Бенефис

Душа, разъебанная в клочки. Сердце, больше не ждущее ответа. Думаешь, что больше не нужно, но он появляется снова, и понимаешь, что это единственное, что имеет значение. Да, Ноэль, это про тебя. Ты думаешь, что для меня это не так серьезно. Что ж, экстренная новость: Кэмерон Монахэн нуждается в Ноэле Фишере. Достаточно ясно? Или нужно, чтобы это передали по всем телеканалам и слили в интернет? Или тебе плевать? Твое бесконечное вранье когда-нибудь сведет меня в могилу. Да, возможно, я снова драматизирую. Но я действительно ощущаю себя живым мертвецом. Твой верный раб. Совершаю действия по инерции. Падаю раз за разом. Все ниже и ниже. Всё больнее. Падаю, и ты протягиваешь мне веревку. Держусь за нее, а ты обрезаешь. Незаметно для нас это стало нормой. Для меня. Я не задумывался о том, что это неправильно. Какие могут быть правила, когда чувства тебя поглощают и ты с головой ныряешь в них? Ведь можно позволить себе упасть и разбиться на мелкие осколки, если побываешь на вершинах, на которых до тебя никто не был. Короткие мгновения счастья должны перекрыть месяцы боли. Так было всегда. Норма, к которой я привык. "Люблю тебя, Кэмерон". Я слышу эти особенные слова так часто, что они давно потеряли свое истинное значение. Кажется, каждый человек, которого я встречаю, готов сказать мне это. Каждый. Кроме одного. Ты этого никогда не скажешь. Знаешь, мне никогда не нравились люди, которые не любят меня. Никогда не нравились бледные блондинистые создания. Никогда не нравились милые существа. Ты - гребаное исключение из всех правил. Улыбчивое, солнечное, прекрасное исключение. Голубоглазое проклятье. Со своей стороны ты прав. Ты ничего не обещаешь мне. Ты не даешь мне надежду. Я сам обманываю себя, приникая к твоим губам. К единственному источнику моих жизненных сил. "Слишком пафосно", - сказал бы на это ты. Но не похуй ли уже? Ты ведь больше ничего не говоришь. Только продолжаешь затягивать своими глазами, и я, как дурак, даже не пытаюсь сопротивляться. Тону безвозвратно. Но не в небесной чистоте твоих глаз, а в душащей трясине, которую люди называют самым прекрасным чувством. Вот кто на самом деле пафосен. Глупые люди. Люди, не любившие никогда. Да. Я все еще люблю. Хотел бы не любить. Но не могу винить тебя ни в чем. Не могу злиться на тебя. Особенно когда ты просишь прощения таким невинным голосом. Слишком поздно, но ты это делаешь. Дьяволы рядятся в ангелов, и остается только принимать то, что они творят. Угасаю без твоего внимания. Ищу его, но тщетно. Ловлю твои взгляды, но ты быстро отводишь глаза. Ты так напрягаешься, когда я рядом, что, если честно, хочется... Не знаю, чего именно. Уйти, чтобы ты перестал нервничать. Прижаться, чтобы преодолеть твое сопротивление. Закричать на весь мир, что ты мой. Потому что на самом деле это так. Почему ты считаешь, что мне лучше без тебя? Ты вообще знаешь, каково мне без тебя? Или это просто отговорка? Дело не в тебе, дело во мне. Обычные слова, когда человеку плевать на отношения. Если можно назвать отношениями редкие минуты наедине, когда не хватает воздуха, потому что пытаешься успеть насытиться вкусом самых желанных губ. Но, возможно, ты был прав, говоря, что все проходит. Я любил тебя, как только мог. Как умел. Проблема в том, что не умел. Вел себя как последний идиот. Сижу на земле в полном одиночестве. Смотрю на небо, слишком сильно напоминающее твои глаза. Перевожу взгляд на солнце. Стоит ли говорить, кого оно мне напоминает? Хочется курить. Срываю травинку и нервно мну ее пальцами. Внезапно, как по волшебству, перед моим лицом появляется сигарета. Я вздрагиваю. - Ты всегда подходишь бесшумно, - бросаю я каким-то севшим голосом, забирая сигарету. - Ты просто постоянно думаешь о чем-то... - отвечает Джереми, давая мне прикурить. - Или о ком-то. Я едва не роняю сигарету, и чертыхаюсь. - О нем? - тихо спрашивает Джереми. Я затравленно смотрю на него. Словно понимая, что я не хочу говорить о тебе, он начинает рассказывать какие-то истории, никак не связанные с тобой, с нашей работой и чем-либо еще, напоминающим тебя. Но я вижу, что он хочет что-то сказать. - Говори, - резко прерываю его, часто моргая, потому что перед глазами точки из-за того, что я долго смотрел на солнце. Лучше бы оно выжгло мне сетчатку. Не хочу больше видеть. Видеть тебя. Хотя толку? Все равно я тебя помню. Помню каждую деталь. - Я тут слышал... - Джереми откашливается, старательно не глядя на меня. - Что? - спрашиваю раздраженно. - Он говорил с ней по телефону, - друг поднимается, и я встаю следом. - Говорил про любовь. - И что? - раздражение увеличивается. - Ничего, - бормочет Джереми, направляясь прочь. Я иду за ним. - У меня тоже отношения, - произношу это, и сам холодею от злости в своем голосе. Он все еще не смотрит на меня, когда спрашивает: - Зачем тебе это, Кэм? Я молчу. Только при прощании бросаю в сторону: - Люблю. Джереми вздыхает, но ничего не говорит. А уже через несколько часов я обнимаю тебя, до онемения пальцев сжимая твои плечи. Закрываю глаза, готовый сгореть в пламени собственного желания. Вдыхаю твой запах. Боюсь, что в последний раз. Наши пути разойдутся, я надеюсь, и потому я цепляюсь в тебя еще сильнее. Я не хочу отпускать тебя. Я не вынесу еще одного расставания.