Пари во время сиесты

      Вода-вода. Кругом тонны воды. Грязной воды с дорог Мадрида. И это надо было ей попасть сначала под дождь, а потом вступить в лужу? Очень плохой день, решила девушка, двигаясь в сторону квартиры Вэлеско. Хорошо, что идти оставалось меньше квартала, а потому заблудиться она вряд ли могла. И Макклейн правда думала, что ничего плохого с ней случиться уже не может. Но мимо Ханны как раз проносилась ужасно дорогая красная машина с довольно красивой леди за рулем, когда бумажные пакеты все-таки не выдержали тяжести нескольких килограммов вкуснейшей еды и с характерным для шелестящей бумаги звуком порвались. Девушка, сжав губы, постаралась удержаться от не очень цензурных комментариев и присела на корточки, собирая разлетевшиеся в разные стороны пластмассовые бутылки и кулечки. День, кажется, с самого утра не задался.       Первое, что увидела Ханна, было датой. На календаре красовалась единица и ярко-красным цветом сияло название месяца. Уже через два дня ей вновь придется смотреть футбол. Она действительно готова была помечать все дни матчей обсидианово-черным цветом, чтобы точно знать, когда нужно убегать из квартиры Вэлеско. Но, впрочем, расстраивать друзей не входило в ее привычки, а потому оставалось смиренно терпеть. И ждать своего конца, потому что через три дня она не просто будет сидеть в наушниках перед экраном. Она будет сидеть на трибунах стадиона «Сантьяго Бернабеу» и поддерживать любимую команду Вэлеско. Хотя «поддерживать» — слово громкое. Ханна, скорее всего, вновь возьмет наушники, включит музыку и будет сидеть в чате; не изменит своим привычкам, разве что звук прибавит. Макклейн хихикнула, поднимая пачку с чипсами. Черт бы побрал вредные привычки Пайнса и Мартинеса. И нет бы самим в магазин сходить... — Нашли прислугу, — фыркнула Макклейн, стряхивая с отливающего глянцем пакета воду. — Недо-футболисты, видите ли, заняты. В приставку им поиграть захотелось, ФИФА у них скучает. Умники. Кто вообще этот футбол придумал?       Ханна оглядела разбросанные вокруг продукты и от досады топнула ногой. Так сильно, что брызги разлетелись в разные стороны. И хорошо еще, что прохожих не было, а иначе бы... — ¡Chica, cuidado! Mierda... — возмущенно прозвучало откуда-то из-за спины, и Ханна, расстроенная и без посторонних замечаний, которых, к слову, даже не поняла, развернулась на сто восемьдесят градусов и чуть не уперлось носом в чье-то плечо. — Ой, помолчи уже, недовольный. Не тебе одному плохо, — пробормотала Макклейн, поджимая губы. Она и правда полагала, что прохожий ее не поймет. Наивно очень. — И что же могло расстроить прекрасную леди? — английская речь непривычно больно ударила по ушам, и Ханна дернулась. Возможно, говорил испанец с акцентом, но все равно очень понятно и четко. На секунду — или даже на целых пять — это выбило девушку из колеи и она захлопала глазами. Молодой человек, ростом чуть выше самой Ханны, улыбался и, прищурившись, смотрел на девушку, видимо, все еще ждал ответа. — Действительно, очень трудно догадаться, что же могло меня расстроить. Даже примерно не могу представить. Давайте вместе подумаем, — с наигранным энтузиазмом предложила Макклейн, разводя руками и ногой пиная алюминиевую баночку с колой. — Ответ, по-моему, на поверхности вот этой лужи.       