Тени наших душ.

Холодная вода медленно покрывала камни, волнами прорываясь в направлении бледных ступней в небрежно натянутых кедах. Едва чувствовались лёгкие капли дождя, падающие на землю, то и дело стекавшие по холодным камням. Ткань джинсов медленно соприкасалась с гладкими камнями, отдавая холодом. - Прости, - в очередной раз вырвалось из её уст. Руки по привычке потянулись к губам в прикуривающем жесте. Нет, она тогда не ещё курила. Но это, почему-то, казалось ей до ужаса привычным. Сделав глубокий вдох, девушка коснулась рукой собственных волос, до боли накручивая их на палец. Послышался тяжёлый выдох. В метре от неё стоял парень, смотрящий на воду, а ей всё казалось, будто он ищет в ней потерянное прошлое. - Ты ведь знаешь, что я не оставлю тебя, – сказал он. Девушка медленно закрыла глаза. - Ты должен, – сквозь зубы процедила она. Скулы нервно сводило, а к глазам приливали предательские слёзы. Голос дрожал. – Пока не стало слишком поздно. Для нас обоих, – девушка запнулась. – Мне будет больно, но я переживу. А ты… Ты не должен страдать из-за всего этого. Просто уходи, Джош. - Я не могу, – ответил тот нерешительно. - Можешь, – вскрикнула девушка. В её глазах сверкало рубиновое безумие, гранённое хрустальной тоской, одинокими слезами, которые срывались с её скул. – Я устала чувствовать боль. Устала смотреть, как всё вокруг нас рушится. Не могу позволить им забрать тебя. - Ты дорога мне, Эшли, – ответил Джош обернувшись. - К чёрту, – прошептала девушка, поднимаясь вверх. Не для того, чтобы больше никогда не видеть его, а для того, чтобы не сказать ни слова больше. Не сейчас. Она бы выкрикнула ему, что ненавидит. Но это ложь. Она больше всего на свете любила его. Прошептала бы, что не хочет видеть. А в душе она мечтала всегда быть рядом. Сказала бы, что он не нужен ей. Но, чёрт возьми, он был нужнее, чем воздух. Всё вокруг сложно кружилось в сумасшедшем танце, а она бежала куда-то, едва различая пейзажи города в заплаканных глазах. Пространство вокруг казалось коробкой, наполненной красками. Но все они давно утратили свои оттенки. Осенний Рейнбург вовсе не походил на тот самый город из цветных импортных брошюр, которые с удовольствием дарили на память редким туристам. Повсюду стояли высокие серые здания с зашторенными окнами. На площади были едва заметны одинокие силуэты, а откуда-то слышался шум сирены. Повсюду суетились редкие машины. В тот день их было невероятно мало. Город казался призрачной обителью, но вместо мертвецов лишь заблудшие души местных жителей. На противоположной стороне улицы сгорбившись, шла избитая девушка, работающая на местной трасе. Мимо неё с неприкрытым отвращением шли серьёзного вида мужчины. Казалось, в огромном мегаполисе все знали друг друга. Горожане, то и дело, замирая, смотрели на падающие, на стекло капли, сквозь окна домов. В тот год был затяжной сезон дождей, привычный для того города. Кто-то мокнул под дождём, а кто-то, словно борясь со стихией, упорно прятался под тёмным зонтиком. А она любила дождь. Забираясь на бетонные конструкции местных заброшек, она часто сидела глядя на капли воды. Здесь было тихо. Насколько это возможно. Она часто приносила с собой альбом и карандаши, вырисовывая причудливые узоры. Глядя в небо она почти забывала о разрывающем душу прошлом. О времени, которое несло лишь смерть близких. Уносило их вместе с воспоминаниями. Только здесь получалось забыть, кем ты являешься на самом деле. Забыть весь ужас своей собственной души, вглядываясь в пейзажи разрушенного города. Нет-нет, он был без сомнений прекрасен. Холодный, словно заточённый в металлических гранях, едва проснувшийся Рейнбург. Рыба гнила с головы, а город умирал лишь в поникших ликах прохожих. Эшли вдумчиво смотрела в каждое совершенно незнакомое ей лицо. Она искала в них что-то знакомое, но