Spoils of Civil War

      — Тони? Мягкий баритон его мужа посылает резкий удар по всему позвоночнику. Тони слышит, насколько разбито звучит Стив, насколько он попросту устал от всего этого. Но он помнит. Он услышал его, когда проснулся от кошмара. И Тони инстинктивно чувствует, что его Альфа плакал. Небольшая его часть танцует с мстительным ликованием, потому что никогда нельзя знать, что заставило человека плакать, но он уверен, что рад, потому что не он единственный опустился до простых рыданий. — Как тебе хватило наглости звонить мне? — Отвечает Тони, гнев и ненависть разливаются по его жилам. Омега игнорирует то, как его голос слегка ломается, как дико бьется сердце. Он не собирается так легко сдаваться. Стив замолкает, и Тони слышит, как тот делает глубокий вдох, слышится шорох, будто он куда-то идет. Беременная Омега мысленно вычисляет время на Ваканде и удивляется, потому что там едва ли не девять утра. Обо всем этом Тони думает с горькой улыбкой. Его не заботит, как Стив себя чувствует, хорошо ли спит. По сути, Тони желает заставить его страдать от ночных кошмаров о нем, о его предательстве. Иногда Старк хочет, чтобы Стивен просто исчез из его жизни. Идея путешествия во времени мучила его многие месяцы, и Стив стал просто дополнительным мотиватором, чтобы Тони быстрее нашел ответы к тому, как взломать пространственно-временной континуум. — Я знаю, — отвечает Стив с печалью, которая проходит через телефонный звонок, прерывая мысли Тони. Его голос мягок, такой же, как и в мыслях Омеги. Тони замечает в словах Стива, что тот не может поверить, что он разговаривает со своим мужем. — Я просто… я не мог больше терпеть, ты же знаешь. — Нет. Я не знаю, — Тони слабо огрызается, чувствуя слезы под закрытыми веками. — У меня в планах было лечь спать, пока ты не позвонил и не воплотил мой худший ночной кошмар в жизнь. Его слова, как яд для ушей, но гнев Тони невозможно унять с момента звонка Стива. Ему бы хотелось, чтобы его слова звучали более убедительно, но он вымотан кошмарами — плохая отговорка, и Тони никогда не признается вслух в том, что, услышав, как его муж страдает так же, как и он в свое время, решил, что это более чем справедливо. Рука Тони нежно ложится на живот, когда он закрывает глаза и слушает, как Стив дышит в трубку. Это успокаивает его, несмотря на то, что этот человек и является причиной беспокойства, и Тони представляет себе, как его Альфа стоит позади, обнимая, а рука ласково поглаживает выступающий живот. Он находит утешение, зная хотя бы то, что его ребенок услышал голос своего отца, и это больно, ведь он понимает, что Стив даже не догадывается, насколько он был близок к убийству собственной плоти и крови. — Что ты хочешь, Стивен? — наконец спрашивает Тони, нарушая затянувшееся молчание. Его голос слегка дрожит, а глаза наполнены слезами, стекающими по его уже отекшему лицу. Тони знает, что выглядит дерьмово, весь красный и опухший, и он сам удивляется, как его это не заботит. Тони вздыхает, тихо откашлявшись, чтобы не было слышно, прежде чем добавляет: — Ты можешь оставить меня в покое? Есть причина, по которой я не общался с тобой, и ты ее знаешь. Что ты вообще пытаешься доказать, названивая мне? Омега свернулся в комок, лежа на боку, его рука сильно схватилась за живот, как будто кто-то собирался забрать ребенка из его тела. Между бровями появилась морщинка из-за чувства разочарования, пока он ждет, что Стив скажет вообще хоть что-нибудь. Однако Альфа молчит. Тони мог бы подумать, что он уже прервал вызов, если бы Стив не выдохнул так громко. И в этом выдохе отчетливо слышится его поражение. — Слушай. — Тони проглатывает внезапно подступивший ком в горле, закрывает глаза, чтобы не дать слезам прорваться. — Если ты позвонил мне только для того, чтобы сказать, что все Мстители перешли на твою сторону или чтобы попусту тратить мое время, потому что тебе скучно, я клянусь… — Тони, — Стив тихо рыдает в трубку, — мне жаль. Мне так жаль. Мне очень жаль. Боже, я так сильно люблю тебя. Я очень люблю тебя. Я не могу… черт. На этот раз Тони не сдерживает слезы, которые падают одна за одной, и его не волнует, насколько громкие его рыдания. Боль и обида собрались в одном месте — в сердце, чтобы разорвать его в клочья. Опустошение от этих простых слов, исходящих из уст его любимого человека, отца его ребенка, сжигают кожу, и Тони знает, что он очень долго ждал этого момента, потому что это — как волна, которая смывает его, заглушая различными способами, он не может даже найти время, чтобы правильно дышать. — Да как ты смеешь! — Тони яростно огрызается, в этот раз ничего не уляжется. Как он мог? После