Юноша засмеялся, хотя, в общем-то, Ханна как раз не видела ничего смешного. Однако ее удивило, что в следующую секунду незнакомец присел возле ее пакетов и начал сгружать продукты в свою сумку. Ее еду в свою сумку. Конечно, прохожий вовсе не выглядел изголодавшимся бедняком, который спит и видит как бы и чего украсть, но все же ситуация несколько смущала. — Простите, я могу узнать, что Вы делаете? — Убираю причину плохого настроения с поверхности, разве не видно? — вопросом на вопрос, заметила Ханна. Ой, как некультурно. — Это очень мило с Вашей стороны, — кивнула Макклейн, помогая складывать в спортивную сумку нового... по-прежнему незнакомого. Впрочем, вряд ли они еще раз увидятся.       Юноша встал на ноги и посмотрел на Макклейн, когда застегнул замок на своей сумке. То ли день и правда не очень уж хорош, то ли сама Ханна туго соображала, но она молча смотрела на него снизу вверх и не знала, что делать дальше. Неловкая ситуация, неловкая пауза. Неловкая Ханна. Глупо все получилось. — Ну и где Вы живете? — наводящий вопрос сначала показался неуместным, а потом девушка ойкнула и всплеснула руками, назвав адрес. – Там разве есть отель? — С чего Вы решили, что я живу в отеле? — Начнем с того, что Вы не из Испании, это точно, и, скорее всего, турист. Приехали в Мадрид ради весеннего тепла и, дайте угадаю, — юноша задумчиво прикусил губу, стараясь скрыть улыбку, — Лиги Чемпионов. Возможно, я бы поставил еще на Чемпионат Испании. — Интересно, — хмыкнула Ханна. — Вы правы, я не местная. Только вот почему все сразу сводится к футболу?       Новоиспеченный знакомый указал на кепку девушки, все так же улыбаясь, и Ханна в ответ тоже растянула губы в искренней улыбке. Действительно, что он мог еще подумать, когда увидел девушку в бейсболке с эмблемой... «Реала», кажется. Да, однозначно, ведь именно это любимый клуб Вэлеско, который так заботливо натянул ей на лоб сегодня эту кепку. Ведь, по его словам, именно в два часа дня солнце нещадно палило. Надо же, какая внимательность с его стороны. Особенно если учесть тот факт, что за окном был ливень и черные тучи. — Вы об этом... долгая история, — отмахнулась Макклейн, сдвигая козырек набок. — Вы куда-то торопитесь? Предлагаю зайти... хм. Скажем, в это кафе. Я ни разу там не был, но друзья хвалили их кофе. Выпьем по чашке, заодно Вы расскажете эту свою "долгую историю". Или просто поболтаем, как Вам угодно. — Думаю, если Вы любите кофе, то мы однозначно найдем, о чем поговорить.

***

      В кафе было пусто и слегка грязно, как бывает во всех не очень популярных местах весной. Да и в любое другое время тоже. Солнечный свет, едва пробивавшийся в помещение из-за зашторенных окон, ложился неровными полосами на деревянный, местами потертый пол, покрытый лаком и легким слоем сероватой пыли. Мебель, в частности багровая обивка стульев, несколько старая и выцветшая, казалась невероятно уютной и какой-то домашней. Картины в деревянных рамках, фрагментами изображающие, видимо, историю Испании, тоже создавали приятное впечатление и навевали ощущение необъяснимой ностальгии. У самой стены был установлен кирпичный красный камин, который, к несчастью, оказался ненастоящим. А вот свечи на столиках подмигивали горячими золотистыми огоньками, искрящимися отблесками падая на багряные лепестки каких-то чахлых одиноких цветков.       Обеденный зал пустовал, не было даже официантки, которая могла бы принять заказ. И это не то чтобы удивляло Ханну, однако задаться простым вопросом «почему?» заставляло. Она недоуменно посмотрела по сторонам, а затем перевела взгляд на своего спутника. Он пожал плечами, едва улыбаясь, и жестом пригласил ее сесть за столик. Макклейн хмыкнула и опустилась на жесткий стул, тут же осознав, что поторопилась с выводами об уюте. Сидеть было некомфортно, но Ханна пообещала себе немного потерпеть. Насколько хватит. И как только Макклейн сняла легкую ветровку и повесила ее на спинку стула, то к молодым людям тут же подлетела юркая полноватая