Boy meets evil

— Ничего не хочешь мне объяснить? — пилила Хосока взглядом мать, закинув ногу на ногу. Разговаривали они уже на кухне, потому что ей было неприятно находиться в комнате после такого разврата. — Почему от тебя столько проблем? Твои оценки за последние два года съехали ниже всех возможных пределов! Ты прогуливаешь, сбегаешь из дому, пререкаешься, куришь. Что? — женщина заметила легкое удивление Чона. — Думаешь, я настолько недалёкая? Боже, наверное, тоже твой дружок приучил. Небось, и с мальчиками целоваться он приучил? — Мама! — отрывая руку от покрасневшего уха, за которое его сюда и притащили. — А я не права? Это был первый раз? Или вы и раньше этим занимались?! Надеюсь, вы не собирались заходить дальше. О вас уже судачит вся школа. А значит, и родители других детей, влиятельные люди, между прочим, тоже в курсе. Ты хоть понимаешь, что это значит?! Не думаешь о себе, подумай о семье! Боже, а если отец узнает? Ну что ты молчишь?! — А что ты хочешь, чтобы я сказал? — поднял Хосок на неё взгляд. — Ну хотя бы, что тебе жаль! — Мне очень жаль, что мне не жаль. — Что? Что это значит? Ты даже представить себе не можешь, сколько сил, времени и нервов мне стоило растить тебя практически без отца! И теперь тебе не жаль?! — Мам… — Знаешь, я даже не знаю, что с тобой делать. Под домашним арестом тебе не сидится, я бы тебя из дому выгнала, но ты же сделаешь только хуже. Тем более ты же жил где-то, когда сбегал? Не думаю, что это были приличные места. — Лучше не думай. — Чон Хосок, просто отправляйся в свою комнату, — мать устало помассировала виски и, остановив парня в дверях, добавила: — А, давай сюда телефон. — Что? — Телефон, говорю, сюда давай. — Ну мам! — простонал Хосок. — Не ной, ты уже не маленький. Просто я заметила, что ты с ним повсюду носишься и подумала, что это будет идеальным наказанием. Кстати, система безопасности твоего ноутбука будет блокировать все сайты, помимо научных. Постарайся и сдай экзамены на высший балл и, возможно, я подумаю об отмене твоего наказания. — Вот и ладно! Иногда Хосок действительно ведёт себя как девчонка, но в этом что-то определённо есть. Сидел себе, дулся, и решил уйти из дому. Собрал всё, что считал нужным, ждал подходящее время и уснул. Да. Ну, в общем, как обычно. Эта фраза полностью описывала его состояние по жизни. Может, это и лучшему, ибо выходные — не лучшее время для побега. Перекантоваться можно будет у Намджуна, а потом… А о том, что делать потом он подумает когда это «потом» наступит. А пока, почему бы не впасть в депрессию на эти два дня, слушая грустную музыку и поглощая вёдра мороженого, валяясь в кровати? Чем Хосок, собственно, и занялся. За это время к нему несколько раз заглядывала мать, проверяя, не сбежал ли он и жив ли ещё, папа несколько раз заглядывал домой и, если бы не огромный семейный портрет в гостиной, Чон был уверен, что с лёгкостью забыл бы, как выглядит его отец. Выходные прошли довольно быстро и настал тот самый «день Д». Хосок вышел на час раньше обычного и пришёл к дому Джуна около половины седьмого утра. Поднявшись на нужный этаж, парень насиловал звонок до тех пор, как не услышал знакомое: «Ах ты ж пидор недоделанный, ты охуел, или да? Я не глухой вообще-то, придурок отбитый», грохот, который свидетельствовал о том, что Мон опять что-то перевернул, и расплылся в довольной улыбке. — Твой голос — мелодия для моих ушей, — пролепетал Хосок, уворачиваясь от двери, которая чуть не вмазала ему по лицу. — Зачем припёрся? — Я теперь здесь жить буду. — В смысле? Надолго? — Надеюсь, нет. — А что, опять с кем-то из домашних посрался? — Что-то типа того… Но не суть. У меня забрали телефон и карточку, поэтому ты — моя единственная надежда. — Почему же? — Потому что из всех моих знакомых только у тебя отдельная квартира. — А как же твой друг? — Намджун глянул на него и начал дрыгать бровями. — Да хватит так делать, серьёзно! Мерзость. Я не знаю, где он живёт, он никогда не рассказывал. — Ок. Но у меня будет несколько условий. — Ну? — Уборка за тобой. — Да без «Б». — И ты мне потом рассказываешь, что к чему. — Надеюсь, ты забудешь об этом до того, как наступит «потом». — Теперь точно нет, — Намджун ехидно ухмыльнулся. — Что? Что это? У тебя на лице. Фу, убери скорее, раздражает. — Ты просто завидуешь! — Кстати, собирайся быстрее, мне нельзя сегодня опаздывать. — Ого, что я слышу, шестнадцатилетний Чон Хосок, ты ли это? — Ой, да иди ты!