всего этого долбанного времени? Как он мог просто… просто сказать эти слова и думать, что Тони сразу же захочет взять и вернуть его! — Ты больной сукин сын. Ты знаешь это, да? Да?! — Тони… — Нет, ты кусок дерьма! Ты не можешь больше так говорить. Заткнись! — Тони буквально рычит, так как не может контролировать поток гневных слов. — Ты думаешь, мне было легко?! Ты думаешь, что будет легко так просто взять и все исправить, а, Стив?! — На этот раз он просто орет, голова болит от крика и резких движений, но остановиться он не может. — Ты больше не получишь эту привилегию, ты мудак. Хватит с меня! Я хочу покончить со всем этим дерьмом! Тони не планировал больше плакать, но… увы. Это стенания, признает он в глубоких задворках ума, а это хуже, чем он себе представлял. Звук агонии, который скользит по его губам, слезы продолжают падать и разбивать ему сердце еще больше, и Тони знает, что Стив даже не имеет представления о той боли, которую он переживает сейчас. Которую переживает, между прочим, из-за него. Лучше бы его просто убили, нежели теперь испытывать это, потому что Тони знает, Бог, блять, Всемогущий, Тони знает! Старк сорвал всю свою злость на мужа. Стив отдает себя Тони, предлагая на блюдечке. Он дает Омеге возможность набрасываться, кричать, плакать, причитать и ненавидеть его за все, что он натворил. Альфа привык принимать боль от Тони, потому что — по какой-то чертовой причине — Стив знает, что тот не уступит, даже если он предложит пресловутую оливковую ветвь. — Я не могу ничего делать без тебя, Тони. Я не могу жить без тебя. Мне жаль. Черт побери. Я даже не знаю… — Стив, не останавливаясь, всхлипывает, пока Тони его слушает, как не_гения, ведь он таковым никогда и не являлся. — Они использовали его, Тони. Они промыли ему мозги, и я не мог вынести мысли, что снова потеряю его за то, что он не имел никакого контроля над собой. Но, блять, я не знаю, что на меня нашло в тот день. Я не знаю. Независимо от того, сколько раз я оглядываюсь назад, я просто не могу понять. Тони видит в этом логику, он понимает, но он раненный и беременный. Предательство жалит больно, но он идиот, потому что до сих пор любит Стива. Если бы это был любой другой человек, Тони посмеялся бы над ним за эту жалость. Он бы издевался над ним за то, что тот гребаный мученик. Ирония всего этого проста… у Тони больше не находится слов на все это, тогда он горько улыбается, его губы искажаются в гримасу, так как слез больше не осталось. — Как мог ты, Стив? Он убил моих родителей. Стив, он убил мою мать, — Тони шепчет в трубку, плечи трясутся, а тело дрожит от напряжения. Он хватается за телефон обеими руками. — Эта сволочь стоила того? Он стоит того, чтобы ставить его выше меня? Как ты вообще спишь по ночам, зная, что вы оба были так близки к тому, чтобы убить меня? Стив удивил Тони, когда мрачно усмехнулся резким и страшным звуком. Потом Альфа горько бормочет: — Спать? Я не спал с тех пор, как сбежал в Германию. Я не мог спать, зная, что был так близко к тому, чтобы потерять тебя в своих же руках. В тех же руках, в которых я обещал защищать тебя. — Ты самоуверенный кусок дерьма. — Я знаю. — Стив больше не плачет, но голос измучен. — Черт, я знаю это. Тони чувствует, что не может больше дышать, затем он закрывает глаза, гнев все еще горит ярко и жарко, но уже не так яростно. Он позволяет руке скользить по животу, затем внезапно он чувствует трепетание прямо под ладонью, прежде чем остановиться. Тони думает, что это все от нервов, и продолжает гладить. Но это повторилось снова, на этот раз более очевидно, чем раньше. Рука Тони замирает на месте, где чувствуется движение, и горло забивается, а глаза снова наполняются слезами. — Ты даже не представляешь, насколько вы были близки к тому, чтобы разрушить нашу семью. Понятия не имеешь, Стив. — Трепещущее чувство утихает, и Тони глубоко вздыхает, уже не ощущая движения своего ребенка. Он открывает глаза, и, как ни странно, его взгляд падает на щит Стива. Тони всегда знал о своем решении, это было настолько очевидно. — Тони… Альфа слышит резкий вдох Омеги, будто он собирает все свое мужество. Он не уверен, что делает правильный выбор, и не знает, что Стив будет делать, но сейчас, чувствуя, как его ребенок движется внутри него только потому, что слышит голос Стива, Тони осознает, что он собирается сделать это для своего ребенка. Тони может только молиться, чтобы его решение не поимело последствий в ближайшее время. — Стив, — Тони говорит шепотом, как будто боится, что кто-то может услышать его, — ты чуть не убил своего сына. — Что? — Тони замечает, как Стив перестает дышать. — Стив, я беременный.