девушка, на вид которая была, возможно, лет на пять старше Ханны. Она зевнула и протянула меню, улыбаясь. — Мне только кофе. Эспрессо, — сказал юноша, рукой отодвигая от себя потрепанную книжечку в красной обложке. — Ты голодная? — Нет. Запишите два эспрессо, пожалуйста. — Десерты не желаете? У нас есть очень вкусные торты, пироги и просто замечательный туррон, — прощебетала темноволосая официантка на чистом английском, и в голове Макклейн пронесся вопрос о том, что же она работает в таком непримечательном месте с подобным знанием языка. Но, решив, что это точно не ее дело, девушка отбросила эти мысли.       Ханна покачала головой, улыбнувшись милой девушке. Та пообещала принести заказ через десять минут и вновь куда-то упорхнула. Девушка перевела взгляд на молодого человека, который о чем-то задумался и неловко кашлянула, прерывая поток его мыслей. Он поднял глаза и вопросительно посмотрел на нее. — Почему так пусто? — девушка неловко съежилась, оглядываясь. — Как-то непривычно. — Сиеста. В этом районе она заметна. В центре более людно, как правило. — А. Ну, спасибо что объяснил... Хэй, ты ведь мне помог, а я даже, вроде бы, и имени твоего не знаю. — Имя? — как-то отстраненно прозвучало из его уст, и Макклейн закатила глаза, едва улыбнувшись. — Ну да. Каждого человека ведь как-то зовут, верно? Или мне просто обращаться к тебе на «хэй» и «ты»? — хохотнула Макклейн. — Мое имя...       Она вдруг прикусила губу. Ей почему-то не хотелось называть себя собственным именем. Да, возможно, это было глупо с ее стороны, но девушка вдруг подумала, что приехала она в Мадрид, самое большое, на месяц, и эта поездка для нее была чем-то вроде освобождения от каждодневной рутины, где все вокруг только и твердили «Ханна-Ханна-Ханна». — ...Эстер. — Эстер. Хм, странно, — поймав на себе недоуменный взгляд Ханны-уже-Эстер, он поспешно замотал головой. — Нет, ничего такого не подумай, просто я ожидал услышать другое. Не бери в голову. Меня зовут Люк. — Очень приятно, господин Скайуокер. Куда меч спрятал? — Да вот, на дне сумки валяется, — улыбнулся Люк, поддерживая небольшой спектакль. — Фанатка? — Не то чтобы фанатка. Хотя... знаешь, скорее да, чем нет. Раньше с ума сходила, теперь повзрослела, наверное, — пожала плечами Ханна и поджала губы. Потом улыбнулась. — Да кого я обманываю.       Она протянула ему руку. На запястье болтался белый резиновый браслет с яркой надписью «Star Wars». Люк засмеялся и поднял большой палец вверх, явно одобряя выбор украшения. Ханна мысленно добавила один пункт к списку их общих тем, но тут же задалась вопросом — к чему это? Люк, как считала Ханна, был вполне милым парнем, вроде бы, добрым и отзывчивым. Но что-то все равно в нем было не так. Легкое чувство недосказанности витало где-то в воздухе. И Ханна бы с радостью списала это на то, что умолчала о своем имени... Впрочем, наверное, она и не обманула. Ее бабушку звали Эстер, и мама, кажется, однажды говорила, что ее хотели так назвать. Потом, правда, решили, что одной сверхновой им хватало в семье, ведь бабушка действительно могла послужить примером вечного двигателя, и назвали дочь Ханной. Только вот мало чем новое имя помогло — Макклейн точно нельзя было назвать спокойным ребенком. — Значит, кофе и «Звездные Войны». Что еще можешь сказать о себе? — Люк благодарно кивнул официантке, уже вновь прилетевшей с двумя чашками кофе. Ханна склонила голову на бок и слегка свела брови. — Твоя очередь говорить. Скажем... Откуда ты родом? — Странный выбор. Но раз мы начали игру в вопросы, то... — Люк положил руки на стол и немного нахмурился. — Из Невера, если тебе о чем-то говорит название этого города. — Прости, нет. Ни разу не слышала, — пожала плечами Ханна, отпивая немного кофе. — Бургундия тоже ничего не скажет? — А, улитки и вино, Франция и романтика, — девушка махнула рукой, и Люк усмехнулся. — Да, что-то вроде того. Твоя очередь, — юноша подпер голову руками и внимательно посмотрел на Ханну, которая едва не подавилась кофе. — Ты, кажется, хотела рассказать про кепку.       