Мой Великий Гэбриель ван Хельсинг - 2

Встреченные накануне люди из Рима не давали покоя. Узнал ли его Манфред, бывший командиром этой компании? Они постоянно виделись с ним в Риме, бывало, что выпивали вместе и частенько снимали одних и тех же шлюх. Славный мужик, свой в доску. К тому же начитанный, грамотный даже. С ним о многом можно было поговорить, буквально обо всём на свете. Он умел поддержать любой разговор, даже если не особо понимал, о чём идёт речь. Стефан улыбнулся, вспоминая их ночные посиделки в кабаках. Может, следовало дать ему знать о себе? На него вполне можно было положиться. Он бы не выдал, а глядишь, и совет дельный мог дать, если объяснить ему всё, выложить, как на духу. Мужчина уже всерьёз начал задумываться о том, чтобы разыскать приятеля. Только вот говорить с ним следовало один на один, ни в коем случае не встречаясь с его напарниками, которым было наплевать на всё и на всех, лишь бы перед господами своими выслужиться… Из-под пола раздались голоса. Слышимость тут была отменная, так что Стефан без труда узнал голос хозяина гостиницы. Судя по интонациям, опять выпившего. Так громко тот мог говорить только в том случае, когда рассказывал о каком-нибудь грандиозном событии. Либо когда удивлялся, слушая чей-то рассказ об этом самом грандиозном событии. В прошлый раз благодаря встрече хозяина со своим постоянным клиентом и другом, Стефану удалось узнать о произошедшем в Трансильвании. Может, и сейчас стоит послушать? Решительно встав с кровати, мужчина вышел из комнаты и принялся спускаться по лестнице, стараясь напустить на себя вид безразличный и усталый. - Мне как обычно, - заявил он, остановившись у стойки. Хозяин переглянулся со своим приятелем, который сидел за столом напротив, и всё же встал со стула. Покачиваясь, побрёл к стойке выполнять заказ. Его друг тем временем с любопытством разглядывал усевшегося за дальний столик Стефана. Наконец, трактирщик поставил тарелки перед мужчиной, а сам, покачиваясь ещё сильнее, вернулся к приятелю. В ответ на его несколько фраз, произнесённых шёпотом, оглянулся на Стефана и, махнув рукой, плеснул себе в бокал из кувшина, что стоял рядом. - Мне вот чего интересно… - заплетающимся языком пробормотал хозяин, явно продолжая прерванный разговор. – Их тут чего, целая армия собралась что ли? Его друг пожал плечами. - Да кто ж их знает. О тех, из Трансильвании, мне рассказывали, а этих я сам видел. Пятерых, - он поднял указательный палец вверх. – А нашли троих только. Куда остальные делись? Стефан замер. Что значит «нашли»?! - Ну сбежали небось. Поди, напал на них кто, троих порешили, а двое других дёру дали. Может, нападавших много было… Не справились. - Чёрт его знает… Да только поговаривают, там жуткое что-то произошло. Те трое в месиво превратились. - А ты сам-то их видел? Ну, мертвецов. - Видал, как выносили их из переулка. Лица правда были их же плащами закрыты. Видел только руки синюшные, ну как у всех нормальных покойников, - мужчина хохотнул и тут же нахмурился. – Вот прав ты… это сколько же их осело в наших краях? И чего тут остались, а не поехали с теми другими, в Трансильванию? Глядишь, десять-то человек получше бы справились… Стефан опустил глаза. Так и подмывало присоединиться к разговору этих двоих. Возможно, они знают ещё что-то, особенно этот мужик, друг хозяина. Но осторожность удерживала его на месте и заставляла молчать. Этот мужик и так слишком уж долго его разглядывал, пока он заказ ожидал. - А куда их дели? Покойников-то, - спросил трактирщик после небольшой паузы. - Схоронили на кладбище за городом… Не в Рим же их отправлять, - мужчина снова хохотнул и сделал глоток из своего бокала. Отставив тарелку, Стефан чуть слышно вздохнул. Интересно, кто из них погиб? Становилось больно при мысли, что среди убитых мог быть и Манфред. Плевать на остальных, они не достойны жалости и нет им оправдания, если