… — начала было я, но Широфуку, засмеявшись, перебила меня. — Да нет же, глупая. Не как спортсмен, а как менеджер! — Ой, — после нескольких секунд молчания и переваривания информации произнесла я, желая заполнить образовавшуюся тишину вокруг нас. Ощущение было такое, будто меня застали с поличным. — Я… Эм… Можно я подумаю над этим? Слова врывались из меня как-то отрывисто, а в конце я ещё и нервно засмеялась, что вероятно не осталось незамеченным, но об этом тактично умолчали. Широфуку закивала головой, соглашаясь с моими словами, и начала тянуть Бокуто за рукав, намекая на то, что им пора идти. Тренер уже рвал и метал, выглядывая из дверей автобуса, и до меня долетали обрывистые кусочки его слов, из чего я логично вывела, что если ребята сейчас же не пошевелят своими задницами, то в школе их ждет не очень утешительная физическая подготовка. Я поспешно развернула белобрысого, который упорно не хотел слушать Юкиэ, и начала толкать его к транспорту. — А? Ну что, Такизука? — Бокуто, хватить сопротивляться! Не уж то ты хочешь получить дополнительные упражнения от Ямиджи-сенсея? — недовольно бурчала я в его широкую спину, пока он неохотно шагал по намеченному мной пути. Парень грустно вздохнул и внезапно стал идти сам, от чего я, не ожидая этого, чуть не упала вперёд прямо на него, но смогла удержать равновесие и удивленно округлила глаза. — Буду ждать твоего ответа, — он мягко улыбнулся и направился за друзьями, оставив меня на парковке недоумевать и обдумывать то, что сейчас произошло. Справа от меня прошел еще один человек в белой олимпийке. Слова сами слетели с губ. — Акааши-сан… — парень обернулся и удивленно поднял брови в немом вопросе, а я резко вытянулась по струнке и отрывисто, на одном дыхании выпалила: — Отличная последняя подача была! Он еще пару секунд смотрел на меня, затем благодарно кивнул и продолжил свой путь. Я смотрела как они все наконец заходят в автобус, как закрываются двери и как он трогается с места, как из окон на меня смотрят несколько пар любопытных глаз, и махала рукой им вслед до тех пор, пока они не скрылись за углом высокого здания. Все время, пока я добралась домой, в голове крутились мысли о волейбольном клубе. В голову лезли давние воспоминания из средней школы, затем мой первый день в Фукуродани, выбор клубов, встреча с Бокуто, с Акааши… Думала над тем, что я смогу сделать для них, будучи менеджером, ведь это ответственная работа, требующая полной отдачи, а если вспомнить то, как я относилась к волейболу, пока играла, и что я бросила спорт, стоило лучшей подруге выпуститься, то это навевает определенные сомнения.

***

Полумрак заполнял комнату спокойствием и умиротворенностью, часы тихо тикали в своем привычном ритме и показывали половину первого ночи. Настольная лампа, светившая мягким желтым светом, выхватывала из темноты разбросанные по рабочему месту учебники и тетради, и вроде бы должна была помогать учиться, но один вид школьных книг и конспектов уже вызывал жуткую ненависть и желание послать все к черту. На носу были школьные экзамены, ужасная пора для любого школьника, особенно если он совершенно не понимает предмет. Что и случилось со мной и алгеброй, которую я пытаюсь осилить уже как четвертый час. Но выходит это из рук вон плохо, поэтому я просто положила голову на толстый учебник и, хватаясь за различные мысли, витавшие в мозгу, пыталась не заснуть окончательно. А еще Бокуто со своим клубом не отстает, и каждый, абсолютно каждый день спрашивает меня на счет моего решения, которого до сих пор нет. И дело не только в том, что мне страшно, хотя, несомненно, это играет важную роль, но еще и в том, что я сомневаюсь в том, что нужен ли им такой безалаберный, безответственный и, откровенно говоря, бесполезный участник. Я даже математику понять не могу! Обессиленно подняв голову, я глянула на часы, затем снова на учебники, и, чертыхаясь, закрыла все и выключила лампу. Комната растворилась в темноте, поэтому я на ощупь добралась до кровати и уже в полудреме рухнула на мягкий матрас. Надо что-то с этим делать.