***

Жили они, в общем, нормально. Весело даже. Хосок учил Джуна танцевать, а тот в свою очередь подтягивал его по школьным предметам. Не то чтобы Намджун усердствовал. Скорее даже наоборот. Но как-то это у него выходило, причём, очень даже неплохо. «У тебя практический образ мышления, а я человек творческий!» — втирал Мону Хосок, когда тот заёбывался вытирать кроликов, пчёлок и тараканчиков с места, где по идее должен был быть очередной пример. В свободное время они рубились в приставку, смотрели фильмы, сериалы, мультики. Хосок попросил Джуна прикрыть его перед мамой, хотя ему можно было этого и не говорить. Она звонила несколько раз и даже один раз заезжала. Хосок даже удивился немного, что мама за него так волнуется. — Так расскажешь всё-таки, что произошло? — заваливается на диван Намджун, кладя руку на плечо друга. — Нет, — вздрагивает тот и тупит взгляд, немного краснея. — Ну Хосокки, я ведь твой друг. Ты можешь мне доверять, — произнёс Джун голосом психолога, который приезжает вместе с полицией для переговоров с террористом или маньяком. — Мы целовались, — промямлил Хосок. — Что? — Чон и сам вряд ли сам понял бы, что сказал. — Целовались… — чуть громче произнёс он. — Чон Хосок, ты можешь говорить нормально? — Целовались мы! — разворачиваясь к Намджуну лицом выкрикивает Хосок. — С кем? — С Юнги, — уже спокойнее говорит Чон. — С кем?! — Намджун конечно шутил по этому поводу, но он явно не был готов к… Такому. — Сколько раз? — Дважды. — И засосы? — Да. — Мать узнала? — Чон кивнул. — Как? — Застукала с поличным, — обречённо вздыхает парень, хороня своё лицо в руках. — Да, Хоупи, ты попал… — Намджун сидел с лицом лица, фокусируясь на какой-то точке на телевизоре перед ним. — Но как это произошло? — Да я сам не понимаю. Просто как-то… Да. Вот так. А потом ещё раз. — Ясно. Они молчали. Хотя и говорить, по сути, было не о чём. А менять тему разговора просто не было смысла — каждый был поглощён своими мыслями. Хосок о том, в какой он пизде и о том, что он не знает, как туда попал и как оттуда выбраться, а Джун о том, как помочь Чону. И даже у такого гения, как он, в голове гулял ветер. За что Хосок любил Мона — тот был человеком без предрассудков и комплексов. А ещё умным и надежным, поэтому рассказывая ему что-либо, можно было не беспокоиться о том, что завтра об этом будет знать весь город, послезавтра — вся страна, а на следующий день об этом будет судачить весь мир. Но это зависит от отношений с ним, ведь когда он мстит, всё, что он делает, превращается в бомбу замедленного действия. Но Чону повезло и этот монстр был на его стороне, разрешая тискать себя и тыкать пальцем в ямочки на щеках.

