Тени наших душ.

Так здорово было в детстве собирать бумажные фигурки, бережно складывая их маленькие коробочки, безвременно потерянные в пыльных ящиках. Каждая из этих фигурок с возрастом становилась чьим-то секретом, который люди упорно старались скрыть от чужих глаз. Секреты всегда хотелось невольно убрать в старую коробку, украсив крышку шёлковыми простынями. Сквозь тысячи разных окон она часто смотрела на погоду за окном. С каждым выдохом её тело всё тело затягивало непреодолимое чувство расслабленности, лёгкости. То ли дождь, то ли снег с силой бил по стеклу. Она стояла на улице. Просто стояла, чувствуя, как что-то холодное капает на её лицо, как по её лицу растекаются горячие слёзы. Улицы были сплошь покрыты пеленой июльских ночей. В руках был почти пустой баллончик краски. Последний взмах над высоченной кирпичной стеной. Девушка отбросила его в сторону. Звук падения эхом разносился по пространству. Она подняла тяжёлый взгляд. Из хаотичных линий вырисовывалась очередная зловещая фигура. Эшли выдохнула. В направлении её тени раздались равномерные шаги. - Сегодня без меня, – сказала Хокинз, подбирая лямку сумки. - Уже какой раз… - иронично протянул голос за спиной. Девушка обернулась. Свет фонаря пал на её помятый силуэт. В паре шагов стояла уставшая Сьюзен. – Снова? – спросила она, переведя взгляд на руки девушки. Эшли неспешно опустила свободные рукава толстовки. - Жить буду, – ответила девушка. Маэлз невольно закатила глаза. Рука девушки потянулась за оставленной в кармане сигаретой. - Сегодня последняя вылазка в этом году, – с ухмылкой сказала Сьюзен, прикуривая. – Ты уверена, что не хочешь пойти? - Уверена, – ответила Эшли. Маэлз отрицательно кивнула головой. - Сколько ещё людей ты оттолкнёшь ради него, а? – спросила та. Девушка опустила взгляд. Пустая чашка в руках больше не дрожала. Эшли взглянула на часы. Равномерные щелчки стрелок начинали сводить её с ума. На часах было двадцать минут пятого. Они так и заснули на кухне. Глаза резал включённый свет. Девушка медленно поднялась, нажав на выключатель. Комната погрузилась в приятный полумрак, который разбавлял наступающий рассвет. - Доброе утро, – сказал голос позади. Эшли медленно обернулась, расплываясь в уставшей улыбке. - Доброе, – сказала она, опираясь о кухонную тумбу. Девушка выдохнула, откинув голову. Сквозь жалюзи пробивались одинокие лучи солнца. В небе нависали жемчужного цвета облака. В коридоре послышались тихие шаги. Дверь со скрипом открылась. - Молли? - вопросительно протянул Джош. Детское лицо погрузилось в негодование. Её взгляд застыл на Эшли. – Что ты тут делаешь? - удивлённо спросил парень. - Ты её знаешь? – спросила Молли, глядя на девушку. Эшли присела на корточки, протянув девочке едва зажившую руку. Молли внимательно взглянула на неё. - Рада видеть тебя, – сказала девочка, пожимая руку. - Эш? – окликнул девушку Джош. Эшли обернулась. - Всё хорошо, – ответила она, поднимаясь. Вдали послышалась вибрация телефона. Девушка волнительно взглянула на двери. - Извини, – пробормотала она, выходя в коридор. За закрытой дверью находилось погружённое во тьму пространство. Она медленно шла в направлении прихожей. Настойчивый звук раздавался в её конце. Присев на корточки, Эшли увидела лежащий на полу телефон. На экране красовалась немалая царапина. В голове едва промелькнули воспоминания о его вчерашнем падении на пол. «Неужели он провалялся здесь всю ночь?» – промелькнула мысль в её голове. Девушка выдохнула, взглянув на дисплей. Три пропущенных