каждый раз ей представлялась лишь ненависть, за которой скрывалась боль. У каждого здесь своя история. Свои скелеты в шкафах. Вокруг стояла гробовая тишина. Казалось, что даже сверчки вокруг вели себя куда тише, нежели обычно. Она стояла в полумраке, смотря на ещё свежую землю. В голове проносились совершенно пустые эпизоды прошлого. На улице было холодно, капли дождя тяжело падали на землю. Она поднимала голову, надеясь, что он смоет её печаль, но от каждой капли становилось только тяжелее. Она даже не смогла прийти на её похороны. Просто не смогла бы посмотреть в глаза собственным родственникам, смотреть, как тело опускают под землю. Она чувствовала себя виноватой в этом всём. Это причиняло боль. - Всё ещё не вериться, что она действительно могла так поступить, - сказала девушка, очерчивая взглядом холодный гранит. Она пыталась сделать глубокий вдох. Здесь пахло смертью. - Мне тоже, - отвечает парень. В его голосе лишь тихое сожаление. Оно не могло заглушить слишком громкую тишину вокруг. Эшли отрицательно качала головой. Она целиком и полностью отрицала всё это. Нет. Ей меньше всего хотелось верить, что это действительно произошло. - Сьюзен... - послышался чей-то голос, приближающийся из темноты. Подростки обернулись. Их взору представился пожилого вида мужчина, потирающий старую оправу очков. Это был местный сторож. Он с грустью взглянул на алтарь. - Я знал их семью. Девушка вопросительно взглянула на него. На её лице промелькнула надежда, которая давным-давно превратилась в едва тлеющий луч. - Хорошие люди были. Мойра помогала многим в городке, помню её ещё молодой совсем. Кабы только не ввязалась во всё это... Иначе бы всё сейчас было. Да и дочь её... Перед Богом теперь покой найдёт, может, - сказал старик. - О чём вы? - спросила девушка. - Семья Маэлз многое на своём веку поведала, - ответил мужчина и покашливая добавил, - Слухи ходили будто прокляли их. Да чушь всё это. Не того Нарисса в своё время хотела, совсем не того. - Нарисса? - с удивлением переспросила девушка. - Нарисса Хокинз? - Она самая. Давно семья эта дела мутные творила. Дочь у них была, говорят, - старик всхлипнул покашливая. – И то пропащая, даже на похороны не пришла. Девушка опустила глаза. Парень крепко сжал её руку. - Тёмная эта история была. Не стоит вам в это лезть, ребята, - отнекиваясь, сказал сторож и, поникнув, попятился назад. Его силуэт скрылся в темноте, но слова напрочь не выходили из головы. - Он говорил о моей матери, - сказала девушка взволновано глядя на Джоша. Он определённо выглядел обеспокоено и даже немного растерянно. - Думаешь, он что-то знает? - спросил парень оглядываясь. - Не знаю… Девушка опустилась на колени и села возле могилы. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Она прикасалась к холодному камню в надежде чего-то, но с каждой секундой реальность всё сильнее убивала её. Касаясь руками сырой земли, она чувствовала, как её пальцы пронзает могильный холод, здесь было слишком много разбитых жизней, заблудших душ. Слишком много для этого города. - Мы с ней не ладили в последнее время, – сказала Эшли, опустив глаза. Джош поник, опускаясь к ней. - Не вини себя, – сказал тот. - Мне просто страшно, – ответила та отрешённо. - Почему? – спросил парень. - Потому что я ничего не чувствую. Мне даже на миг показалось, что это нормально. Смерть. Всё это… - девушка запнулась. - Мы просто привыкаем. - А я не хочу привыкать, – резко сказала она. На глаза наворачивались одинокие слёзы. – Я монстр, понимаешь? Парень аккуратно коснулся её лица. Девушка выдохнула. Его губы касались её скул. Едва заметно. Осторожно. Она держала его за руки, до боли сжимая его пальцы, боясь отпустить, потерять. - Нет, – на выдохе сказал Джош. – И мне плевать. Их губы соприкоснулись, словно в жадной затяжке. Солёные слёзы стекали по