бросили своего командира умирать. Подумал о том, что Манфред и правда мог быть среди погибших, просто потому, что он никогда бы не сбежал, не бросил своих напарников в беде… И что значит «что-то жуткое произошло»? «В месиво превратились»? Кто мог превратить в месиво троих крепких и до зубов вооружённых мужчин?! Что за чудовище бродит по этим узким улицам и переулкам в ночное время?! Вспомнил тело Георга, мужа Анны, которого пришлось убить, чтобы сблизиться с его жёнушкой. Представил его разрубленное мачете горло. Подумал о Манфреде, с которым могло произойти нечто подобное, если верить только что услышанному. Стало не по себе. А что, если это Анна вымещает свою злобу на всех, кто так или иначе связан с этой миссией?! Почувствовал, как по спине пробежала дрожь, едва только представил разъярённую женщину с зазубренным мечом или каким другим орудием убийства, превращающим тела жертв в кровавое месиво. Вставая из-за стола, Стефан приметил в дальнем углу, за стойкой, черенок лопаты. Мысль тут же сформировалась и была принята. Нужно разрыть могилы убитых и понять, что с ними произошло. И, если это будет возможно, определить, кто из этих пятерых погиб, а кто сбежал, как трусливые щенки, поджав хвосты. *** Половину ночи и полдня он проспал, время от времени пробуждаясь от жутких сновидений, которые преследовали его на протяжении всей прожитой жизни, а с начала этого путешествия сделавшиеся ещё более зловещими, окрашенными в чёрно-красные тона. После чего до заката бродил по городу, скрываясь в переулках и оглядываясь по сторонам, помня о пришедших накануне мыслях о жутком чудовище или о сошедшей с ума женщине, вооружённой невообразимым орудием мести. В одном из дворов приметил открытую дверь сарая. Ещё раз оглядевшись, перелез через низенькую ограду и прошмыгнул в темноту помещения, разглядев в слабом свете дня хорошую лопату, удерживаемую на стене с помощью двух длинных гвоздей. Стараясь не шуметь, снял её и поспешил покинуть сарай, прислушиваясь к звукам за стеной. (Сарай примыкал к дому, и оттуда слышалось позвякивание посуды и приглушённые голоса). Снова выбрался на улицу и быстрым шагом направился на окраину города, где начинался редкий лесок, а там и нужное ему кладбище. Небо постепенно начинало алеть, а с запада потихоньку надвигались тучи, предвещая бурю. Следовало поторопиться, если он не хотел попасть под ливень и разрывать могилу, стоя по колено в глине и грязи, затягивающих подобно трясине. Конечно, отдавал себе отчёт, что быстро раскопать землю, пускай и свежую, не получится. К тому же, его ожидала не одна, а целых три могилы, раз он намеревался узнать всех, кто был убит. Наконец, брусчатка сменилась песчаной дорогой, по краям которой разросся кустарник, а чуть поодаль вставали вековые сосны, чьи кудрявые ветви уже начинал шевелить ветер. Впрочем, здесь, внизу, всё ещё было тихо. Ускорив шаг, Стефан сошёл с дороги и, продравшись сквозь колючий кустарник, побежал, минуя лес, в сторону видневшихся вдалеке покосившихся крестов. Остановился рядом с позеленевшим памятником, изображающим ангела, и выдохнул. Кладбище занимало почти весь большой луг, на котором толпились ангелы, мадонны, фигурки младенцев, а также полукруглые памятники, напоминавшие торчавшие из земли пальцы гигантских мертвецов. Между ними притулились кресты из камня или дерева, позеленевшие от дождей, покосившиеся и рассыпавшиеся от времени. Мужчина задумался. Вряд ли неизвестных людей будут хоронить в середине. Они должны быть где-то с краю, возможно, просто холмы земли, а может, отмеченные простенькими деревянными крестами. Оглянулся, пытаясь определить, как их несли сюда. Медленно прошёл в ту сторону, где виднелись ворота кладбища. Снова огляделся. И наконец, заметил три одинаковых холма с торчащими над ними то ли крестами, то ли палками. Миновав разделявшее их расстояние, остановился перед могилами. К