вызова. Эшли медленно нажала на экран, ожидая долгих гудков. На том конце почти сразу же взяли трубку. - Алло? - промолвила она. В телефоне послышался треск. - Эшли, - протяжно прозвучал женский голос. Это была миссис Маэлз. - Мойра? - Ты не могла бы приехать сегодня? – спросила женщина. Эшли долго стояла, молча держа в руках телефон. После всего того, что произошло, она хотела просто отдохнуть, не вспоминать обо всём этом... Голос на том конце добавил, - Она оставила кое-что для тебя. Внутри всё сжалось. - Хорошо, – едва ли не шёпотом ответила девушка. – Я скоро буду. Она, дрожа, закончила разговор. Лицо почти моментально поникло. Эшли до последнего момента укоризненно смотрела на Сьюзен, насквозь дрожащую и до ужаса тихую. Она стояла, вжимаясь руками в спасительные перила. - Почему здесь? – спросила Эшли. - Место выбрали они, – ответила Сьюзен. – Сколько ещё времени? - Минут десять, – ответила та. – Мы успеем. Дверь со скрипом открылась. - Ты в порядке? – спросил Джош, выходя в коридор. Пространство озарил свет из кухни. Девушка сидела у двери, сжимая в руках телефон. - Да, – ответила она, смотря в пол. - Что-то случилось? – спросил он. Девушка поёжилась. - Мне нужно съездить к Мойре, – сказала она. В коридоре стояла мёртвая тишина. Эшли медленно поднялась. - Я вернусь, – утвердительно произнесла та. - Когда? Девушка упёрлась руками в дверь. - Не знаю, – ответила Эшли, нерешительно толкая ручку двери. Она замерла на миг, добавив, – Я обещаю. На улице пахло сыростью. Небосвод озаряло утреннее солнце. Улицы города были наполнены суетливыми жаворонками, спешащими куда-то. Эшли медленно шла по выученным наизусть пейзажам. В кармане оставалась мелочь, которой едва хватило на автобус. Она много думала о жизни и о смерти. Если бы только у неё был такой выбор… Но его нет. Она жива и мертва одновременно, днём она жила обычной жизнью, а ночью умирала. Каждое утро она оживала снова, с каждым днём становилось всё труднее и понимала, что однажды может не проснутся. Она знает это и, кажется, всегда это знала. Она вовсе не боится смерти, она лишь хочет, чтобы всё закончилось. Единственное чего она боится - вечности, вечной пустоты, которая тянет её к себе. Она не хочет умирать вот так. Но и жить так она больше не может… С каких-то пор её жизнь стала адом наяву. Страдания стали частью её жизни, частью её. Жизнь — это симфония светлого и тёмного, любви и боли, счастья и страданий. Ты живёшь, познавая все эти вещи, учась видеть мир по-другому. А после смерти ты растворяешься, словно иллюзия и забываешься, словно вчерашний сон. Словно тебя и не было. Всё просто теряет смысл. Ты живёшь ради пустых идеалов, ради ложных кумиров обманывая себя. Она просыпается. Открыв глаза, она ещё долго смотрит в потолок. Мысли заменяют собою былые чувства. Ей хочется исчезнуть, стать легендой лишь на страницах книги. Закончить всю эту драму. Может быть, она напугана, потому что он значит для неё больше чем любой другой человек. Он всё, о чём она думает, всё, чего она хочет. А ведь так больно осознавать, что каждый кто однажды приходит в твою жизнь оказывается лишь временным миражом. Однажды уходят все. Это делает мир ещё страшнее. «Господи, неужели прежние раны никогда не перестают ныть? Почему воспоминания заставляют чувствовать боль?» Быть может боль хочет чувствовать её. - А теперь объясни нормально, – нахмурив брови, сказала Эшли нервно шагающей по комнате Маэлз. Та раздражённо плюхнулась на диван. - Что может быть проще? – спросила девушка. – Мы