подбородку, капая на землю. На чужом горе счастья не построить. На забытых могилах цветы не растут. Ей было тринадцать с половиной. Она медленно загибала страницы в книгах в ожидании своего дня рождения. В тот день шёл проливной дождь. Она медленно вслушивалась в то, как капли бьются о металлический навес на улице. За столом была гробовая тишина. - Закроешь ставни? – спросила женщина глядя на Эшли. Та отвела взгляд. - Да, – на автомате ответила она. Девушка медленно поднялась из-за стола. В коридоре послышался тихий шорох. Сьюзен тихо стояла глядя в окно. - Уже уходишь? – спросила Эшли. Та лишь безвольно кивнула, закрывая за собой входную дверь. Силуэт Эшли так и застыл на пороге прихожей. На кухне раздался звон стекла. - Чёрт, - произнесла женщина. – Извини, Карл. - Ничего, Мойра. – ответил мужчина. - Ты точно уверен? – спросила Маэлз. Послышался выдох. Девушка припала к стене. - У меня сейчас нет выбора, – категорично ответил тот. - Слушай, когда Нарисы не стало… - начала женщина, - Нам всем было тяжело. Особенно Эшли. - Не в ней сейчас дело. - Нет Карл, именно в ней, – сказала женщина, убирая осколки стекла - Она полжизни провела в больнице. - Это была необходимая мера. - Ты и сам знаешь, что это не так, – добавила та - Я ростила её как могла, но мало что можно изменить после шести лет там, где живут пропащие. - Мы продаём этот дом и точка, – сказал мужчина, поднимаясь из-за стола. - Пускай твоя дочь живёт у меня, – ответила женщина. – Мы сможем помочь ей. - Позже ей придётся вернуться к тому, что было, если ничего не изменится. – добавил тот. - Надеюсь, что нет… Руки девушки невольно затряслись. Она громко хлопнула входной дверью. Пропащие. Она до дрожи в коленках ненавидела это слово. Белые стены, безжизненные лики сгорбленных людей и холодные руки людей в белых халатах. Ей было шесть, когда она попала туда. Туда, откуда нет пути назад. Она лишь нехотя смотрела под ноги, словно зная, что это надолго, если не навсегда. Их никогда не называли по именам. Будто так было запрещено. Умалишённые, безумцы… В их глазах было лишь отражение тоскливой надежды на жизнь или смерть. Они ждали конца с самого начала. Это пугало её. Первая ночь наступала слишком медленно. Эшли становилась на цыпочки, смотря в окно, сквозь металлические решётки. Там, за густыми облаками, ей являлась сама Луна. Она с грустью смотрела на неё, а та, затаив дыхание, лишь напевала ей песни, накручивая волосы на пальцы. Вдали послышался скрип дверей. Девочка замерла. Послышались медленные шаги. Они чётко отбивались в её сердце. Эшли неуверенно взглянула в небо. Небесный спутник скрылся за пеленой облаков, и палата погрузилась в бездонный мрак. Лишь свет тусклого фонаря позволял ей увидеть промелькнувшую на стене тень. Девочка невольно вздрогнула. - Кто ты? – спросила девочка глядя в пустоту. Страх на миг покинул её. Послышалось тихое шипение. - Смерть, – промолвил ниоткуда голос, едва похожий на женский. - А так разве бывает? – спросила девочка, наклонив голову. Темнота словно кивнула. Эшли медленно опустила босые ступни на холодный пол. - Ты совсем не боишься? – спросил голос. Девочка отрицательно кивнула. - Я давно ищу тебя, – сказала она. - И мне не страшно. - Разве нет в мире вещи, которой ты боишься? - Есть, - ответила девочка. – Но я испытываю её каждый день. И хуже мне уже не будет. - Как это? – недоуменно спросил голос. Он звучал так странно, так холодно. - Боль, – сказала девочка, касаясь рукой груди. Послышался тяжёлый выдох. – Со мной никто здесь не говорит, потому что я пропащая. Я никому больше не нужна. - А твои родители? - Моя мама исчезла… Но я не верю, она бы не оставила меня. Никогда, - сказала девочка, едва сдерживая слёзы. – А папа, папа сказал, что мне здесь будет лучше. Темнота сгущалась, заходясь в холодных порывах ветра. - Только