Ловец снов

просыпаюсь в полуразрушенном месте, где пышет не то что дурманом - перегаром дышит каждый проигравший дракон - вандал, очередной повалил пустые бутылки со столика, тут любой из чудовищ когда-то мечтал пробудиться стоиком, но натура монстра всегда выбирает крах; блаженные графоманы, святые пьяницы, проклятые поэты, как талисманы, расфасованы по ободранным старым углам. моё житие, когда вместо строчек - хлам, это дар, размазанные чернила по кусанным красным губам. это проклятие, как бы на клочке бумажки записать для тебя письмо. нет, послание, весточку. в носу червоточины, белый давно сорвал мою целочку. нелицеприятная жизнедеятельность с трудом узнаваемой в ней что-то от подававшей когда-то надежды молодой поэтессы, что не строчила предсмертные вопли, а писала вполне себе годные тексты. пролито вино на стихи, расползлось, наверное с ними кто-то пошёл в туалет, потерялось, замёрзло, рехнулось, обратилось в пулю, запиханную в пистолет, самый жалкий на земле. или дробовик - так даже лучше, пускай кто-то дробью выстрелит в эту парашу, чтобы размазать по стенке воспоминания, которые не случились. это ноша, это твои хватания, вырезанные на коже; это слова, которые уже не произнести сквозь года, не коснуться твоей руки, на вопрос «обязательно ли уходить?» уже ничего не сказать, не вернуться, всюду проёб - куда не сунься. только луна в разбитое окно смеётся, и свет её дотрагивается до моих губ и ласково поёт колыбельную.