Boy meets evil

Хосок услышал, как захлопывается дверь. Юнги почти сразу прижал того к стене, впечатываясь своими губами в его. Хосок даже немного опешил от неожиданности и начал таять от того, за чем так скучал. Он хотел обнять Мина, но блондин перехватил его руку, сжимая запястье и утаскивая вглубь квартиры. Почувствовав под собой что-то явно похожее на кровать, сердце Хосока начало биться ещё быстрее, а в голове метался адреналин, смешанный со страхом. Не то чтобы он не хотел или не думал об этом. Просто Хосок не ожидал, что это произойдёт так неожиданно. Хотя, даже если бы это случилось лет через двадцать, он подумал бы так же. Чон надумал бы ещё кучу всего, если бы не Юнги, который вытеснял все мысли из головы своими рваными поцелуями и дерзкими укусами. От того, что у Хосока не было возможности видеть, каждое движение Мина отдавалось пульсированием в области паха. А Юнги знал. И пользовался этим. Избавившись от пуловера парня, Юнги изучил каждый сантиметр его торса, усеивая невесомыми поцелуями, заставляя того кусать губы и извиваться под его руками. Мин отстранился и медленно снял повязку с глаз Хосока. Тот смущённо отвёл взгляд, но Юнги схватил его за подбородок и повернул на себя. — С этого момента смотри только на меня, хорошо? — Хосок облизал покрасневшие губы и, подняв на того томный, затуманенный взгляд, легко кивнул. — И не смей никому больше показывать такое лицо, это дико возбуждает. Вместо ответа, Хосок притянул Мина за затылок к себе и поцеловал глубоко, сладко и затяжно, стягивая с него кофту и отбрасывая куда подальше. Когда Юнги провёл рукой по внутренней стороне бедра, Хосок тихо шикнул и укусил того за нижнюю губу. Мин легко ухмыльнулся и стянул с него штаны, подозрительно легко расправляясь с пуговицей и молнией. Юнги любил быть главным. Любил доминировать, властвовать и унижать. Любил быть идеальным в том, что он делает и пока отлично с этим справлялся. Он беззвучно ликовал, выбивая из Хосока громкие стоны, часто переходящие на крик. От его голоса Мину сносило крышу. Когда Хосок запрокидывал голову, Юнги целовал его шею, прикусывая кожу и оставляя яркие следы. Юнги знал, что Хосок будет злиться, но ему было абсолютно плевать на это. Хосок срывал голос от внезапных толчков, царапал Юнги спину, когда тот оставлял ему засосы, кусал за плечи, когда было слишком хорошо. Иногда Юнги увлекался и забывал, что им нужен воздух и Хосок оттягивал Мина за волосы, разрывая поцелуй, чтобы отдышаться, отчего тот недовольно рычал. Чону было хорошо. До звёздочек в глазах, до головокружения, до онемения в пальцах. Воздух был такой горячий, что, казалось, мог обжечь… Юнги повалился рядом без сил приобнимая Хосока. За окном кипела ночная жизнь. А у них воцарились спокойствие и звонкая тишина. Хосок прижался лбом к спине Юнги, аккуратно его обнимая. Мин взял одну его руку в свою и поцеловал костяшки пальцев. Нужно ли им что-нибудь ещё для счастья? Вряд ли. По окну поодиночно начинали дробить капли — начинался дождь. Он плавно перерастал в ливень, оставляя на душе какой-то спокойный осадок. Хотелось задержаться в этом моменте как можно дольше, желательно — навсегда.