продаём содержимое коробок и получаем процент. - Риск не оправдан. - Да? – возмущённо спросила Сьюзен. – Ты прекрасно знаешь, что Карл собирается избавиться от тебя, а мне тут ловить нечего. - Нас могут поймать, – скептически сказала Эшли. - Нет, – возразила вторая, - О сделке в курсе всего трое наших. - Кто? - Ты, я и Райан. - И сколько нам… - хотела спросить девушка, но была прервана настойчивым стуком в дверь. Эшли стояла, молча смотря на своё отражение. Зеркало словно намеренно искажало её лицо в ужасных гримасах. На ней было надето платье, которое покрывало алые рисунки на её руках. Почти как в нормальной жизни. Но уже тогда она знала, что это «почти» никогда не уничтожить. Выдохнув, она выкрикнула что-то в ответ поднимающейся Сьюзен. Грустно взглянув в окно, она опустила взгляд, понимая, что этот день рождения может стать самой большой ошибкой в её жизни. «Ты всегда будешь принцессой», – пронеслась тогда у неё в голове реплика. Это последние слова матери, которые она почему-то все ещё хранила в своей памяти. Которые она отчётливо помнила. Которые каждый раз слышались в её голове, когда она проходила по освещённой дневным светом гостиной семьи Маэлз. - У нас будет всё, что мы захотим, – беззаботно сказала Сьюзен. – Спасибо, что согласилась. - Да, – невпопад промямлила Эшли, всем внутренним естеством желая сказать о том, что жалеет о своём решении. Она словно была в прострации. Какие-то люди. Нет, вовсе не незнакомые ей. Просто люди, на которых ей было плевать. Вокруг жизнь шла своим чередом. И лишь один голос заставил её содрогнуться, едва сдержав в руках неподвижным бокал. - Привет, старик, – послышался чей-то голос. - Джош, - протянул тонкий голос, здороваясь с парнем у входа. Эшли медленно встала, проходя в узкий коридор. На полке лежал её телефон, в который она устремила свой взгляд, листая бесполезные вкладки. Послышались медленные шаги. Она тяжело зажала телефон в руках, словно пытаясь задержать дыхание. Резкий выдох. Он просто остановился рядом, словно не замечая её. Не оборачиваясь, она ухмыльнулась. - Думала, тебе хватит смелости, – толкнув парня плечом, сказала девушка. Его рука моментально охватила его запястья. – Ты трус. В её глазах виднелась ярость, окутанная обжигающим холодом. В тот день, когда он ушёл, она смотрела на саму себя с той же ненавистью. С обычным непониманием. Она не та, кого он хотел видеть рядом. Никогда ею не была. А хотела ли? Она так отчаянно боролась за то, чтобы больше не терять никого. Нельзя. Она знала, что не могла. Но он ушёл. Просто оставил её с этим. Как и все. Как и Сьюзен. Пожалуй, мы все творцы своего личного ада. Никто не может навредить нам так, как мы вредим сами себе. Её внутренний ад убивает её медленно и мучительно, отравляя всё хорошее ядовитым горем. В тот день, идя по широким проспектам, она ловила взгляды людей устремлённые сквозь неё. Будто весь мир ополчился против Эшли в этой войне. Она остановилась на мосту. Руки крепко вцепились в перила. Если она сейчас прыгнет, то сможет закончить эту боль. Закончить все, что терзает её. Неужели так будет лучше? В телефоне прощальное сообщение, напечатанное не с первой попытки. Она так и не решается его отправить. «Даже сдохнуть нормально не можешь», – подумала девушка. Она вспомнила всё это за один миг. Лишь стоя на краю крыши под леденящим тело дождём. И прежде, чем она снова может видеть его, прежде чем он хватает её и медленно опускает на землю, она тысячу раз успевает вспомнить, что любит его в настоящем.