Ханна повела плечом и, стянув с головы бейсболку, покрутила ее в руках. Эмблема «Реала» была несколько пафосной, и Макклейн вдруг вспомнила, что клуб называют королевским. Впрочем, она точно не знала и не была уверена на сто процентов в этом, ведь запоминать факты о футбольных командах для нее казалось несколько противоречащим собственным убеждениям о ненужности футбола как отдельного вида спорта с миллионами фанатов. Девушка ногтем провела по нашивке и улыбнулась. — Голову могло напечь, — поймав недоуменный взгляд Люка, жестом указавшего на окно, Ханна рассмеялась. — У меня была примерно та же реакция на заботу друга. Но, знаешь, спорить с такими — себе дороже. — С такими? — Ну... фанаты — люди упертые. И ладно бы эта упертость распространялась только на футбол, так нет. Добьются своего, если не словами, то силой. — То есть ты, скажем так, не любишь футбол.       Ханна допила остатки эспрессо. На дне белой чашки она заметила странный аляповатый рисунок, который, видимо, считался дизайнерским оформлением. Красные узоры были похожи на какие-то пятна, напоминающие пчелиные соты, или, например, кривые футбольные мячи. Кажется, футбольные мотивы ее преследовали. — От футбола у меня одни проблемы. Моя семья помешана на этой игре, друзья. Волей-неволей и мне приходится смотреть. Вернее, делать вид. Но сути не меняет. Вся моя жизнь связана с футболом, это какое-то проклятие, правда, — Ханна энергично закивала, отодвигая от себя чашку. — Или знак, — Люк развел руками и откинулся на спинку стула. Ханна свела брови, явно не понимая, к чему он ведет. Юноша закатил глаза. — Может, просто стоит пересмотреть свое отношение к футболу. Попробовать посмотреть вдумчиво. — Как ты рассуждаешь... Неужели тоже фанат?       Люк рассмеялся и покрутил в руках пустую чашку из-под кофе. Ханна вдруг подумала, что у него действительно симпатичная улыбка. Да и смеется он довольно часто, если судить по тому, сколько раз он хохотал за время, что они знакомы, и мелким морщинкам вокруг глаз. — Нет, я не фанат. Иногда посматриваю матчи, немного разбираюсь в правилах... Но не более того. — Ладно. В любом случае, я бы вряд ли уже удивилась, окажись ты болельщиком какого-нибудь «Реала». Ну или какая там вторая команда в Мадриде еще есть? — «Атлетико», по-моему. — Это был риторический вопрос, но спасибо, что напомнил. Вчера ведь они играли с кем-то, верно? Там еще забил какой-то...       Ханна забыла его имя. Действительно забыла. Однако тут же вспомнила вчерашний глупый спор с Рональдом и Вэлеско. И чем она только думала, когда соглашалась на это? Радовало только то, что у нее запасе было двадцать семь дней, как ей вечером заботливо напомнил Рон. Но время и самоуверенность ей вряд ли чем-то могли помочь. — Гризманн. Да, точно. Я вспомнила. И что они вообще нашли красивого в этом его голе? — Я особенно не приглядывался, времени не было. Ну, знаешь, работа... — Люк отвел взгляд, и наступила неловкая пауза. Ханна не любила такие моменты. Тишина ей вообще казалась ненужной глупой и слишком пустой. Она готова была говорить день напролет, только чтобы звон тишины не бил по ушам так сильно. Вдруг ее новый знакомый вновь взглянул на нее исподлобья, чуть улыбнувшись. — Но, может, забил-то все-таки неплохо?