ты сможешь помочь мне, – сказала девочка. - Я не смогу, – ответил голос. - Но почему? – спросил детский голос. - Вот же, - добавила она, протянув в темноту руку. – Бери. Темнота коснулась запястья девочки, Эшли почувствовала леденящее покалывание. Это с трудом можно было назвать теплом, словно обжигающий кожу лёд. – Спи, – прошептал голос. – И ничего не бойся. Девочку на удивление быстро окутал сон. Лунный свет медленно растворял ночную тьму, а по бледной руке стекала струйка алой крови. Всё это было похоже на странный, до ужаса реалистичный сон. С тех пор на её руке красовался тонкий, едва заметный шрам. И лишь она одна знала, кто оставил его ей. Она привыкла смотреть на него в моменты, когда ей хотелось исчезнуть. Девушка отвела взгляд в небо. Она бы как птица улетела сейчас, да тянут вниз воспоминания камнем на спине. - Мне стали часто снится киты. Порой кажется, будто они окружают меня и здесь, в реальной жизни, – смотря вдаль, сказала девушка. Глядя вдаль ей казалось, будто весь мир сейчас слышит её. – Я умираю, Джош. - Тебе кажется, – ответил парень, отрицательно качая головой. Пространство неба пронзали кричащие чайки. - Нет, – резко, но тихо ответила она. – Я знаю это. Чувствую как с каждым днём мне всё сложнее делать вдох за вдохом, смотреть на мир как прежде, менять что-то в этой жизни. Я чувствую как, моё сердце всё сильнее бьётся внутри меня. Я чувствую боль. - Я понимаю, – сказал парень. Он долго не мог добавить ни единого слова. Они оба упустили момент, когда им было что сказать друг другу. А теперь лишь боль и привязанность. Вместе – плохо, а в одиночку – ещё хуже. Так и живут воспоминаниями. И лишь души их как чайки кричат, молят о помощи в тени давно потерянных чувств. Холод медленно пронзал их тела, освещённые в пелене бронзы. Девушка отводила глаза в сторону, но всё равно посматривала на него, чувствуя его взгляд. Она пыталась убедить себя в обратном, но в его янтарных глазах она видела больше жизни чем вокруг. Сердце уходило в пятки каждый раз когда их взгляды невольно соприкасались. Быть может, им обоим сейчас было страшно. Страшно признаться самим себе. Она просто хотела держать его за руку, но то и дело держала в руках лезвие. Ему хотелось всего лишь согреть её, но каждый раз она делала вид, будто хочет просто сломать его изнутри. Он мог вечно отогревать её, но он не мог избавить её от бесконечного льда. Она любила причинять боль. Делать вид будто ей тоже плевать. Это ли любовь? А ей всегда казалось, что их объединяло одно чувство – боль. Вот только понимала она, что проходит всё это. Что однажды ему надоест слушать постоянные жалобы, жалеть её. А девушка не хотела его отпускать в момент, когда парень и сам не понимал, чего хочет. Он был похож на чёртову иллюзию. А она боялась, что он исчезнет. Боялась привязываться к нему. Но время неумолимо заставляло её верить. - Много воды утекло, – прошептала она, снова взглянув на него. – Слишком поздно, – невольно добавила она. Это снова были мысли вслух. Опустив глаза, девушка прикусила щеку, стараясь не сказать лишнего. Старая привычка, которая уже давно не помогала. - Для чего? – спросил парень. Джош взглянул на девушку. Белки её глаз были красными. Она много плакала и сейчас её голос снова дрожал. Он видел, как вздымается её грудная клетка, как она дышит и пытается сдержать дрожь. Холодная вода едва покрывала горячий песок, волнами накатывая в направлении подростков. Но в секунду чувства внутри неё словно выпорхнули наружу. Она улыбнулась. Наверное, впервые за долгие два года она впервые улыбнулась по-настоящему. – Эшли? – вопросительно окликнул её парень. Она подняла голову. - Неважно, – ответила она. Смысла спрашивать снова не было. Быть может она и сама не знала ответ на этот вопрос, ведь она слишком запуталась в собственных мыслях. Это были