деревянным крестам, воткнутым в землю за холмами, были прибиты небольшие прямоугольные таблички с датой смерти и… именами. Стефан нахмурился. Откуда люди узнали об этом? Хотя, конечно, компания могла остановиться где-нибудь, например, на постоялом дворе, там познакомиться с кем-либо… Манфред, помнится, запросто мог завязать разговор хоть с самим чёртом. Если предположить так, то всё сходилось. С замиранием сердца прошёл вдоль холмиков, читая надписи на табличках. «Дарио», «Теодор», «Манфред»... У холма с именем друга Стефан остановился и опустился на колени, коснувшись пальцами сырой земли. Почувствовал, как сдавило грудь, а на глазах выступили слёзы. Такие люди, как он, не должны умирать! Сколько им ещё предстояло пройти дорог вместе, рука об руку!! Но нет, какая-то мразь убила этого прекрасного человека, и теперь он упокоился в этом проклятом городе, вместо того, чтобы, раз уж на то пошло, лежать в святой земле Рима! А ещё… тут явно не хватало имён, таких, как Альберт и Эрнест. Эти подонки сбежали, как паршивые крысы! Впрочем, иного он от них и не ожидал. С трудом поднявшись на ноги, Стефан взял с земли лопату и, выдохнув, принялся копать. Яма становилась всё больше и глубже, отдельные комья земли сыпались ему на плечи. В ушах отдавался свист всё усиливавшегося ветра. Руки сводило судорогой от холода и того, как крепко он сжимал черенок лопаты. Но он продолжал рыть, иногда стирая грязными пальцами катившиеся по лицу слёзы. Стук о деревянную крышку привёл его в чувство. Стефан замер, вглядываясь под ноги. Копнул ещё раз. Стук повторился. Отбросив лопату, мужчина принялся руками счищать землю с гроба. Вскоре ему удалось обкопать гроб со всех сторон и подцепить лопатой крышку. Одновременно стоять в узкой яме и вскрывать деревянный ящик было довольно сложно, но Стефан продолжал налегать на лопату. Треск выходящих из своих гнёзд гвоздей заставил его вздрогнуть. Ещё немного, и он узнает правду. Наконец, крышка поднялась настолько, что он смог просунуть под неё окоченевшие пальцы и потянуть вверх. Немного земли просыпались внутрь, попав на тёмные одежды лежавшего там человека. Отставив крышку, Стефан перевёл взгляд на тело. Лицо мужчины, что лежал в гробу, было закрыто полой его плаща. Бледные пальцы были сцеплены в замок, а между ними виднелись чётки с небольшим распятием на конце. - Манфред… - севшим голосом проговорил Стефан. Он узнал это распятие, которое друг постоянно носил с собой, хотя, по его словам, не очень-то верил в Бога. Стиснув зубы, мужчина осторожно отвёл край плаща от лица покойника, ожидая увидеть то, о чём говорил приятель трактирщика. И отшатнулся. Бледное лицо, искажённое гримасой ужаса и боли, уставилось на него чуть ввалившимися мутными глазами. Эти ублюдки, что нашли их и хоронили, даже не удосужились закрыть человеку глаза! И… что за тварь заставила далеко не трусливого Манфреда так измениться перед лицом смерти?! Стефан всё же заставил себя приблизиться и дрожащей рукой закрыть другу глаза. От его прикосновения голова покойника отклонилась набок, обнажив шею с лиловыми отметинами, будто его пытались задушить. - Вампиры… - прошептал Стефан, увидев две тёмные ранки. Перед глазами возникли образы бессмертных существ с острыми белоснежными клыками и красными губами, которые сначала задушили, а потом вгрызлись в шею его друга. А что, если… что, если это Ван Хельсинг?! Мужчина поймал себя на мысли, что не уверен в принадлежности Гэбриеля к миру живых. Да, он был человеком, но теперь-то вполне мог переметнуться на сторону не-мёртвых! Это сделало бы его буквально непобедимым, особенно учитывая его прежнюю необыкновенную силу. А тут ещё бессмертие и уже вампирская нечеловеческая сила и жестокость… - Господи, останови его, прошу Тебя!! – срывающимся голосом проговорил Стефан, подняв глаза к небу. Ветер задул ещё сильнее, и на лицо мужчины упали крупные капли дождя.