***

— Прости, Бокуто-сан, сегодня не смогу, — я сложила ладони в извинительном жесте и виновато смотрела на уже переодетого в спортивную форму волейболиста, стоявшего в дверном проеме, ведущим в спортзал. — Почему? — он удивленно наклонил голову вбок и округлил глаза, от чего его сходство с совой, над которым так забавлялись его товарищи, только увеличилось. Я застенчиво почесала затылок. — У меня проблемы с математикой, а скоро экзамены, сам знаешь… Мой голос к концу совсем сошел на нет и я в нерешительности застыла перед парнем. Его лицо выражало напряжение, он задумчиво хмыкнул, потер подбородок, затем вытянулся весь и улыбнулся, будто его осенило. — Я попрошу Акааши тебе помочь! — Что?! — слишком уж громко удивилась я на заявление белобрысого и поспешно зажала рот рукой. И чувствовала, как краснеют щеки. — Не волнуйся, он не откажется! Он хорошо объясняет, недавно напомнил мне то, что я забыл… — он продолжал что-то лепетать, а я пыталась успокоить взорвавшееся сердце, что отзывалось в ушах глухим стуком. Что происходит? — О, Акааши! Бокуто активно замахал рукой и смотрел куда-то за мою спину, я проследила за его взглядом и резко отпрыгнула в сторону, освобождая путь черноволосому, хотя там и так было достаточно места, чтобы пройти еще паре человек в ряд. Парень лишь удивленно посмотрел на меня и поздоровался. — Акааши! Подсоби, а? — Бокуто навалился на первогодку, обнимая того за плечо. — Что случилось? — обычный спокойный тон Акааши ничуть не изменился. — Поможешь Такизуке с математикой? — я упорно не смотрела на этих двух, метясь взглядом по зданию академии, что находилось сбоку от нас. — А что с ней не так? — Ну… Не понимает? — кивок. Тяжелый вздох, звук удаляющихся шагов и реплика Акааши: «Хорошо, завтра, перед факультативами в твоем классе», скрывшаяся в темноте пустого зала. Вспомнив наконец, как дышать, я запоздало кивнула: передо мной опять стоял один Бокуто и довольно лыбился. — Спасибо, Бокуто-сан! — негромко произнесла я, не желая, чтобы это слышал ушедший, на что вице-капитан, смеясь, неопределенно помахал рукой и скрылся за дверью вслед за Акааши. Облегченный выдох сорвался с губ, я тряхнула головой, возвращаясь в нормальное психическое состояние, но голова все равно немного гудела, а кончики пальцев едва покалывало, от чего я лишь крепче вцепилась в лямку сумки и быстрым шагом поспешила покинуть территорию академии.

***

В назначенное время я уже сидела в пустом классе и в ожидании читала книгу — классика японской литературы, что была задана, как дополнительное чтение. Но история была до того интересной и так увлекла меня, что я не заметила вошедшего в помещение Акааши, и только после того, как он позвал меня, я удосужилась поднять на него взгляд. — Ой, прости, пожалуйста… — я замешкалась, одновременно пытаясь встать и убрать книгу в сумку. — Я не заметила, как ты вошел… — Ничего страшного, — произнес он, разворачивая стул и садясь напротив моей парты. — Начнем? Буквально за час под надзором Акааши я смогла освоить большую часть того, что упустила на уроках, и была неизмеримо благодарна парню за это, но сказать об этом я не решилась, лишь произнесла скромное «спасибо большое», когда он начал собираться на тренировку. — Мы же не все разобрали сейчас с тобой, — внезапно обратился он ко мне на лестнице, когда мы уже почти разминулись. Я замялась. — Ну да, но я бы не хотела тебя снова выдергивать из тренировок и учебы… — У меня завтра свободный день, так что можем позаниматься у меня. Это предложение оказалось слишком неожиданным для меня, и понятное дело, отреагировать нормально на его слова у меня не было и малейшего шанса. Из груди вырвался удивленное восклицание, я застыла на лестнице и с широко раскрытыми глазами смотрела на его спину, а из головы разом вылетели все хоть сколько-нибудь полезные мысли, оставляя на своем месте одни эмоции и впечатления. Сердце забилось чаще, я чувствовала, как щеки наливаются краснотой. А он стоял внизу, серьезный и, как всегда спокойный, и смотрел внимательно своими яркими зелеными глазами. — А… Ну, если ты не против, я… как бы… — поняв, что пауза затянулась, начала мямлить я и старалась смотреть куда угодно, но только не в эти глаза. — Хорошо, — он кинул, а уголки его губ приподнялись, и это окончательно сбило мое дыхание. — Тогда до завтра. Он развернулся и ушел в сторону спортивного зала, не увидев уже, как я обессиленно опустилась на корточки, сжав голову руками. «Что происходит? Неужели…» — я закрыла лицо ладонями. «Я опять влюбилась?»