последние дни августа. Казалось бы время светлых летних ночей, тёплых вечеров и искренних чувств. Но это было лишь напоминанием. Напоминанием о временности всего вокруг. Всего год назад жизнь Эшли была совершенно иной. Другие люди, ценности и шансы стать кем-то в этом мире. Почему-то в её жизни никогда не было настоящего. Было прошлое, которое причиняло боль. Было будущее, которое пугало своей неоднозначностью. А настоящее было лишь мнимым моментом реальности. - Разве у человека, живущего в собственных воспоминаниях, есть будущее? – спросила она. Этот вопрос скорее был задан самой себе. Девушка снова погрузилась в размышления. Тьма медленно поглощала пространство неба. Солнце скрывалось за горизонтом. Они медленно шли вдоль берега. Вода омывала оголённые ступни. Их взгляды пронзали пространство. Они привыкли быть порознь, словно звёзды на небе. Но сейчас их тени сливались в одну в свете рубинового заката. - Ты перестала общаться со многими людьми из прошлого, – сказал Джош. Он потянулся в карман за зажигалкой. В руках была мятая сигарета. - Всего лишь перестала навязываться. – Как же ей хотелось взвыть от боли и отчаяния. Как же ей хотелось схватить его и не отпускать никогда. Уничтожить весь мир, оставив у сердца лишь одного человека. Лишь одного чёртового человека. А он знал, что она чувствует. Видел, как в её лазурных глазах переливался огонь. Простая зажигалка могла светить ярче небосвода для Эшли. Лишь бы он был рядом. - Уже шестая, – подметила девушка, пытаясь улыбнуться. Он раньше не курил. Они оба не… К чёрту. - Я часто думаю, - неожиданно начал парень, - Мы ведь оба изменились с того времени. - Пожалуй, много чего изменилось, – ответила девушка, словно ожидая подобного разговора. - Жаль, что прошлое нельзя изменить. - Если ты хочешь чтобы я ушёл, - неожиданно начал парень, - Только скажи. Я уйду. – Она отвела глаза в сторону. Нет. Она не хотела. Она боялась именно этих слов. Боялась, что он уйдёт навсегда. Её убивали собственные мысли. Не он. - Я не хочу этого, – ответила она. Коротко, банально. Без эмоций. Её эмоции разрывали её изнутри. До чего же спокойной она выглядела, и лишь сбитое дыхание предательски выдавало её чувства. - А чего ты хочешь? – спросил Джош. Быть может он хотел услышать один ответ. Прямой. Девушка делает вдох. Они оба его знали. Но разве всё так просто? Вздыхает. Разве легко было признаться самим себе? - Я хочу быть нужной, Джош. Я хочу просто знать, что ты боишься потерять меня, – сказала девушка. Её светлые волосы медленно поднимались порывами ветра. Она смотрела на маяк, виднеющийся вдали пространства. Жизнь быстро мчалась погружая сознание в новые краски. Ночь сменяла день, а тот в свою очередь наступал с рассветом, растворяя надежды в лучах реальности. Она любила ночь. В её темноте она скрывала свои эмоции, слёзы, глупые чувства. И лишь день заставлял её видеть настоящее. Пустоту, равнодушие, холод. Она ненавидела день. Ей казалось, что именно он лишил её тепла, его забирало солнце. И лишь в свете дня она ждала тьмы ночи, омывая лицо слезами. Город засыпал под одеялом из звёзд. И лишь две неприкаянных души сидели на берегу, вслушиваясь в шум прибоя. Во тьме не было видно ровным счётом ничего, но они видели китов. И этого им было достаточно. Они не были уверены в реальности происходящего. Но разве важно это было в тот момент, когда они просто были счастливы? Были вместе... Она улыбалась. Лишь одним уголком губ. Она никогда не была так счастлива и несчастна одновременно. Сколько боли ей нужно было прочувствовать, чтобы понять каково это, быть счастливой? Она и сама не знала. Так улыбались безумцы в ожидании своих кошмаров, так улыбались маньяки перед собственной казнью, так улыбались стоящие на краю самоубийцы. Так улыбалась Эшли Хокинз глядя на закат в пелене чёрно-белых фильтров...