***

Мин не находил себе места. Как только у него появилась возможность съехать, он сразу же заселился в свою съёмную квартиру возле университета. Она была двухкомнатной, но не очень просторной, однако Юнги чувствовал себя в ней просто превосходно. Но сейчас одиночество безумно давило и угнетало. Если бы ему раньше кто-то сказал: «Юнги, тебя будет крыть от поцелуев с лучшим другом «, этот «кто-то » определённо получил бы по роже, но сейчас Юнги ходит из стороны в сторону и бесится, потому что этот чёртов Чон Хосок не звонит и не пишет, бесится из-за того, что его это, блять, настолько волнует. Почему-то так и хочется вмазать ему хорошенько, чтобы знал, как Юнги забывать. А ещё Мин очень скучает. По запаху, по улыбке, по волосам, по коже, по губам. Особенно по губам. Немного покусанные, мягкие, влажные, слегка сладковатые… И что ему теперь делать? Хосок тоже очень скучал, но не решался попросить у Джуна телефон, чтобы позвонить. Скучал по хрипотце в голосе, по бледной, холодной коже, по острым коленям, по спине, которую так хотелось обнять вновь, по запаху сигарет, ментола и одеколона, по худым и длинным пальцам, которые перебирали его волосы, по губам, краснеющим на холоде. Хосоку безумно не хватало всего этого, но он не решался. Он стал меньше есть, спать, меньше смеялся и улыбка его было какой-то грустной, одинокой. Намджун прекрасно это видел, хотел помочь, но не знал, чем. Несмотря на душевные муки, всё шло своим чередом. Экзамены проходили своим спокойно и обычно вечно переживающий по этому поводу Хосок, в этот раз апатично валялся на парте, пятясь куда-то в окно. По стеклу медленно стекали капли, сменяя одна другую. Чон томно вздыхал. Экзамены на сегодня закончились, на уроках сидеть вообще желания не было. Намджун обычно сидел на уроках до конца — не мог же он бросить свою СоРин ради Хоупа. И Чон, брошенный всеми и вся, отправился в туалет. За что он любил свою школу — это за чистые просторные туалеты. И огромные подоконники. Наверное, сюда и уходила вся плата за годовое обучение. Он запрыгнул туда и бездумно пялился на дверь. Стук. В окно. Вы серьёзно? Хосок оборачивается и ловит свою челюсть где-то в пяти сантиметрах от пола. Юнги. За стеклом. Смотрит на него, улыбается и машет. Чон спешит открыть окно, всё ещё не понимая, что происходит. — А как… А что… Но ведь… — ещё не собрав мысли в кучу пытался что-то сказать Хосок. — Знаешь, что-то подобное ведь уже происходило, — ухмыльнулся Юнги, перепрыгивая через окно и садясь на подоконнике на месте Хоупа. — Не помнишь? — Я скучал, — выдохнул Хосок, обнимая парня. — Ого, что за нежности? — И ты ничего не скажешь? — отстранился и поднял на него взгляд Хосок. — Ты о чём? — вскинул бровь Мин. — Что ты, Мин Юнги, тоже скучал. — Я? Ни разу. — Эй! Юнги, блять! — Юнги не блядь, — ухмыльнулся он. — А что, если я сделаю так? — Хосок прильнул к парню, чмокая того в нос. — Ну чуть-чуть. — Правда? — Хоуп поцеловал его в щёку. — Ну, может, чуть больше, чем чуть-чуть, — немного покраснел Юнги. — Ну вот и ладно, — развернулся спиной к нему спиной Чон и направился к двери. — Стой! — схватил его за руку Мин. — Я тоже скучал. — Неужели? Сильно? Насколько? — Очень, — улыбнулся Юнги, жмурясь как кот. — Оу-у, Юнги~я, ты прелесть! — начал тискать того Хосок. — Сходим куда-нибудь? — Это свидание? Мне надо будет отпроситься у Мона. Вряд ли он обрадуется, — задумался Хоуп. — Ты хочешь сказать, что пока я тут тебя на свидание приглашаю, ты мутки мутишь с каким-то Моном? — скривился Юнги. — Жди здесь, не хочу, чтобы нас заметили. — Ты стесняешься меня? Меня?! Мин Юнги?! Да ты… — Хосок просто захлопнул дверь перед его носом и минут через пять, оглядываясь, забежал обратно. — Пошли, — он взял его за руку. — Будет немного людно — уроки закончились, но ничего страшного. Ты же не социофоб? — Чон. Хосок. Я… — Хоуп снова не дал ему договорить, выдергивая за руку из туалета.

***

— Знаешь куда мы пойдём? — Хосок глянул на Юнги. — В кино. На последний ряд. — Ты серьёзно? — уставился на рыжего Юнги. — Абсолютно, — взял Хосок Мина за руку. — Тогда я за себя не ручаюсь, — блондин легонько прикусил его за мочку уха. — Ну-ну, — промурлыкал Чон и слащаво улыбнулся, — попробуй. Хосок закидывал на Юнги ноги, брал его за руки, а тот в свою очередь гладил Чона по голове и целовал за ухом, нашёптывая что-то такое, что Хосок краснел до кончиков ушей. Они гуляли. Долго. Держались за руки, обнимались, катались на автобусах. Хосок даже уговорил Юнги станцевать в метро. — Я хочу тебя кое-куда повести, но это сюрприз. — Интригующе, — улыбнулся Хосок, заглядывая Юнги в глаза. — Только ты не должен ничего видеть, — Юнги аккуратно убрал одной рукой волосы со лба Хосока, завязывая ему глаза. — Ты даже подготовился, — в голосе Чона звучал неподдельный детский восторг. — А теперь просто жди, — Юнги чмокнул Хоупа в нос и отстранился.