***

Юнги было непривычно ощущать человеческое тепло, просыпаясь, но он заметил, что это безумно приятно. Хосок мирно посапывал под боком и Мин пытался выбраться из его объятий, не разбудив это ангельское создание, постоянно умиляясь его причмокиваниям. Вставать совсем не хотелось, но повышенная стипендия обязывала. А нет стипендии — нет квартиры, нет квартиры — приходится жить в общежитии. А общежитие — это много людей и мало личного пространства. Фу. Юнги собирался очень странно. Вываливал свой шкаф, мерил все вещи по несколько раз, но всё равно в итоге умудрялся выглядеть, как бомж. Поскольку он тратил много времени на сборы, есть он не успевал, поэтому ограничивался кофе. Попивая свой законный завтрак, Юнги стоял на балконе, наслаждаясь утренней прохладой. Он слегка вздрогнул от того, что его обняли за плечи со спины. Хосок прижался к нему и положил голову на плечо. — Доброе утречко, — прямо-таки мурлыча, пролепетал Чон. — Ты уже уходишь? — Да. Ты останешься? — Нет, я пойду в школу, — он немного сморщил нос. — Джун переживает, наверное. Он даже позвонить мне не может. — Да? — начал разворачиваться Юнги. — Джун, значит, переживает? — Ты что, ревнуешь? — Хосок переместил руки на талию Юнги и поцеловал выступающую на шее косточку. — Я ведь сказал, что буду смотреть только на тебя, помнишь? — Если бы я не опаздывал, я бы тебя выебал, — разворачиваясь к Хосоку, Юнги посмотрел ему в глаза и закусил губу. — Если бы, — Чон убрал руки и убежал обратно в комнату, явно замёрзший. Юнги надулся, смотря этому чуду вслед, потом вспомнил, что всё-таки опаздывает, занёс чашку на кухню и ушёл, оставив записку с кодом от двери на выходе. Хосок же подумал, что на первую пару он не успеет, поэтому решил не торопиться. Порылся в шкафу у Юнги, в поисках какого-то чистого человеческого, а не с порезами, огромного, растянутого, потертого и тд, шмотья, потому что не мог же он на людях появиться в одной и той же кофте два раза. Отрыв что-то более-менее, по его мнению, подобающее, Чон не спеша поплёлся в ванную комнату, чувствуя себя в этой квартире уже совсем как у себя дома. А почему бы, собственно, и нет? Уходя, Хосок оставил за собой идеальнейший порядок и лёгкий сладковатый аромат шампуня. И свой пуловер, скорее всего.

***

Хосок не был топографическим кретином, да и в городе своём разбирался, поэтому до школы он добрался без приключений. На лавочке у входа сидел недовольный Ким Намджун, сложив руки на груди и закинув ногу на ногу. — Стоять, Чон Хосок, — повелительным тоном проговорил Намджун, очень напоминая мать Хосока. — Где ты шлялся прошлой ночью? Я же места себе не находил! А вдруг, ты из-за расставания со своим айфоном решил сброситься в реку Хан? Или укурился где-то и тебя разделывают на шаурму местные шашлычники? — Я бы сказал, что ты ведёшь себя, как моя мать, но у тебя варианты моего местонахождения поинтереснее будут, — рассмеялся Хоуп. — А я говорил ему, что ты будешь переживать. — А-а-а-а, так вот оно что, — Джун аж спину вытянул, подставляя руку к уху. — Вы уже? Ну и как оно? — Эй! А если бы я спросил, сколько раз ты спал со своей СоРин? — возмутился Хосок. — Ага! Не отрицаешь, значит было, мой голубой друг! — Да ну что ты пристал. Не было у нас ничего! — Правда? — Джун резко на него зыркнул. — А что это ты, дорогой, так шарфом обмотался? — Чон медленно пятился от наступающего Мона, пока не врезался в стену. Друг сорвал с него шарф и победно заявил: — Чон Хосок, восемнадцать лет, потерял свою анальную девственность сегодня ночью! — Не кричи ты! — шикнул на него Чон, затыкая тому рот рукой. — Мне здесь ещё учиться. — Ты своими похождениями вызываешь больше слухов, чем я, заявляя об этом в открытую, — состроил обиженную мордашку Намджун. — Ну не дуйся ты, — пихнул Хосок друга в бок. — Я ведь тебя тоже люблю. — А вот этого мне уже не надо, спасибо, — Мон безуспешно пытался отлепить от себя Чона. — Но всё же, как это было? — Это. Было. Ахуенно, — наклонился к нему Хосок и прошептал на ухо, чеканя каждое слово, а потом звонко засмеялся, увидев лицо друга. Момент про саднящую задницу он решил опустить, и, вероятно, к счастью. Вряд ли Намджун уже готов к таким подробностям. — Ты жутко испортился, Чон Хосок, я тебя не узнаю. — Это всё волосы, — усмехнулся Хоуп, тряхнув шевелюрой. — Ты домой сегодня? — Да. — А на ночь? — вскинул одну бровь Намджун. — Нет, — расплылся в улыбке Хосок. — Вот проказник!